Глава 18 "чумное пиршество"

      Подготовка к свадьбе была в самом разгаре. Агнес Французская, которая скоро станет Анной, надевала роскошное платье в пол. Несколько служанок искусно укладывали густые волосы своей будущей королевы, создавая из них великолепные локоны.       Манджула стояла на террасе и наблюдала за происходящим. Она уже надела красивое струящееся платье небесного оттенка, которое подчёркивало её фигуру. Длинные полы платья касались пола, и это раздражало её. Однако в такой особенный день она не хотела ни на кого сердиться, поэтому старалась быть терпеливой, и осторожно спускалась по многочисленным ступенькам дворца.       — Прекрасный вечер! — услышала Манджула за спиной. Она обернулась и увидела, что к ней подходит милая женщина. Её внешность показалась Манджуле очень знакомой, но девушка не могла вспомнить, кого же она ей напоминает.       — Уже почти вечер, — сказала Манджула, глядя, как солнце начинает клониться к горизонту.       — Меня зовут Мария Порфирородная, — сказала женщина, протягивая Манджуле руку. — Вы можете называть меня просто Мария. У меня сложная фамилия, поэтому давайте обойдёмся без неё.       — Меня зовут Манджула, — слегка улыбнулась голубоглазая девушка, заметив в этой немного грустной, на первый взгляд, собеседнице весёлые искорки. — И не расстраивайтесь. Она у вас есть, это уже хорошо.       — А как же Ваша фамилия? — с удивлением переспросила Порфирородная. — Разве у вас её нет?       — Нет, — ответила «лекарь», проходя на террасу и садясь на удобную скамейку. — Присаживайтесь. Здесь всё равно нет ничего интересного.       — Вы, я смотрю, не любите свадьбы, — покачав головой, сказала Мария и присела на скамейку рядом с новой знакомой.       — Да, скучно на таких праздниках, — объяснила Манджула. — Мне больше нравятся более простые мероприятия. Может быть, поэтому я не очень люблю свадьбы, — и, сложив руки в замок, она с улыбкой добавила, — здесь ведь даже не потанцуешь в своё удовольствие.       — Обещаете никому не рассказывать? — внезапно спросила Порфирородная, многозначительно глядя на индианку, которая была немного ошеломлена такими откровениями.       — Как вам будет угодно, — ответила та.       — Иногда, — начала свой рассказ константинопольская девица, — не так часто, конечно, не подумайте! Я пробираюсь в город, к простолюдинам, под покровом ночи. Там грязно, а люди совсем не воспитаны, но меня что-то тянет туда…       — Нас всех манит то, что выходит за рамки привычного, — объяснила поведение Марии Манджула. — Ведь вам бы не понравилось там жить. Но, если говорить о романтике, то почему бы и нет? — девушка рассмеялась, пожала плечами и откинулась на спинку скамейки, шумно выдохнув.       Так они сидели молча около трёх минут.       — Свадьба… Всё это так показушно, — вдруг фыркнула Манджула. — Я, конечно, понимаю, что это всё ради короны, но они же такие маленькие! — Манджула осеклась. — Простите, если болтаю лишнего.       — О, нет-нет, вы правы! — возразила Порфирородная. — Иногда я удивляюсь, на что готова пойти моя мачеха ради власти.       — Так она и есть ваша мачеха… — тихо проговорила воровка, осознавая ситуацию и вспоминая нелестные слова, которые мать короля произнесла за вчерашним обедом.       — Не лучшая из возможных, — пожала плечами Мария. — Но моё мнение никогда никого не интересовало, поэтому я чувствую себя белой вороной при дворе. Мне не повезло и в любви, — это откровение тронуло Манджулу до глубины души. Конечно, они были незнакомы, но она не могла оставаться равнодушной. Да и не посмела бы.       — Вы не одиноки в своих чувствах, — добродушно сообщила ей индианка. — Всем нам порой не везёт в любви.       — У вас тоже болит сердце? — удивлённо спросила Порфирородная, как будто она не ожидала такого ответа.       — С самого утра болит, — с грустью ответила Манджула.       — А из-за кого? — спросила Мария с любопытством, но её вопрос смутил воровку.       — Разве это имеет значение? — немного грубо ответила ей индианка. У нее не было ни малейшего желания делиться подобными глупостями с первым встречным.       Она даже и подумать не могла, что тот, кого ей суждено предать, поневоле сможет поселиться в сердце.       — Конечно! Вдруг ты сейчас тут сидишь, а он… — Мария ненадолго задумалась. — А он тоже!       — Тоже? — фыркнула Манджула. — Поверь мне, милочка, иногда ставить чувства выше собственного благополучия — глупо. — Манджула поднялась со скамейки и, тщательно отряхнув платье, в последний раз глянула на Порфирородную, добавляя. — Особенно, если страдаешь только ты. Особенно, когда каждый кузнец своего счастья.

