Глава 1

**.**.2019       Утреннее солнце, пробиваясь в окно сквозь ажурные занавески, создавало причудливые узоры на цветастом ковре. Пылинки, летающие в воздухе, словно золото переливались в узких полосках света, создавая волшебную атмосферу деревенского утра.       Вообще, утро в деревне – это отдельный вид наслаждения. Воздух, еще не нагретый палящим солнцем, ласково обволакивал свежестью и прохладой, за горизонтом только-только появлялись первые золотые лучи, подсвечивающее нежно-розовое небо, голоса птиц, еще совсем тихо и ненавязчиво, переливались трелью, и все это создавало непередаваемое ощущение свободы и легкости.       Порой, еще в раннем детстве, Саша любила выйти на улицу босиком, едва солнце восходило над горизонтом. Она подгибала длинные штаны до колен и шлепала по влажной от росы траве босыми ногами, наблюдая за оживающей природой. Она садилась на лавочку перед забором и постоянно поглядывала на уходящую вдаль дорогу, в ожидании пастуха, что вел за собой огромное стадо коров, коз и овец. Мужчина, отвечавший за выпас скота, шел с самого края правой стороны деревни, собирая за собой вереницу из горячо любимых девочкой животных. Он всегда вежливо здоровался с девчушкой, снимал перед ней шляпу и иногда, если бабушка разрешала, брал её с собой на поле.       Саша потянулась, откидывая одеяло. Солнце, еще робкое и совсем не горячее, прогнало вместе с темнотой и ночные кошмары.       Девушка тихо, как могла, поднялась со скрипучей панцирной кровати, опуская ноги на деревянный пол. В доме было тихо и Саша, довольная возможностью побыть в спокойном одиночестве, прошмыгнула из комнаты в кухню, а оттуда – на улицу. Макушка высокой ели, едва подсвеченная рассветным солнцем, бросала причудливую тень на беседку, откуда открывался, пожалуй, лучший вид на рассвет.       Втянув носом свежий запах зелени и влаги, Саша устроилась в широком кресле беседки, уставившись на представший перед ней пейзаж. На васильковом небе появлялись первые желтые и розовые разводы, прикрытые кучевыми облаками, луна уступала солнцу место на небесном своде. На широкой еловой лапе удобно устроилась глазастая ворона, вертя острым клювом в разные стороны, а совсем рядом, на несколько веток выше жужжали еще совсем тихо осы, не покидая своего укрытия.  За окном, обросшим диким виноградом, загорелась лампа  и в едва различимом пространстве, которое не закрывали раскидистые листья, появилось бабушкина добрая улыбка. - Сашка, ты чего спозаранку встала?- женщина вышла на крыльцо, наспех надевая цветастые тапочки,- ну раз уж встала, сбегай до магазина, а? Я пока булочек твоих любимых напеку, дед смородины нарвет для чая,- она по-доброму улыбнулась, от чего у глаз и в уголках губ собрались морщинки. - Доброе утро,- девушка растянула губы в улыбке, приветствуя бабушку. Лениво соскользнув с кресла, Саша выпрямилась, обнимая её. - Надо купить соды, батареек… ай, все равно забудешь, я лучше напишу. И панаму возьми, к девяти уже жарить будет, как в пустыне,- женщина качнула седой головой, похлопывая внучку по спине,- ну все, Александра, отпускай, иначе не достанется ничего в магазине, и будем еще месяц без пульта сидеть. Дед ведь тебя гонять будет, чтоб каналы переключала. - Поняла-поняла, сейчас соберусь,- девушка заливисто рассмеялась, припоминая прошлый год.       Из-за того, что деревня была расположена в лесу, вдали от трассы и других населенных пунктов, большинство продуктов и предметов домашнего обихода сюда завозили раз в месяц, а зимой и того реже. По этой причине в «день завоза» у магазина с раннего утра собиралась целя толпа народа и тот, кто в этой очереди был первым, по сути, мог скупить вообще все, не оставив остальным и шанса. Вот в прошлом году Саша опоздала, и весь месяц бегала к пузатому телевизору по первому дедушкиному приказу: переключить канал, увеличить громкость, уменьшить громкость, вернуть предыдущий канал… иногда он просто издевался и просил переключить что-то, как только Саша устраивала свою пятую точку в кресле рядом.       