надежда

ведь когда-то давно, в полуночной предлетней тиши, я могла звёздным светом и тьмою безлунною шить — а теперь небо чёрное, звёзды укрылись от глаз, я зову и мечтаю увидеть из раза их в раз, не осветит луна лик знакомый, родные черты, мы, по сути, живём от черты до грядущей черты, от одних до других нескончаемых целей, шагов. кто посмеет сказать, что бывает всё в жизни легко? ведь когда-то давно, в жаркий полдень, в живительный март, был на всё у меня заготовлен отточенный план, а теперь он сожжён, а теперь я сама не своя, я устала из рук каждый миг свою душу ронять, я устала сидеть взаперти своей личной тюрьмы, всем известно давно, что оковы еë — только мы, мне бы впору искать дверь в прекрасную лучшую жизнь, где нет боли и нет слишком сладкой отчаянной лжи, есть ли мир, где лишь небо, пшеница, цветы и поля? есть ли мир, после бури где я не теряю себя? я вдохну кислород, но внутри остаётся лишь ртуть, я давно в этом месте не смею всей грудью вздохнуть, тут нет силы на бег и нет взлётных до неба полос — если сделаю так, чтобы всё наконец прервалось: этот замкнутый круг, эта серость и эта печаль, то какой будет правильным выбор из сотни начал? я пытаюсь взлететь, у меня за спиной — пара крыл, им когда-то давно кости выломал мстительный мир, время их исцелило и шрамы уже не видны, но осталось в душе много шрамов от этой войны, их непросто скрывать, не течением лет их лечить, нужно к сердцу найти подходящие только ключи, и тогда станет лучше — не будет так сильно болеть. меня небо зовёт, я близка, чтобы к небу взлететь. но бывает и так: даже видя маяк, видя свет, ты останешься тут, на бесцветной пустой глубине, сам не зная, зачем, если тут — ни крупицы тебя; если жизнь есть лекарство, то смерть — это сладостный яд, а лекарство обычно горчит зачастую на вкус, потому выбираю меж ложью и истиной ту, что не будет мне болью, пусть даже она есть обман. в нашей жизни, по сути, вокруг только мгла и туман, нет с собой фонаря, осветить чтоб дорогу себе, если сгину я тут, если ты не успеешь согреть, то запомни меня, умоляю, хотя бы такой — свет во тьме увидавшей, не любящей вечный покой, а стремящейся к бурям, к волнению в венах своих! ни одна ведь война не началась по светлой любви, лишь из ярости в сердце, из жадности, злобы, из тьмы. если свет есть мы все, то и тьма иногда — тоже мы. и никто не сумеет весь мрак лучше нас победить, ведь кончались все войны по светлой, горящей любви, если встать мы решимся, осмелимся жить и кричать — нас не сломят ни пули, ни взмахи стального меча, мы сильнее всех их, нас не смогут они поломать, этот мир понемногу я всё же учусь принимать, если есть в нём печаль, значит, есть обязательно свет. взлёт не ждёт впереди, только если падения нет.