***

      Церемония венчания закончилась около двух часов назад, поэтому теперь все гости трапезничали различными снадобьями. Балдуин, Тиберий и Манджула, как обычно, сидели все вместе и ничего не ели. Первый — по понятным причинам, военачальнику нездоровилось, а Манджула так объелась местных вкусностей, что теперь ей кусок в глотку не лез.       Их пригласили за стол, где сидели жених и невеста, а также самые близкие люди: Антиохийская принцесса, загадочная Мария Порфирородная, её муж Ренье Монферратский, протосеваст Алексей и, конечно же, Вильгельм I Лев.       — Дорогой, пора танцевать жениху и невесте, — тихо сказала сыну Антиохийская принцесса.       — Но, матушка, — возразил юный король, — мне не подобает так поступать.       Услышав это, Мария недовольно посмотрела на него. Комнин безропотно встал из-за стола и протянул руку своей молодой жене.       — Моя дорогая, не подарите ли вы мне этот танец, который скрепит наши узы любви?       Без пяти минут невеста хихикнула и кивнула в знак согласия, вложив свою маленькую ладонь в большую и сильную руку мужа. Они определённо были созданы друг для друга, но от этого им не становилось легче.       Вильгельм покачал головой и сказал:       — Как быстро растут дети! — а затем осушил пятый кубок с вином.       Протосеваст поддакнул ему:       — И не говорите, скоро внуки появятся! — и оба разразились пьяным смехом.       Они явно выпили слишком много.       Манджула осторожно посмотрела на Балдуина, но не заметила в его поведении ничего необычного и снова опустила взгляд в тарелку. Ей вдруг вспомнилась прошлая ночь, и она почувствовала, как её щёки заливает румянец. Произошло то, чего она так боялась с самой первой встречи, что могло помешать её планам и чего никак не мог ожидать Саладин. Неужели это случилось?       Внезапно из-за стола поднялись протосеваст и Мария и вышли танцевать под негромкую музыку, которую играли приглашённые музыканты. Откровенно говоря, Манджуле тоже хотелось присоединиться к танцу, поэтому она встала, чтобы прогнать свои тревожные мысли.       — Куда же вы, дорогая? — озабоченно спросил Тиберий и чуть ли не силой усадил её обратно.       — Да ладно вам, вам тоже не помешает немного отвлечься, — покачала головой индианка и улыбнулась. — Не хотите составить нам компанию? — Она без спросу схватила Тиберия за запястье и подтолкнула его к площадке для танцев, куда тут же шмыгнула сама и растворилась в толпе.       Иерусалимский с интересом наблюдал за происходящим. Он проводил взглядом удаляющуюся женскую фигуру и отвернулся. Её поведение вызывало у него много вопросов. Однако вскоре ему самому пришлось покинуть стол, так как пришёл певец, вокруг которого собрались все присутствующие.       Это традиция, а их нарушать нельзя, даже такому, как он.