В этот раз девушка вышла аж за полтора часа до открытия. Идти до магазина с окраины левой стороны деревни нужно было около тридцати минут, значит, на месте она окажется за час до того, как приедет газель. План идеальный.       Бредя по пустынной дороге, Саша болтала в разные стороны авоськой, пиная достаточно крупный камушек куда-то в сторону магазина. Наверное, прийти к магазину настолько рано – идея откровенно глупая. В самом деле, кто вообще пойдет туда за час до открытия просто чтобы купить муку и зеленку?       Как оказалось, много кто. На единственной лавочке около магазина уже обосновались три бабушки, громко обсуждая что-то, размахивая руками и постоянно охая на комментарии подруг. А в тени, под яблоней стоял… Виктор. От кого, а от этого мужчины подобного не ожидаешь. - Доброе утро,- Саша вежливо поздоровалась, привлекая внимание сразу троих. Да, троих – бабушек на лавочке. Те запричитали, улыбаясь, начали хвалить, как девушка выросла и какой красавицей стала. Это, впрочем, было их дежурным приветствием, так что уже спустя минуту они вернулись к своему обсуждению. Без внимания её оставил Виктор, как обычно хмурый и неприветливый, с лицом самого уставшего и черствого человека на свете.       Иногда Саше думалось, что он немой, поэтому не отвечает ей. Взять даже случай, что произошел с ней несколько лет назад! Саша выпросила у дедушки накачать колеса на стареньком велосипеде. Тот со скрипом согласился, но предупредил, что цепь пора бы поменять, да и сидушка на нем неудобная. И вот, в самый неподходящий момент, когда Саша на полной скорости неслась с пригорка, цепь с велосипеда, как назло, слетела. Не сумев затормозить, девушка свалилась на гравий, больно оцарапав колени и предплечья. Только подняв голову, она наткнулась заплаканными глазами на Виктора.       Чем обычно заканчиваются такие истории? Благородным спасением девушки? Добрыми словами поддержки и маломальской медицинской помощью? Что ж, история Саши закончилась хлопком калитки и удаляющимися к дому шагами. Тогда, разозлившись на соседа и сгорая от стыда, она быстро собрала себя в кучу и направилась обратно к дому, еле передвигая ногами.       Вот таким человеком был Виктор. И хоть бабушка всегда тепло отзывалась о нем, Саша решительно не могла понять, что в этом человеке может быть хорошего. Так что и сейчас она не рассчитывала на какое-то теплое приветствие, улыбки и объятия. Это было просто приветствие, проявление элементарной вежливости, которой от мужчины, конечно же, не дождешься.       В неприятном молчании прошли пятнадцать минут, тридцать, час, и, наконец, вдалеке, на пыльной дороге показалась газель. Ожидание, наконец, подошло к концу, и можно было не притворяться незаинтересованной в разговорах бабушек и персоне соседа-молчуна.       Очередь, несмотря на то, что перед Сашей было всего четыре человека, продвигалась ужасно медленно. В крохотном помещении магазина помещались, дай бог, три человека, а солнце тем временем начинало припекать темную макушку девушки. Панама, как обычно забытая на столе, сейчас была бы очень кстати, потому что с каждой минутой потеря сознания подкрадывалась к девушке всё ближе.       Спустя долгие двадцать минут, Саша ввалилась в прохладное помещение, сразу готовя авоську и два сложенных в неё пакета. Не церемонясь, она протянула список продавщице и женщина, работающая в магазинчике уже не одно десятилетие, быстро нашла всё искомое. Получилось… много. Несколько килограмм муки, два брикета масла, пять десятков яиц, несколько мотков изоленты, батарейки, почти восемь килограмм мяса, консервы… Складывалось ощущение, будто бабушка готовится к осаде деревни, не меньше.       Саша еле подняла пакеты, прикидывая, сколько остановок придется совершить на пути, чтобы донести свою ношу до дома. Получалось, что путь к участку увеличивался вдвое, не иначе. Тяжело вздохнув, она вышла из магазина, уже чувствуя, как больно натирают пальцы ручки пакетов. Да, это явно будет тяжело: полиэтилен врезался в нежную кожу, авоська, хоть и нетяжелая, медленно сползала с плеча, норовя и вовсе упасть, чем доставляла не меньшее неудобство. - Давай сюда пакеты.       