вина

однажды утром к нам пришла война, и всё смешалось — чувства и слова, тоска и боль, и свет, и зло, и мрак... так ночь приходит, гибель — тоже так. так сладкий сон касается рукой и накрывает всех своей волной, так небо выражает всю печаль, ему теперь не хочется молчать — ах, вот бы нам легко заговорить, чтоб стало меньше груза изнутри, так сильно не давила чтоб вина, лишая еженощно сил и сна, но нам дано с покорностью рабов произносить, лишь что разрешено. нарушить бы безмолвия обет, в тиши лишь только песня может греть, как в тьме густой лишь только луч — маяк, а без него всё ложно, всё не так, у нас давно тут всё наоборот, не тех героев прославлял народ, не тех хвалил, не тех — обожествлял, однажды мы посеяли свой яд, теперь ошибок мы пожнëм плоды, хоть говорим, что нашей нет вины: ни в том, что так темно теперь вокруг и что замкнулся злой порочный круг. себя мы утешаем: не могли ничто поделать, избежав пурги, зима идёт, не спрашивая нас, изящной фальши радуется глаз. злодеев кто поставил на почёт, забыл один важнейший недочёт: однажды все проявят свою тьму, и не спастись от мрака никому, а если солнце вечно закрывать, то некому пытаться нас спасать, но свет всегда пробьëт завесу штор, сильнее мрака только лишь костёр — и он сожжёт всех, кто был виноват, согреет тех, кто правде будет рад, всегда сквозь ложь — огниво светлой правды, пусть не сейчас, не скоро и не завтра, но та придёт, не может не придти. а нам пока — скрываться от пурги, так губы полюбили нежно ложь, что где она, где правда — не поймёшь, мы слышим то, что слышать нам приятно, пока весь мир — огромный, необъятный — горит в огне чужой слепой войны. и в этом нет совсем ничьей вины.