-4-

Солнце встало совсем недавно. Гено сидит на кухне. Инк с Шино снова у Жизни, гуляют. Рипер на работе. В Омега Таймлайне сейчас чужая смена. А это значит лишь одно…   Им никто не помешает.   – Да ты с ума сошел! – взвывает Гот.   В Инкиной с Шино комнате окна закрыты, воздух висит неподвижно. Но шторы все равно взлетели, как на ветру, когда Гот рухнул на детскую кровать. Кровать пронзительно скрипит, а нити покрывала под Готом чуть расходятся и вылезают. Руками скелет хватается за череп, костяшки в медных перчатках царапают надкостницу. Исподлобья наблюдает за своим взвинченным визави.   – Есть что получше? Давай! Выкладывай! – Рейвен лихорадочно бегает по комнате глазами. В руках он сжимает свою косу жнеца. Деревянная рукоять под пальцами трещит.   – Ты потеряешь мобильность! –  настаивает Гот.   Рейвен лишь зыркает на него. Чтобы хоть как-то остановить накатившую дрожь в теле он начинает ходить по комнате из стороны в сторону…   – Ты не сможешь лезть на рожон! Это, конечно, не может не радовать… Но ты ведь все равно полезешь! И ты не сможешь доползти до Жизни, не вовремя, это уж точно!   – Идеи получше?! – повторяет Рейвен, шипя. Он вперяется в Гота взглядом, скулы сводит. Он прекратил ходить, а значит, теперь дрожь его видно невооруженным глазом.   – Нет… – качает головой Гот. – Но тебя ведь могут убить!   – Не убьют!   – Откуда такие данные?!   – Он не стал бы лишать меня оружия и порталов, не будь у него кто-то другой на стороне, – неожиданно резко заявляет Рейвен.   Гот устало усмехается: – То есть тебе так просто заявляют, что ты не справился, а ты даже не язвишь и не ноешь?   – Я никогда не ною!   – Но язвишь!   – Ага, сам ему поязви! – Рейвен передергивает плечами.   – Мне язвить придется не ему… – вздыхает Гот.   Рейвен смотрит на него непонимающим взглядом и хмурится. А Гот лишь качает головой…   – Она не узнает.   – У тебя слишком большие запросы, она уже заподозрила неладное.   – В смысле?   – Ты же на новости внимание в последнее время не обращаешь, да, фанатик? – спрашивает Гот со вздохом. Рейвен оскорбленно дергается на «фанатик», но молчит, уставившись на старшего. Гот продолжает устало: – Слишком мало стало нападений. Она считает, что они что-то замышляют. И она права, – скелет выразительно смотрит на Рейвена, – Что-то точно намечается… И этого не знаешь даже ты.   – Вообще-то знаю! Ты тоже знаешь, если уж на то пошло! – Да? Если ты про те крупицы информации, что дал мне Эррор – единственное, что я знаю, это то, что они замышляют нечто противозаконное и опасное.   – Но это может сработать!   – А может и не сработать. Не забывай об этом.   – Они гении своего дела!   – Именно! Они гении убийств. Разбоя, анархии… – Гот разводит в воздухе руками, снова выразительно глянув на Рейвена. – А ты просишь их о помощи в спасении! В спасении, Рейвен! Маленького ребенка! Убийц!   – Ты так говоришь, только потому что тебе Кор промыла мозги! – не желает отступать Рейвен. Он тщетно пытается говорить тихо, чтобы не услышали на кухне.   – Я говорю это, как рациональный монстр! И как врач!   – Я!.. Да!.. – Рейвен снова бегает глазами по комнате и сжимает зубы до хруста.   – У тебя просто нет аргументов! – устало восклицает Гот и трет переносицу.   – Им можно доверять! Это в их же интересах!   – В их интересах избавиться от Инка, а не спасти его!   – Но тогда мультивселенная погибнет!   – А они будто ни этого хотят…   – Конечно, нет! – Рейвен морщится, – Конечно, нет… В их интересах власть… А без мультивселенной не будет и тех, кого терроризировать, кем править…   – Это-то конечно, но Эррор! В этом вся его сущность – уничтожение!   – Ты же с ним общался. Он прям так и похож на этого страшного-ужасного уничтожителя, которого в твоей голове рисует эта ебанная серая?!   – Так, – холодно выдыхает Гот, – Во-первых, она ничего не рисует в моей голове. Во-вторых, она не «ебанная серая»…   – Похуй!   – Никаких «похуй».   – Говоришь, как Жизнь…   – Говорю, как единственный разумный взрослый в этой комнате.   – Единственный?!   – Я продолжу, – игнорирует брата Гот, все равно проку от ответов на его выпады не будет. – В-третьих, у меня есть своя голова на плечах и мнение, тоже свое. А в-четвертых… – Гот вздыхает, – Да, соглашусь. Он непохож на чокнутого разрушителя…   – Вот! – триумфально лыбится Рейвен.   – Рейвен, – говорит Гот серьезно. – Это не значит, что он чист, а все слухи о нем – клевета.   – Слухи о том, что он – пропитая алкашня? Да, есть такое.   – Рейвен!   – Но сам посуди, – Рейвен садится на вторую кровать в комнате, стоящую напротив той, на которой сидит Гот. – Зачем работать вместе тому, кто хочет власти и тому, кто хочет уничтожить всех его «будущих субъектов»?   Из Гота вырывается нервный смешок. – Да… Еще и взяли в команду третьего. Так, на подтанцовку, чтоб ножи на публику глотал…   Рейвен нервно прыскает. – Ага… В любом случае! Разрушение – его работа! Может он сам не горит желанием ничего разрушать…   – О да! – зло усмехается Гот. – А все те жертвы – это просто случайность. Не доглядел, знаете ли.   – Гот!   – Разве я не прав? – спрашивает Гот спокойно.   – Неправ!   – Прав, Рейвен.   – Проехали!   – Рейвен…   – О чем мы вообще говорили?!   – Почему мы не можем им доверять.   – Мы не можем, зато я могу, – выплевывает Рейвен.   – Сначала он заберет у тебя…   – Пусть забирает хоть все! – вконец срывается на крик Рейвен.   Гот откидывается на стену, штукатурка идет трещинами и осыпается. Скелет трет переносицу, морщась и вздыхая. Спорить с этим чертом невозможно.   – Как ты собираешься передвигаться?   – Одолжу у кого-нибудь одноразовые талоны… – смотрит в пол Рейвен, решительно хмурясь. Идиот!   – То есть те самые, которые ужасно ненадежны и иногда работают через раз?   – Говорят, Саенс их доработал…   – У него же сейчас новый заказ, о котором ты точно не знаешь, не правда ли?   Рейвен морщится.   – В любом случае, – продолжает Гот, – даже если он их и доработал, то ты улучшенную версию не достанешь.   – С чего это? – хмурится Рейвен. Гот устало вздыхает.   – Их точно нет у тех, «к кому нет доверия». Ты ведь только с такими и общаешься, да?   Эта негласная теневая часть общества в последнее время лишь растет… Слишком уж много происходит афер… Слишком много кому Омега Таймлайн, Кор в частности, а также все их союзники, в том числе и Саенс (по большей части, но не во всех вопросах), не могут доверять, не боле.   Рейвен тушуется. Костяшками пальцев он постукивает по рукояти косы, которую до сих пор сжимает. Взглядом он скользит и по самой рукояти, и по лезвию… Рейвен горбится.   Но лучше вариантов нет.   – Меня самого скоро туда занесут… – говорит он. – Если бы Саенс меня тогда заметил…   – То есть это все-таки был ты? – спрашивает Гот, накрывая глаза руками и нервно рассмеиваясь. – Ты мог бы попросить…   – Не мог бы, – отрезает Рейвен.   Гот вздыхает, снова потирая переносицу. Такими темпами он ее вконец сотрет… Но с таким-то идиотом!..   – Упрямый осел… – бормочет он, на что Рейвен лишь презрительно щурит глаза.   – Зато я не сдаюсь.   – Это я уже понял… Так и напишем на твоей могиле: «Здесь покоится Рейвен Ауткод. Зато он не сдавался.»   Рейвен цокает.   – Поцокай мне еще тут… – Гот изможденно потирает веки. Потом исподлобья взглядывает на брата. – Талоны, талоны… – он морщится, – Я попытаюсь достать немного у Кор.   – Да? – Рейвен поднимает брови. Гот кивает… – Да ла-а-адно? А как же вся херня, – на «херне» Гот закономерно морщится, – про нелазанье в самое пекло?   – Как будто тебя остановит такая глупость, как ужасно небезопасное использование звёзды знают сколько лет уже просроченных талонов, которые тебе возможно выделят… Я, возможно, хотя бы предотвращу летальный исход…   ­– Спасибо! – Рейвен улыбается во все тридцать два и триумфально щурит глаза.   – Прекрасно… – вздыхает Гот. – А как быть с магией? Ее запросили слишком много! Это может его и убить, – передергивает плечами, а голос его дрогает. – И нам нужно сделать это так, чтобы никто не заметил…   – Чисто технически, можно попросить Жизнь. – Рейвен хмурится. – Она просто «уберет» Шино куда подальше, пока я…   – Уберет? – тонкий детский голос появляется словно гром в ясном небе.   Гот и Рейвен одновременно поворачивают голову к двери.   – Уберет? Зачем ей меня убирать, – Шино стоит на самом краю комнаты. Она трогательно хмурится и исподлобья глядит на старших братьев. – И о чьей магии вы говорили?   Гот сглатывает. Мелкая сверлит его недобрым взглядом. Будто обиженным.   Шино проходит в комнату. Шагает она мелко, подпрыгивая, склонив голову набок. Юбка раздувается от каждого прыжка. Она садится на кровать рядом с Готом.   – Ой… – рукой проводит по чуть обветшалым покрывалам. – Гот?   Гот вскакивает со своего места. Там, где он только что сидел, красуется дыра.   – Черт подери! Нам что, теперь еще и белье постельное из меди?.. – говорит он сокрушенно, рассматривая испорченное одеяло.   – Мы тогда все себе сотрем, – с ученным видом говорит Шино.   Пока Гот снова растирает свою переносицу, девочка смотрит на второго брата. Рейвен жмется к стене, хмурится. То сверлит ее взглядом, то бегает глазами. Шино снова по-птичьи склоняет голову. Рейвен лишь судорожно выдыхает.   – Что такое? – интересуется мелкая, хлопая глазами-тарелками.   – Да так… – Рейвен нервно ерзает. – Ты… Вы как давно сюда пришли? В смысле, Инк тоже тут? И как много ты слышала? И… – хмурится он лишь сильнее.   – Мы пришли совсем недавно, – говорит Шино, улыбаясь. – Инк сейчас на кухне. Нас дядя привел! Странно, что вы не слышали, – она хмурит брови.   – Знаешь ли, были вовлечены в жутко важную беседу… – бормочет Рейвен.   – Ага! Про магию… И про уборку… Меня, – Шино хмурится еще сильнее. – Но я не очень поняла.   – Вот и хорошо! – восклицает Рейвен.   – Да… Просто забудь, Шин, это так, просто… – поворачивает к ним голову Гот и говорит с усталой улыбкой.   – Да? Но Рейвен сказал, что беседа была важная…     – Рейвен пошутил, знаешь же.   – Нет, – говорит Шино твердо. – Это была не шутка.   – Я пошутил, – ощетинивается Рейвен.   – А если я расскажу родителям? – с вызовом смотрит на него Шино.   – Не расскажешь. Ты же не ябеда.   – То есть это что-то важное? – светло улыбается девочка. – Ну, если это ябедничество… – тушуется.   – Шино, – поворачивается к ней Гот. – Это просто докторские вещицы, ты не поймешь.   – Все я пойму… – морщится мелкая.   – Шино…   – И вообще! Вам же нужна чья-то магия, я!..   – Тише!   – Я могу помочь! И хочу, – продолжает она шепотом.   – Но ты не можешь! – шипит Рейвен.   – Могу!   – Ты даже не знаешь, для чего!..   – Знаю, – улыбается Шино. – Чтобы кому-то помочь. Это же… Ну, докторское, да?   – Черт подери!.. – почти взвывает Гот.   – Просто расскажите, – смотрит на них Шино. – Пожалуйста, – ее лицо и голос моментально приобретают жалобные нотки.   – Ну что ты будешь делать, а?.. – сокрушается Гот.   А Рейвен хмурится…   В дверь стучат.   Все трое, встрепенувшись, таращатся на дверь. Оттуда выглядывает Папирус Рипертейла, младший жнец. Он лучезарно улыбается, по-птичьи.   – Ah! Magnificent! (А! Прекрасно!) – восклицает он и просовывается в комнату полностью. Гигантские крылья за спиной шелестят, толкаясь сквозь дверной проем. – Приятно вас видеть! – говорит он с еле различимым акцентом.   – Нам тоже, – кивает Гот, устало улыбаясь, косо поглядывая на Шино. Сама мелкая цветет и пахнет и чуть ли не скачет по комнате, будто стараясь взлететь. Рейвен же, все еще хмурясь, лишь салютует двумя пальцами. Этими же пальцами он поглаживает свой подбородок, смотря в пустоту.   – Прекрасно… – протягивает Папайрус чуть неловко. – Я тут, эм… – улыбка вянет, брови домиком. – Думаю, никто не откажется пойти в парк развлечений? Тем более, в такое-то время…   – Да! – Шино светится, подобно маленькому солнышку, что чуть-чуть и взорвется разрушительной волной.   Рейвен хмурится лишь сильнее и исподлобья поглядывает на Шино.   – Marvelous! (Отлично!) – голос Папайруса вновь приобретает веселые нотки. – С вашими родителями я уже переговорил, – кивает он в сторону Гота. – Они также не против, даже изъявили желание пойти вместе с нами. Там вечером обещали такой фейерверк!.. – произносит он мечтательно, и блаженная улыбка вновь расцветает на его лице.   Шино, с открытым ртом таращится на дядю полными счастья глазами-блюдцами.   В последний раз смерив ее задумчивым взглядом, Рейвен чуть касается кофты Гота и тянет ее на себя. Гот оборачивается. Вопросительно уставившись на брата, он скользит к нему.   – Что? – шепчет он, не оборачиваясь к брату, смотря в упор на Шино и родственника. Чтоб, не дай звезды, они не обернулись.   – Как думаешь, если мы каким-то образом таки возьмем у Инка немного магии… Это же будет заметно, да?   Гот хмурится с секунду, что-то прикидывает в голове и утвердительно кивает с тихим «да».   –  Как думаешь… – Рейвен сглатывает. – Если его спросят, он расскажет?   Гот задумывается, брови ползут к переносице. Шумно выдыхает…   – Нет… Но ему не поверят. – цокает Гот. – А у тебя и так уже проблемы…   – Сука… – шипит Рейвен сквозь зубы.   – Поаккуратней в выражениях, – хмыкает Гот. – Тут дети.   – Да… Именно, – Рейвен решительно смотрит на скачущую вокруг дяди Шино.   – Что? – Гот все-таки оборачивается на брата.   – Что ж, мне пора! – Папайрус поглаживает племянницу, которая выглядит, как гиперактивный котенок, наевшийся сметаны: дрожащая от нетерпения и довольная. – Работа не ждет! – улыбается взрослый и кивает в сторону братьев. Гот нерешительно кивает, косясь на Рейвена, чей кивок выходит резким, обрубающим все сомнения. Возможно, кивает он далеко не родственнику…   – Шино… – подзывает Рейвен, когда Папайрус скрывается за дверью. Девочка доверчиво подпрыгивает к нему, словно теленок на убой.   – Что… – глаза Гота расширяются. – Нет!   – Ты все еще хочешь поучаствовать в той хе… в том, что мы обсуждали? – игнорируя брата, продолжает Рейвен.   – Ты не можешь!.. – почти задыхается от возмущения Гот. – Ты не посмеешь!..   – Ты можешь отказаться, Шино, – приседает Рейвен так, чтобы его глаза и глаза сестры оказались на одном уровне. – Ты можешь отказаться, – повторяет он серьезно, смотря сестре прямо в глаза.   – Рейвен! Это неэтично! – шипит Гот, хватаясь за голову.   Рейвен медленно поднимает на него взгляд: пространный, туманный, он будто смотрит сквозь Гота, сквозь стены, сквозь материю. – У нас все еще нет другого выбора, а это было бы… Легче, возможно, лучше всего.   – Но… – Гота слегка потряхивает. Глаза в рас-фокусе, рот чуть раскрыт… Скелет лишь обессиленно сглатывает, опуская голову.   – Это… Мне нужно будет сделать что-то плохое, да? – спрашивает Шино, смотря на них широко распахнутыми глазами. Осанка у нее твердая: спина прямая, будто внутри нее прочный стержень. Брови, так редко нахмуренные, сегодня все образуют тонкую складку на переносице.   – Да, – выдыхает Рейвен, сжимая зубы. – Но ты не обязана соглашаться. Лучше не делай того, о чем будешь жалеть…   – Но ведь это чтобы спасти кого-то, да? – спрашивает Шино тихо.   – Рейвен! Сам в своем дерьме по самое горло, но ее-то хоть не ввязывай! – шепчет Гот сокрушенно, падая на кровать. Одеяло под ним снова трещит и рвется.   – Шино. Ты можешь отказаться в любой момент, не забывай, – смотрит на нее в упор Рейвен.   – Черт! – взвывает Гот, вскакивая на ноги, начиная кружить по комнате. – Черт! Черт! ЧЕРТ!   – Но это же… Во благо, да?   – Да… – Рейвен отводит взгляд. Просто откажись…   – Тогда мне стоит помочь! – восклицает Шино, пытаясь выдавить из себя наиболее серьезную мину.   – Шино… – смотрит на нее Гот, трясясь. – Откажись. Ради себя же.   – Но…   – Тебе придется ранить кое-кого, – говорит Рейвен, пустынно смотря в пол.   – Что? – переспрашивает Шино. – Кого?   – Инка, – произносит Рейвен. Лицо Шино вытягивается, она шумно выдыхает.   – Но… Зачем? – глаза ее чуть-чуть мокнут, она и сама этого не замечает…   – Помочь ему… – шепчет Рейвен.   – Но это рискованно, и мы не знаем… – начинает было Гот, но Рейвен его прерывает:   – И это может помочь мультивселенной в целом.   – Рейвен!   – Ну… – шепчет девочка неуверенно. – Если это так… Если это ему правда поможет… – она переводит взгляд на Гота. – То я помогу.   Рейвен сжимается, а Гот, все еще дрожа, сокрушенно вздыхает. Он подлетает к Шино и крепко-крепко ее обнимает. Прижимает к себе, да так, чтобы ни за что не выбралась. А она неуверенно приобнимает его в ответ. Рейвен стоит в стороне, взирает на пол и монотонно покачивается, будто в полудреме. Шино, выкарабкавшись из Готовских объятий, подходит к нему и утыкается в живот, словно котенок. Она обхватывает его тонкими руками и прижимается. Рейвен будто съезжает на пол, пока его плечи не находятся в зоне досягаемости Шино. Она взбирается к нему на руки, а он поглаживает ее по голове.   – Прости… – шепчет он ей в макушку. Гот лишь качает головой, а Рейвен морщится. – Я сейчас тебе объясню, что надо делать…   По комнате раздается рингтон звонка. Причем не просто звонка. Звонка по работе. Звонка от Кор.   Гот, сразу переключивши все свое внимание на телефон, смотрит на время. С тихим «черт», в последний раз окинув брата с сестрой взглядом, он вылетает из комнаты.   Шино и Рейвен остаются одни.   ***   Гот падает на стул. Стул медный, прутья ударяются в спину, холодят сквозь докторский халат. Гот трет глазницы под очками для чтения, точнее, для операций большой точности. Медные перчатки неприятно тянут руки: они громоздкие, не позволяют пальцам, в сущности, довольно тонким, ловким и острым, двигаться свободно, легко орудовать врачебным оборудованием. Гот было порывается их снять, но сам себя останавливает. Ему нельзя. Вместо этого он растягивается на стуле и тяжело вздыхает, закрывая глаза.   – Тебе кофе сделать?   Только склеенные усталостью глаза разлепляются. Кор смотрит на него своими бездонными впадинами. Тон у нее извиняющий, усталый. Немудрено. Сегодня было рекордное количество пациентов. Артблоки нападают. Они всегда нападают под конец, будто чувствуют, что хранитель слабнет… Кор, Гот, Колор и другие врачи работают не покладая рук. А потом эти же руки отваливаются от вечных капельниц, бесконечных уколов, переливаний магии и крови, операций…   – Наверное… – протягивает Гот сипло. От голоса своего он морщится и откашливается.   – Страшно представить, что будет, когда в игру вступит французское трио, – бормочет Кор, стоя у плиты и засыпая свежемолотый кофе в сотейник.   