Пролог

**.**.2019       Душный автобус в который раз наезжает на выбоину в асфальте, от чего все пассажиры подскакивают на месте, возмущенно вскрикивая. За окном тридцатиградусная жара, кондиционера в этой старой развалине, естественно, отсутствует, и каждый, кому посчастливилось здесь находиться, наслаждается дивными запахами пота и приторных духов дамочки в забавной шляпе. Колени упираются в кресло спереди, а позади сидит ребенок лет трех, вечно пинающий спинку твоего собственного кресла. В ситуации лучше оказаться, кажется, невозможно.       Спустя долгие пять часов, когда на небе уже показываются первые звездочки, автобус останавливается на конечной остановке. Это самая дремучая глушь из возможных. Деревня, население которой с огромной скоростью стремится к нулю, в которой нет интернета, а связь, дай бог, держится на одной палочке.       Саша идет по проселочной дороге около получаса, пока в поле зрения не появляется магазин. По правде, это скорее ларек, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Свернув от магазина налево, нужно пройти еще около километра, чтобы добраться до дома. Он находится на возвышении, так что его видно уже отсюда. Внутри горит свет, над крышей вьется клубами дым печки. Её уже давно ждут.       Убрав наушники в карман, она быстрым шагом направляется в сторону дома. Там, за кольчатым забором, безопасно. Там нет никого, кроме бабушки и дедушки. Саша быстро перебирает ногами по давно знакомой дороге, стараясь не издавать лишних звуков, чтобы не привлечь к себе внимание.       Может показаться, будто она приехала в деревню каннибалов или в место, где работают заключенные, отбывая срок. На самом деле она просто… не любит местных. Они с самого детства казались ей странными, каждый из них поднимал в ней ворох неприятных ощущений.       Вот например сейчас она проходит дом одного из таких жителей. Это молодой мужчина, ему около двадцати восьми лет. Нет, он здесь не родился. Он переехал в эту богом забытую деревушку, где долгое время ухаживал за больной бабушкой, ну а после её смерти… он просто остался здесь и вот уже два года ведет свое хозяйство. Нет, странное в нем не это, конечно же. Этот Виктор – так зовут соседа – никогда и ни с кем в этой деревне не разговаривал. Всегда казался враждебным и нелюдимым, из дома выходил разве что на свой огород и в магазин раз в неделю. И его взгляд: липкий, неприятный, словно изучающий тебя… в общем, не был он шибко приятным парнем.       Или бабуля через два дома от него – Елена Игоревна. Неизвестно, почему она всё еще не лежит в психиатрической больнице. Вечно докучающая всем, кто пройдет слишком близко от её дома, кричащая и кидающаяся на детей, выглядящая так, словно прошла через ад. Что ж, может быть, так и было.       А напротив Елены Игоревны живет очень милый дедушка – Матвей Иванович. Да-да, милый. Вот только у него ПТСР и в любую минуту, если его переклинит, он достанет из старомодного деревянного шкафа ружье и без зазрения совести выстрелит. Правда, пока что, из-за своей слепоты, он ни в кого не попал. Но в принципе, если не провоцировать его такие приступы, он, правда, очень милый. Когда Саша была маленькой, он частенько угощал её разборником или пирожками.       Всего сто метров и она будет дома. Еще сто метров и она будет в безопасности . - Александра? Ты чего это по ночам тут разгуливаешь?- из-за спины раздался скрипучий голос старушки, а после – шаркающие по гравию шаги.       Вот только этого не хватало. Есть еще один житель на их улице – Зинаида Витальевна. Пожалуй, самый адекватный здесь человек. Она хорошая подруга бабушки Саши и частенько приходит к ним в гости летними теплыми вечерами, принося с собой небольшие гостинцы. - Тётя Зина, здравствуйте,- нехотя обернувшись, девушка растянула губы в вежливой улыбке,- я только-только приехала, вот, иду домой с остановки. - Вон оно как,- тётя Зина тряхнула седыми волосами, цокая языком,- ты поаккуратнее ходи по ночам. Тут в последнее время происходит всякое, я даже Тимофея, внучка своего, никуда не отпускаю по вечерам. Он вон приехал месяц назад, родители в командировку укатили. Так тут с начала лета какая-то чертовщина творится.       