***

      What is a youth?       Impetuous fire       What is a maid?       Ice and desire       The world wags on       Юноша в синей одежде и необычном головном уборе начал петь, и его голос вызвал восхищение у всех присутствующих. Голос был мягким и проникновенным, он заставил Манджулу замереть. Гости подняли руки и стали плавно двигать кистями, словно прокручивая их. Девушка без труда повторила движения танца, всё ещё наслаждаясь мелодией. Затем она увидела, как все постепенно начали двигаться в центр, и ей повезло оказаться там же.       A rose will bloom       It then will fade       So does a youth       So does the fairest maid       Никаких сложных движений не было, лишь изредка приходилось касаться локтями своего партнёра, который, кстати говоря, менялся каждую минуту песни. Вскоре, зайдя в небольшой хоровод, девушка увидела, как Балдуин пляшет рядом с какой-то дамой. Она, в принципе, делала тоже самое, но какое-то неприятное чувство засело в груди и не отпускало еще некоторое время.       Танец уже не доставлял море удовольствия, а являлся чем-то должным, и новый партнер, которого она впервые в жизни видела, был таким же, как и десять предыдущих, впоследствии отправившихся дальше по кругу.       Comes a time when one sweet smile       Has its season for awhile       Then Love's in love with me       Заметив, что Балдуин приближается, Манджула занервничала и попыталась смахнуть выступивший пот на ладошках, однако, как и ожидалось, ничего из этого не вышло. Хотелось вновь вести себя уверенно в его присутствии, но, увы, после последних событий она чувствовала себя слабо. Только рядом с ним. Как назло.       Some may think only to marry       Others will tease and tarry       Mine is the very best parry       Cupid he rules us all       Она вздрогнула от неожиданности, почувствовав на себе взгляд небесно-голубых глаз. Они оценивающе прошлись по ней сверху вниз. Девушка на секунду замерла, но затем выдохнула и постаралась вести себя как обычно, пытаясь не обращать внимания на то, что их руки почти всё время соприкасались.       Балдуин присел на колено, давая Манджуле возможность перепрыгнуть через его ногу, как было задумано в танце. Затем он прокрутил рукой и внезапно опустил ладонь на талию девушки.       Манджула неосознанно накрыла его руку своей, и такому повороту событий удивились оба, встречаясь взглядами и задерживаясь дольше положенного.       Caper the caper; sing me the song       Death will come soon to hush us along       Sweeter than honey and bitter as gall       Love is a past time that never will pall       Sweeter than honey and bitter as gall       Cupid he rules us all       Покраснев, воровка вплотную приближается к безжизненной маске, наплевав на приличия, и из последних сил шепчет:       — И кто из нас дьявол?       A rose will bloom, it then will fade       So does a youth       So does the fairest maid       Иерусалимский приподнимает брови, и его чуть ли не отталкивает партнёр по танцу. Этим партнёром оказывается Тиберий, которого все потеряли из виду. Кажется, Тиберий даже не заметил, что перед ним стоял его король.       — О, леди Манджула, куда же вы меня столкнули? — с беспокойством качает головой уставший Тиберий.       — Всем нам нужен отдых, Тиберий, расслабьтесь, — говорит она. После этого они продолжают танцевать, но брюнетка замечает медальон, который болтается на шее военачальника.       Её медальон.       Она окинула мужчину встревоженным взглядом и осторожно спросила:       — Откуда у вас это?       Однако её планам не суждено было сбыться. Со всех сторон послышались крики, а вдалеке показалось пламя. Тиберий как сквозь землю провалился. Большинство гостей бросились к выходу из сада.       Стараясь не поддаваться панике, она попыталась оглядеться, но её схватили крепкие мужские руки и повели прочь от толпы.       Манджула стала брыкаться, ведь именно в той стороне находилась потенциальная угроза, однако каково же было ее удивление, когда она узрела…