Они с Готом сидят на кухне. С дальней стороны на них смотрят окно и белое небо. Кор так и не смогла создать нормальное небо, ее еле хватило на слабую, слишком резкую смену дня и ночи. Иногда она пыталась привлечь к этому Инка. Но сама же быстро перестала. Слишком мал… Слишком неопытен и слаб.   – Звезды, Кор… – взвывает Гот.   Кор лишь устало смеется. Кофе на плите тихонько бурлит, пока еще не доведенный до кипения. Сама же девушка, сохранившая черты ребенка из-за невозможности постареть, оставив сотейник в покое, присаживается за стол. Сразу же морщится.   – Не стулья, а тихий ужас какой-то, – ерзает на стуле она. – Долго ж нам еще мучится с ними…   Из Гота вырывается нервный смешок. – Надеюсь, что нет… – улыбка вылезает кривой трещиной на черепе. – Знаешь, я сегодня узнал, что теперь рушу вещи не только руками, да еще и через одежду…   – Ох, соболезную… Как думаешь, у Шино или Рейвена тоже будут проблемы с разрушением?   – Не думаю… – вздыхает Гот. – У них все должно быть лучше. Возможно. Не должно возникнуть проблем с наследственностью… Точно нет… У Рейвена точно ничего нет, не думаю, а то уже началось бы… У Шино… – он хмурится, но мысли путаются. – У Шино… Просто поживем – увидим, – качает он головой.   – Ты в порядке? – ненавязчиво интересуется Кор.   – В полном… – морщится Гот. – Просто, – зевает, – ужасно устал, – улыбается он ей виновато.   – Я тоже… – вытягивает губы Кор, голову наклоняет. Впадины устремлены на стол, пока пальцами она теребит свои волосы. – Кстати! – впадины тут же устремляются на Гота. – Насчет браслетов.   – Да? – напрягается скелет.   – Тщетно, – вздыхает девушка.   – Дерьмо… – шипит Гот сквозь плотно сжатые зубы.   Брови Кор ползут вверх, а лицо вытягивается. Прям как у Шино… Только Кор совсем не тревожна. Нет, она скорее похожа на сплетницу, только что услышавшую, что муж ее главной соперницы с кем-то ей изменил.   – Тебе точно нужен кофе, – заявляет она со сдержанной улыбкой, вставая со своего места, направляясь к плите. Впрочем, улыбку скрывает она плохо. Гот лишь раздраженно вздыхает. – Давно ты так не уставал, – весело продолжает Кор.   – Я в порядке… – шепчет Гот устало, взирая на потолок из-под прикрытых век.   – Это мы уже уяснили, – говорит Кор. Кофе начинает кипеть, а потому девушка резко поворачивается к сотейнику и сбавляет газ. – Но ты был таким с самого начала смены. Ну так? Что произошло?   – Ничего страшного, – произносит Гот.   – Да? Как обычно?   – Да… Как… Обычно… – вздыхает Гот и, кряхтя, выпрямляет спину, переставая лежать на стуле.   – Осталось узнать… – она хитро улыбается. – Рейвен или Гено?   – Звезды, Кор! – взвывает Гот. – Ну только ты-то соль на рану не сыпь!   – То есть все-таки ссора… – говорит Кор, прикусывая губу. – Сочувствую.   – Все в порядке.   – Ага… – переливая кофе из сотейника в две кружки, она бросает два кубика сахара в одну и доливает молока во вторую. – Инк? Опять?   – Кор.   – Я просто пытаюсь помочь, – говорит она серьезно. – Так что не отнекивайся и не откорывайся.   – Пожалуйста… – обессиленно произносит Гот.   – Гот, – резко ставит кружки на стол девушка, ту, что с молоком, напротив Гота, а с сахаром – себе. – Это касается и меня тоже.   Гот лишь тяжело вздыхает.   – Это касается всей мультивселенной, – продолжает она, отпивая кофе. – Особенно сейчас…   – Инк не виноват в том, что атаки артблоков обострились!   – Не виноват, – кивает Кор. – Но мультивселенной нужен нормальный хранитель. А не ребенок, который что только и делает, так это умирает в одиннадцать да воскрешается в пять, и так из разу в раз!   – И что ты предлагаешь? – сокрушенно выдыхает Гот. – Не его вина, что он должен быть хранителем, но при этом этот пост не занимает.   – Не его. Но попытки его спасти…   – Кор. Прошу тебя.   – О’кей… – закатывает глаза девушка. – Просто знай, что иногда… Лучше отпустить и двигаться дальше…   – Он ведь все равно вернется, ты же это знаешь, ­– вздыхает скелет.   – Знаю… – кивает Кор. – Просто хочу попросить вас, а точнее, Рейвена, – она выразительно смотрит на Гота. – Не совершать поспешных действий…   Гот хмурится и сжимает зубы. – Рейвена? – спрашивает он как можно спокойнее. Но выходит лишь пронзительное сипение. – Почему ты думаешь, что он бы стал во что-то ввязываться?   – Знаешь… Слухи, – смотрит она ему прямо в глаза. Гот лишь сжимается под этим взглядом.   – Только слухи…   – В любых слухах есть зерно правды, – замечает Кор. – И держи его на привязи.   – Он не собака, чтобы… – возмущенно и несколько отчаянно произносит Гот.   – Метафорически. Просто ему же потом будет хуже! Просто следи, чтоб он не связался с плохой компанией…   – За ним последишь…   – Это для его же блага, – вздыхает Кор.   Гот наконец-то притрагивается к своему кофе. Молоко делает его лучше, но он точно не сравнится, например, с чаем… Да даже с водой! Но Гот проглатывает всю кружку за раз. Он морщится от капелек, оставшихся на языке. Но мысли в голове чуть проясняются.   – И как вы пьете эту дрянь ведрами… – разрывает повисшее в комнате молчание Гот, вздыхая. Он встает и идет к раковине, чтобы сполоснуть кружку и налить туда обычной воды…   – Мое предложение о добавлении сахара все еще остается открытым, – аккуратно говорит Кор, пожимая плечами и поглядывая на него исподлобья.   Гот передергивает плечами. – Так еще хуже.   Он делает спасительный глоток чистой воды и глубокий вдох. – У нас сегодня еще одна смена? А то Рэва нигде не видно.   – Да нет, Рэв уже должен быть здесь… – хмурится Кор. – Он сказал, что у него дела. Сказал, что это недолго. Правда, он и ушел не так давно…   – Да? Не видел его сегодня.   – Он был каким-то нервным… – Кор хмурится сильнее. – В любом случае, он должен быть тут с минуты на минуту.   – Прекрасно… – тихо проговаривает Гот. – Первое дежурство в левом крыле у тебя или у меня?   – У тебя.   – Чудесно… – говорит Гот устало и, делая последний глоток, направляется к двери. Вдруг он останавливается, как вкопанный, всего в метре от двери. – Точно! Совсем забыл, мог бы я одолжить у тебя пару порталов-талонов?   ***   – Ало, здrавствуйте.   – Рэв?   – Да.   – Вам что-то нужно?   – Да… Нам понадобились те самые бrаслеты, еще недоrаботанные.   – Вы ведь понимаете, что…   – Мы доплатим.   – Тогда договорились. С вами приятно работать.   – С вами… Тоже.   – Я могу принять вас завтра.   – Да, конечно. Где-то… Часов в пять подойдет?   – Да, конечно. Буду ждать.   – До свидания.   – À plus tôt… (до скорой встречи)   Рэв цокает.   – Quel connard, n’est-ce pas? (Какой ублюдок, не правда ли?) – ехидно доносится со стороны.   – Frère! (брат!) – Рэв хмурится. – Tu ne peux pas parler de lui à ce tone! (Ты не можешь говорить о нем в таком тоне!)   В стороне, в тени лишь гулко смеются.   Рэв снова цокает.   Жизнь тихо поливает мяту, стоящую на подоконнике, наблюдая за братьями исподлобья.   – Y a-t-il des autres choses que j’peux faire pour toi? (Есть ли что-то еще, что я могу сделать для тебя?) – вздыхает Рэв, поглядывая на тень.   – Non… Je pense que non. (Нет… Я думаю, что нет.)   Жизнь ставит лейку, отряхивает лапы. Смеряет братьев взглядом.   – Закончили? Прекрасно. А теперь, господа, – она выразительно поглядывает на фигуру, притаившуюся в тени. – Попрошу вас покинуть мой дом. От вас растения вянут.   Рэв виновато улыбается, лепечет вялые извинения на русском. Тень же лишь раздраженно выдыхает.   Но через пару секунд в комнате остаются лишь слабые энергетические отпечатки.