гнев

будто в мире давно уже нет ни меня, ни того отражения в лужах, что поймали в момент возрожденья огня лица тех, кто огниво задушит — так стою я сегодня, и берег озёр ледяная волна шумно лижет, я просила: гори, мой последний костёр, стать на миг потеплее и ближе, подойди ко мне хоть на единственный шаг, и меня не сломают потери — ты когда-нибудь знал, как сгорает мечта, как еë заметают метели, как еë по осколкам потом собирать, словно пазл кропотливый и сложный. но нам всем ведь придётся потом выбирать, и какой с этих выборов — ложный? так стою перед лицами этих людей, что меня пожелают разрушить, и я знаю, внутри ты немного теплей, чем порой мне казалось снаружи, ты способен пройти сквозь потери и боль — и остаться почти неубитым, и остаться живым, и (немного) собой, не упав под могильные плиты; так стою я на пепле сожжëнных мостов, и огонь уже тухнет как будто. ты когда-нибудь слышал ту песню костров, что звучит в их последних минутах? так при входе стою, будто бы не дыша, тень молчания, вестник тревоги — я однажды станцую на грани ножа, остроты не боялась давно я, и тогда я смогу очень смело сказать, что объятия бездны роднее, чем подчëркнуто-добрая светлая стать (та бывает похуже злодеем), и я лучше сольюсь с этой названной тьмой, а не с тем, что добром ты считаешь. будто мир этот ночью — на капельку мой. и никто этот мир не сжигает.