Над ухом, откуда-то сверху, прогремел низкий мужской голос. Саша, мелко вздрогнув, обернулась, застывая. Позади стоял Виктор, сгрузив свои три пакета в левую руку и вытянув перед девушкой правую. Первое, что появилось в голове Саши – мысль об ограблении. Но она быстро отмахнулась от неё, едва заметно мотнув головой. Ну, в самом деле, не стал бы он грабить её средь бела дня, на глазах у кучи свидетелей. Оставался только один вариант – Виктор предлагал помощь. Это, пожалуй, было еще более пугающим. Мало ли, что он запросит в ответ на такой жест благодетели. - Быстрее,- над головой вновь раздался бас, и Саша, протянула ему один из пакетов. Явно раздраженный всей этой ситуацией, мужчина выхватил оба тяжелых пакета из рук своей несостоявшейся знакомой, и направился в сторону дома. Саша застыла в ступоре, тупо пялясь в широкую спину. Что этот мужчина вообще творит?- Ну, ты идешь? - Иду!- Саша подбежала к Виктору, пытаясь поравняться с ним. Уже через пять минут этого пешего марафона, она запыхалась, чувствуя, как по спине струится пот. Солнце, несмотря на ранние час – было всего девять утра – уже припекало, да и темп мужчины был, не сказать, что шибко прогулочный.       Видимо, заметив состояние девушки, он сбавил темп до приемлемого, давая Саше небольшую передышку. Хотя, не исключено, что он и сам выдохся, шагая по нагретой солнцем пыльной дороге.       Остановок они не делали. Даже когда Саша уже потянулась за пакетами, притормаживая возле дома мужчины, он лишь дернул плечом, молча поднимаясь в горку. Да, на ограбление это было мало похоже, но бдительная девушка не сводила взгляд с пакетов, забитых доверху товарами «первой необходимости» для бабушки. - Дальше сама,- Виктор остановился у зеленой калитки, возвращая всё купленное Саше. Он оглядел девушку, зацепившись взглядом за что-то в районе шеи, и, круто развернувшись, зашагал по направлению к своему дому. Ситуация была странной, но все же приятной. С его помощью девушка управилась явно быстрее, чем, если бы сама тащила пожитки к дому. - Спасибо!- только и крикнула она, скрываясь за высоким частоколом.       Бабушка встретила её свежеиспеченными булочками и крепким чаем. Пока женщина разбирала покупки, она вещала Саше обо всех новостях, что накопились за последний год. Это было не так уж и необходимо, они часто созванивались, так что Саша уже знала обо всём, что будет рассказывать бабушка, но все равно с энтузиазмом кивала головой, комментировала и заливисто смеялась над каждой новостью. - Помнишь, рассказывала я тебе про внука тёть Зины? Они к нам сегодня на чай зайдут, познакомишься. - Он тут прописался что ли?- Саша хмыкнула, уминая уже третью по счету булочку. Бабушка кинула на неё скептичный взгляд, хмыкая на что-то. - А что такого? Зинка одна всю жизнь тут чахнет, так пусть хоть внучок её порадует. Я вот не против, чтоб ты тут прописалась,- женщина вытерла руки о расшитый вручную фартук, плюхаясь на табуретку напротив,- только ты это, повежливее с ним. Он какой-то весь шуганный. - В смысле? Тётя Зина его так бьет?- в это верилось с трудом. Несмотря на легкий намёк на придурковатость, она была очень доброй и чуткой женщиной.       Потеряв на войне мужа, она осталась с дочкой на руках, совсем одна в этом захолустье. Выйти замуж снова даже не пыталась, всецело посвятив себя воспитанию единственного ребенка. Она растила её так, как могла: покупала учебники, занималась с ней, водила в, еще существующую в то время, школу, шила одежду… но дочка быстро выросла, уехала в небольшой город и вышла замуж. А спустя почти 25 лет Зинаиде Витальевне позвонили с незнакомого номера, и в трубке раздался голос молодого человека. Тимофея.       Парень рассказал о болезни мамы, о её скоропостижном уходе из жизни, о том, что отец скрывал от него родственников, но теперь он нашел свою бабушку! В тот вечер, когда он позвонил, Зинаида Витальевна прибежала вся в слезах к соседям, рассказала о страшной трагедии и о новообретённом счастье в лице внука. Так рассказывала бабушка.       