Сон

      «День был насыщенным».       И вправду, такое количество пар после стольких дней майских выходных явно сказывалось на самочувствии: глаза сами слипались, и казалось, что стоит только коснуться подушки и мозг сразу отключится, погрузившись в сон. Впрочем, так и оказалось: Ваня поел, умылся, лёг и сразу же уснул, забыв и про домашку, и про будильник, который стоило бы поставить. Но сейчас это было и не так важно, парень уже спал.       Сны обычно Ване не снились, да и сложно сказать, когда он последний раз вообще нормально засыпал. Чаще всего это было больше похоже на дрёму, которой хватало лишь на то, чтобы не чувствовать себя полным овощем весь день. Что уж говорить о том, чтобы видеть действительно что-то интересное во снах. Не снилось ничего вообще. Ни кошмаров, ни цветастого полуосмысленного бреда. Ничего. Лишь темнота.       В этот раз было также. Темнота. Но что-то ощущалось не так. Словно парень не был частью этой темноты, как при обычном сне, а находился в ней. Ваня помахал руками. Да, действительно, себя он видел, мог двигаться, говорить и делать всё то, что он делает в реальности. Только теперь он может делать это всё в абсолютно тёмном пространстве.       «Это теперь такие оригинальные сны?»       Чем занять себя, он не знал. Просто сидеть казалось ему глупым, но делать больше по факту было нечего. Он ощупал поверхность, на которой стоит. Различия между горизонтальной и вертикальными плоскостями, если такие имелись вообще, он не видел: никакой линии горизонта или других обозначателей не было. Возможно, пространство, внутри которого он был, было шаром, но задумываться об этом парень не стал, так как не видел в этом такого уж огромного значения. На ощупь земля была просто гладкой, чем-то напоминала тёплую пластмассу.       «Ладно, это странно».       За неимением идей, что делать, парень просто лёг и пялился вверх, но такой досуг скоро ему наскучил. Уснуть во сне он не мог, да и было бы это крайне странно, а тешить себя собственными мыслями не хотелось. Ничего стоящего на ум не приходило. А лежать на том, на чём он лежит, было не удобно. Он встал и осмотрелся.       «Ничего».       «Так, окей, если я так пробуду тут долго, то помру со скуки».       «Ну и чё мне ещё делать?»       «Эх...»       «Ой, а может у меня какие ещё возможности появились? Летать там...»       «Хотя летать тут тоже будет достаточно скучно, но мало ли, стоит проверить».       Ваня подпрыгнул. И приземлился, как и сделал бы это и в реальности.       «Ну, значит я или не умею летать, или не могу. Допустим».       Парень просто стоял. Ноги начали понемногу затекать, и он решил пройтись. Во время ходьбы думалось как-то лучше.       «Ладно, ходить хотя бы не так скучно, как лежать».       «Интересно, а тут вообще есть какие-то ограничения?»       «Ну, то есть, не могу же я до бесконечности идти вперёд».       «Или может это зацикленное пространство, и я просто вернусь туда, откуда начал?»       «Блин, а как это проверить?»       Парень ещё раз осмотрелся, но было очевидно, что никаких ориентиров здесь он не найдет. Посмотрев себе под ноги, он заметил, что стоит в своих красных кедах. Тут его осенило, что он не в том, в чём спит, а в своей обычной уличной одежде: красных кедах, джинсах, белой футболке и серовато-синей кофте. Именно кофту было решено пожертвовать на благо эксперимента. Он снял её, свернул приличия ради и положил на пол, после чего со спокойной душой двинулся вперёд.       «Так и выясним. Если мир зациклен – вернусь к кофте, если нет – потеряю кофту. Хотя не думаю, что это так страшно будет сделать во сне».       Ваня шёл. Вспоминались события дня.       «Эдуард Геворгиевич – шикарный мужик, конечно».       «Неплохо было бы все долги закрыть».       «Если до четвёрок на экзаменах не дотяну – просру стипендию».       «Домашки сдавать...»       «...Стоп».       «...Я забыл сделать домашку, да?»       «Конечно я забыл».       «Забыл и лёг спать, ну какой я умничка».       «...Я и будильник не поставил, верно?»       «Ну какой я красотулечка, ну молодчинка».       «Блин...»       Ваня шёл.       «Маме давно не писал».       «А о чём ей писать?»       «Сказать, что на пары начал ходить».       «Ну и зачем ей эта информация?»       «Не, ну может они тогда денег хоть немного скинут».       «Ага, и что они с папой тогда подумают?»       «Совсем как ребёнок».       «Нет».       Ваня шёл.       «Ника так неожиданно появилась».       «Странно это как-то».       «Может она и не появлялась?»       «Может я сошёл с ума?»       Ваня шёл.       «Нет, не хочу так думать».       «Буду считать, что она призрак».       «Так не лучше».       Ваня шёл.       «Призрак, галюн, а я её вижу».       «Но она ведь по факту не жива».       Ваня шёл.       «А ты прям против её видеть?»       «Точно нет».       Ваня шёл.       «Тогда в чём проблема?»       Ваня шёл.       «Она мертва».       «Куда я вообще иду?»       Ваня остановился. Темнота вокруг словно была поглощающей. Впитывала свет. Хотя, какой свет ей здесь впитывать?       «Какой-то дурацкий кошмар...»       Ваня всё также стоял. Вокруг словно с каждой секундой становилось всё темнее. Это было видно, чувствовалось кожей. Пространство, казавшееся столь безграничным, смыкалось вокруг, давило, сдавливая воздух, которого словно итак становилось меньше.       «…»       Впереди мелькнуло что-то. До скрежета в зубах, до слёз из глаз, до боли знакомый силуэт. Он светился на фоне приближающейся к нему тьмы. Черноты, что хочет поглотить последний луч света в это пространстве.       «...Нет».       С каждой секундой тьма близилась, намереваясь поглотить. Ноги, по ощущениям словно сведённые судорогой, не слушались.       «Нет.»       А тьма всё близилась. Уже пожирала кончики светящихся волос, собранных в высокий хвост.       «Нет!»       Рывок вперёд. Резкий звук, будто что-то сзади оторвалось и упало. Что-то, что сковывало движения, оплетая ноги и руки. Но обернуться назад не было времени. Да и не хотелось. Хотелось смотреть на силуэт впереди, поглощаемый тьмой и машущий рукой. Высоко поднятой вверх рукой, тонкой и аккуратной, местами испачканной углём, которым та никак не могла работать аккуратно, на что извечно жаловалась. Даже «нылась», как она всегда говорила. Но он никогда не был против.       Ваня споткнулся и упал прямо перед силуэтом. Точнее, тем местом, с которого он только что исчез. В дрожащих руках осталась лишь смятая кофта. Его собственная кофта.       Снова резкий рывок. За окном была непроглядная тьма, но, кажется, приближался рассвет. Скомканное и зажатое в пальцах одеяло спутало руки и ноги. По лбу стекал холодный пот, глаза щипало, а щёки намокли. Кажется, от слёз.       «Проснулся».