Верить в её россказни было также бессмысленно, как прислушиваться к словам пятилетнего ребенка. Правды там было, дай бог, половина. - На ночь тебя пугать не стану, ты иди домой поскорее. Завтра к вам в гости зайду, принесу солений. А то Тимка у меня не ест ничего такого, пропадет же,- она слабо улыбнулась, махнув рукой в сторону дома. - Хорошо, тёть Зина. Я тогда пойду, и вы уже к дому поворачивайте. А то упадете в темноте еще,- Саша неловко посмеялась, отходя на шаг,- доброй ночи вам! Тиме привет передавайте! - Обязательно передам,- она кивнула, еще смотря девушке вслед, провожая.       Наконец, Саша подошла к калитке дома. Та со скрипом открылась, пропуская девушку на небольшой участок, за которым уже который год ухаживала бабушка. Яблони уже отцвели и теперь пестрели зеленым, цветы в полисаднике благоухали, прямо как в детстве, и, в целом, Саша, наконец, чувствует себя дома. Обойдя небольшой домик, она, наконец, оставливается у входной двери, которая, стоило ей только дотянуться до ручки, распахнулась, и в проеме показался дедушка. - Сашка! Приехала!- мужчина крепко обнял внучку, приподнимая над брусчатым полом. Из дома пахло пирогами и крепким чаем, прямо как в детстве и Саша, расчувствовавшись, шмыгнула носом. - Раздавишь девку, отпускай её. Сашенька, ты проходи, я тут наготовила твоего любимого. Супчик с утра сварила, пирожков напекла. Проходи скорее, а то комары в дом залетят – придется всю ночь химию жечь.       Бабушка, вытерев руки о фартук, похлопала Сашу по щеке, проходя вглубь дома. Сидели они не долго: Саша была с дороги, да и бабушка с дедушкой привыкли рано ложиться. Так что уже через час девушка лежала в своей кровати, уставившись в окно.       Темное ночное небо было усыпано яркими белыми точками, высокие ели освещались серебряным светом луны, и вся эта атмосфера, в общем-то, успокаивала. Она уснула совсем скоро, забывшись спокойным сном. *** **.**.2020 -  Это был первый вечер. Кажется, подруга моей бабушки тогда сказала мне что-то…- девушка задумалась, закинув ногу на ногу. Почесав щеку, она продолжила,- что-то про чертовщину и какие-то странные вещи. Но я тогда была жутко уставшей и просто хотела оказаться дома. Мы с бабушкой и дедушкой выпили чай, обсудили коротко жизнь, да и разошлись спать. Не было ничего странного или пугающего.       Александра посмотрела в широкое окно, сложив руки на груди, стараясь согреться. На дворе уже октябрь, погода портится с каждым днем и дожди, которых не было с августа, решили пролиться на город за один день. Вспоминать события годовой давности тяжело, больно. Но это нужно сделать, она чувствует это всем своим естеством. Она хочет рассказать о том, что произошло, потому что в такой ситуации может оказаться каждый. Потому что до тех пор, пока ужас не посмотрит тебе прямо в глаза, ты даже не заметишь, что он находится на расстоянии вытянутой руки.       Мужчина, который ведет у неё интервью, хотя, признаться, это больше похоже на допрос с пристрастием, пристально наблюдает за ней. Он известный на всю страну человек, в прошлом психиатр, а теперь – ведущий повсеместно известного подкаста о преступлениях и преступниках. Она чувствует его взгляд так, будто он осязаем, будто он скользит по её лицу, шее, плечам своими ладонями. Но он, конечно же, держится на расстоянии, изучает только взглядом, подмечая, наверное, любые перемены в её лице или позе. Он хочет знать подробности? Он их узнает. - На следующий день Зинаида Витальевна пришла к вам в гости, верно?- его голос приятный, обволакивающий, проникающий прямиком в твою голову. Он заставляет говорить. - Да, верно. Она пришла вместе с Тимофеем, это её внук,- Саша кивнула, вспоминая тот день. Признаться, он с самого начала был до жути странным… - Что она Вам рассказала?- мужчина кивнул, отмечая что-то в блокноте. - Про ту самую чертовщину. Я всегда делила её слова на два, потому что она любила преувеличивать. Знаете, например… если её обсчитали в магазине на рубль, то она рассказывала всем о том, что её обворовали по-крупному, и все в этом роде. Но та её история вообще не походила на выдумку, да и… этот Тимофей тогда всё подтвердил,- она опустила глаза, поджимая пухлые губы. Это был один из самых безобидных дней тем летом. Один из самых спокойных. Но тогда так совершенно не казалось, и страшно было по-настоящему.