И уже в начале мая Тимофей приехал в деревню. Саша хорошо запомнила, как описала парня бабушка: тощий, бледный, весь какой-то болезненный, словно смерть дышит ему прямо в спину. Такой и по хозяйству ничем помочь не мог, но тёте Зине было откровенно наплевать. Она нашла свою семью, связь с которой утратила уже очень давно, и словно жизнь заиграла новыми красками, и энергия в ней била ключом. - Так о чем я…- бабушка постучала тонким сухим пальцем по столу, привлекая внимание внучки,- ты с ним поаккуратнее. На него подуешь – развалится. Вот прямо так, даже не думай смеяться. Видала я, как он дрова Зинке таскал. По полешку!- женщина покачала головой, сморщив нос.       В непринужденной беседе и подготовке к чаепитию прошло целых четыре часа. Бабушка, получив в свои владения кучу продуктов, сразу решила, что будет готовить суп, жареную картошку, салат и пирожки. Как обыкновенное чаепитие с соседями превратилось в званый ужин, Саша не поняла, но стряпню бабушки любила, и препятствовать не стала. Даже помогла, чем могла: начистила картошки, натаскала воды, нарезала овощи. В общем, приготовления шли быстро и весело, даже дед присоединился к концу, правда, помогать он собрался с утилизацией пирожков. - Ну, все, несите в беседку, накроем там. Я пока достану маринованные огурчики, с картошечкой самое то будет,- бабушка довольно улыбнулась, оглядывая получившиеся блюда. Явно удовлетворенная результатом, она доверила сервировку стола, если это вообще можно было так назвать, дедушке с Сашей.       Через полчаса стол ломился от вкуснейших блюд, а бабушка вносила последние штрихи в организации званого ужина. Дед уже давно уселся во главе стола с очередной книгой, прочитанной, наверняка, уже десятки раз. Саша уселась в кресло, подобрав под себя ноги, и закрыла глаза. Появление тёти Зины всегда сопровождалось шумом, смехом и весельем, но, если честно, сейчас хотелось просто вкусно поесть и отдохнуть в тишине, без гостей и праздников.       Сквозь шелест пожелтевших страниц и шарканье бабушкиных тапочек по деревянному полу, Саша услышала скрип калитки. Ну вот, можно забыть про тишину и спокойствие. - Ольга! Сто лет как будто не виделись, честное слово!- скрипучий голос Зинаиды Витальевны разлетелся по всему огороду, а следом за ним и беспричинный смех. Женщина-позитив, не иначе. - Что ж ты так горланишь, а? Проходите, привет, Тимофей. Я так наготовила всякого, сейчас поедим, чай попьем с пирожками,- бабушка засуетилась вокруг гостей, сопровождая эту небольшую процессию в беседку.       Тётя Зина, только зайдя, сразу начала расхваливать Сашу, с широкой улыбкой пересказывать все самые позорные случаи из её детства, восхищаться тем, как девушка повзрослела. Так происходило каждый год, подобное стало почти традицией. - А вот мой Тимофей. Тимка, садись сюда,- Зинаида Витальевна усадила парня напротив Саши, поглаживая его по плечу, будто успокаивая его, хотя парень…       Наконец, Саша обратила внимание на Тимофея, на секунду замирая в ступоре. Бабушкино описание было не таким уж далеким от правды. Он не был красавцем, не подходил под стандарты красоты, но что-то в его внешности очень притягивало. Уставившись во все глаза на молодого человека, Саша подметила его кудрявые черные как смоль волосы, спускающиеся завитками на лоб, выраженные скулы и светло-голубые, почти серые глаза, под которыми залегли темные тени. Выглядел он так, будто страдал от истощения – худой, высокий, из-под белой рубашки проглядывали очертания острых локтей и ключиц, кожа его была бледной и настолько тонкой, что на веках проглядывали капилляры. - Тимофей,- парень протянул широкую, обтянутую кожей ладонь, слабо улыбнувшись.       После неловкого рукопожатия и короткого представления, все, наконец, расселись по своим местам. В основном болтали бабушка и тётя Зина, наверняка обсуждая одно и то же в десятый раз. Тимофей же сидел молча, сгорбившись над тарелкой так, словно он физически не может держать собственный вес. - Ольга! Я ж всё тебе рассказать хочу, да забываю, дурра старая. Ты слыхала, что с Игоревной творится? Уж который день черте-че творится,- Зинаида Витальевна с грохотом опустила на стол стакан, чуть не разливая компот. - Ну что с ней опять?- бабушка скучающе взглянула на подругу, переводя взгляд на скатерть, проверяя ту на наличие пятен. - Я ж к ней хожу раз в неделю-две, проверяю, как она там. Вот, пришла к ней неделю назад, а она на меня с топором пошла!- соседка выпучила глаза, активно жестикулируя. То, что деревенская сумасшедшая пошла на кого-то с топором, сенсацией не стало, но интерес явно вызвало,- так вот, я ей говорю, мол, успокойся. Еле достучалась! А она мне, знаешь что? - Ну что?- бабушка вскинула тонкие брови, подперев кулаком подбородок. - Успокоилась, вроде даже посмотрела на меня чистым взглядом, а потом…- тётя Зина наклонилась, начиная заговорщически шептать, будто кто-то мог подслушать её историю,- подошла к сундуку, который у неё в спальне, открыла! И завоняло так гнилью! Это никакими словами не передать. Достала, значит, что-то, подошла, и как давай трясти передо мной дохлой курицей! - О господи, она что, хранит их дома?- бабушка сморщила нос, хмурясь. Аппетит, кажется, был безвозвратно испорчен, так что она только брезгливо отодвинула от себя тарелку, наклоняясь к подруге, чтобы слушать дальше. - Никогда такого не было, Ольга. Ну, так вот, трясет ей, значит, и кричит: это ты моих кур перебила?! А я на неё смотрю, ну, как на настоящую сумасшедшую. Короче, ушла я оттуда, даже говорить с ней не стала. Чего с дурой-то диалоги вести? - Ужасы какие, Зина. А сейчас-то что с ней?- бабушка покачала головой, хлопая себя пальцами по щеке. - Так ты меня дослушай, узнаешь. Я к ней вчера зашла еще раз. Захожу в дом, а там такой смрад стоит, будто умер кто. Иду, значит, к комнате её, а Игоревна лежит на кровати и что-то бормочет себе под нос. А вокруг какие-то иголки разбросаны, бумажки, свечки… кавардак, короче. Я к ней подошла, за плечо трясу, а она как завизжит! Я уж думаю, может, Виктора позвать, он же знает что-то там в медицине. - А чего все еще не позвала? Он ведь медбрат, за своей бабкой сколько ухаживал! А Игоревну-то может уже в город везти надо, а то совсем ополоумела старуха!- бабушка потянулась за стаканом,- сегодня и позовем, еще не поздно. Виктор уж поможет. - Поможет, как же. А если её в самом деле в город надо? Сюда ж никто не приедет,- дедушка впервые вмешался в разговор, откладывая книгу на стол,- ты не помнишь, что с бабушкой Виктора было? Обещали приехать, ждали их неделю, а потом он сам её повез, в машине и умерла.       Над столом повисло молчание, прерываемое едва различимыми звуками дыхания. Жуткая история про соседку произвело впечатление на каждого за столом. Даже Тимофей, и без того бледный, стал совсем уж белым, а глаза на фоне светлой кожи выглядели двумя глубокими впадинами.       Больше эта тема за столом не поднималась. Все сознательно избегали её, видимо, считая её слишком тяжелой и неприятной. Оно и понятно: сумасшествие соседки никогда не заходило настолько далеко, поэтому изменения в её поведении пугали. В конце концов, она живет в двух шагах от каждого сидящего за столом.       Через час бабушка распрощалась с гостями, впихивая в руки тёти Зины и Тимофея пакеты с едой и заготовками. Саша, стоявшая недалеко от забора, вглядывалась сначала в Тимофея, который за весь ужин не проронил ни слова, а затем на дорогу, в сторону дома соседки. Деревня полнилась странными людьми, и девушке это не нравилось от слова совсем. Хотелось увезти бабушку и дедушку в город, любыми способами уберечь от кого бы то ни было. Предчувствие внутри Саши буквально кричало об опасности, но она не могла понять, с чем конкретно это связано.       Наконец, когда калитка визгливо скрипнула, Саша отмерла, отводя взгляд от дома Елены Игоревны. Что-то тут было странным: женщина всегда, сколько себя помнила Саша, была слегка не в себе, но это ограничивалось легким надоеданием соседям. Она никогда и никому не причиняла вреда, только докучала каждому второму. Да и кто мог навредить её курицам? К ней заходит только Зинаида Витальевна, на пару минут, только чтобы проверить, как она себя чувствует. Она уж точно не могла тронуть несчастных птиц, у неё не было ни единого мотива. - Ты чего, Саш? Всё еще про Игоревну думаешь?- бабушка похлопала Сашу по плечу, мягко улыбаясь.       Одно прикосновение и все тревоги девушки улетучились, словно их и не бывало. Бабушка всегда действовала на неё подобным образом. С ней было спокойно и уютно, одно присутствие бабушки могло успокоить кого угодно. Что ж, с переживаниями и новыми впечатлениями на сегодня можно было бы и закончить.       Как оказалось, переживания были окончены лишь на тот день. Утро встретило Сашу громкими оханиями и причитаниями. Девушка, быстро приведя себя в порядок, выскочила из комнаты, на ходу пытаясь разобрать, о чем говорит бабушка. За всеми тяжкими вздохами и восклицаниями, Саша не могла понять даже сути разговора, не то, что отдельные умозаключения. - Да как она могла так поступить! Я её всю жизнь знаю, никогда она не думала о том, чтоб руки на себя наложить, думай, о чем говоришь!       Услышав восклицания бабушки, Саша остановилась у двери, вытаращившись куда-то в пол. Убить себя? Про кого бабушка говорит? Кто мог так поступить? - Да говорю тебе! Виктор её сам из дома выносил сегодня! Сказал, что она сама себя!- голос Зинаиды Витальевны был совсем тихим, она снова говорила тем тоном, словно рассказывала какую-то тайну. - А Виктор-то как там оказался? Ты иногда такого наговоришь, Зина… объясни, как было по порядку. - Ну, значит, я утром пошла в магазин, Тимка у меня чем-то занят был всю ночь, спит долго, я решила ему вкусного приготовить. Иду мимо дома Игоревны, а там Виктор её на руках выносит и на землю кладет. Ну, я остановилась, говорю, мол, чего старушку таскаешь? Я уж подумала, ей совсем плохо стало, а он мне выдает: убила себя, вот, раны на шее. А я гляжу, а Ленка-то и впрямь вся в крови перепачкана. И лицо всё какое-то синее, страшно смотреть было. Я сразу к тебе пошла, рассказать,- тётя Зина вещала всю историю таким тоном, словно ничего необычного не произошло.       Тело прошибло холодным потом. Что вообще Виктор делал ранним утром в доме Елены Игоревны? Почему вынес её тело на улицу? Череда странных событий всё не заканчивалась и это пугало. Очень. **.**.2020 - Когда Ваша соседка умерла, вы подумали, что это был Виктор? Тот, кто её убил?- мужчина закинул ногу на ногу, записывая что-то в блокноте. От него веяло холодным спокойствием. Уверенный взгляд светлых глаз, направленный прямо на Сашу, скорее беспокоил, чем успокаивал. «Допрос» продолжался. - Ну… не сказать, что я подумала, будто он её убил. Не смотря на то, что он всегда был чудаковатым, он никогда никому вреда не причинял. Но психом я его точно посчитала,- Саша задумалась, опуская взгляд в пол. Вспоминать было тяжело, говорить об этом – тем более,- бабушка потащила меня к дому Елены Игоревны. Виктор был все еще там, сказал, что нужно похоронить её. И он был… очень спокойным. Все вели себя очень странно, на самом деле. - Странно,- мужчина, словно смакуя слово, причмокнул,- Опишите подробнее, пожалуйста. - Ну… для меня странно. Я имею в виду, я привыкла, что когда кто-то умирает, люди, особенно близкие люди, плачут или хотя бы грустят. Они знали Елену Игоревну много лет, но единственное, о чем они говорили – о том, какой странной им кажется её смерть. Но… атмосфера была странной. Не знаю, как описать это словами,- Саша поджала губы, пытаясь подобрать нужные слова. На языке крутилось что-то, вечно ускользающее, что не могло обрести четкую форму,- я чувствовала тревогу. Как будто уже тогда знала, но не могла четко об этом сказать. - Что вы имеете в виду?- мужчина наклонился, сцепив пальцы в замок. Словно хищник, он следил за каждым движением девушки, пристально наблюдая даже за мимикой лица. - Я будто уже тогда поняла, что это убийство,- не своим голосом произнесла девушка. Краска с лица моментально схлынула, оставляя на своем месте лишь белый цвет. Кошмар, что происходил дальше… вспоминать не хотелось совсем.