Искупление

— Я — простая осиротевшая девочка элдийской крови, — начала Эрика спокойным тоном, но постепенно напряжение в её голосе нарастало. — Я всего лишь пытаюсь добыть денег на что-то ещё, кроме картофеля и хлеба. Мне не положено выходить в одиночку куда-то, кроме нашего двора, хоть я и грешу этим, но вы правда думаете, что я знаю, как выглядит госпожа Тайбер?.. — Расскажешь это ей, наглая воровка. Мы уже знаем, что на тебя жаловалось много торговцев на рынке из-за краж. Так что не рассчитывай, что сможешь давить на жалость. Эрика фыркнула и закатила глаза. Командир вышел и оставил её наедине со своими мыслями. Эрика старалась не впадать в панику, в конце концов, она ещё действительно ребёнок, навряд ли её казнят или сошлют на остров. Время в камере тянулось медленно, и где-то через пару часов в коридоре послышались шаги и голос командира. — Вот, госпожа Тайбер, вот эта бесстыжая девчонка, которая украла у вас украшение, — говорил командир суровым, но одновременно взволнованным тоном. Эрика привстала со стула, стоявшего посередине её камеры, но к решётке приближаться не стала. Еë сердце забилось быстрее, словно чувствуя опасность. Перед ней оказалась женщина на вид тридцати пяти лет. Она выглядела довольно ухоженно, и, как только дама приблизилась к решётке, в нос Эрике ударил сильный аромат цветочных духов. — Подойди сюда, дитя, — приказала женщина. — Госпожа… Не стоит, девчонка может вести себя агрессивно. — Иди сюда, ну же, — госпожа Тайбер игнорировала опасения командира и продолжала подзывать к себе Эрику. Эрике было не по себе. Но она сделала шаг вперёд, и теперь оказалась очень близко к даме, их разделяла только решётка. Она подняла взгляд на госпожу Тайбер, чтобы разглядеть её получше. У неё были острые, но изящные черты лица, и его обрамляли светлые кудрявые волосы, которые прикрывала небольшая шляпка. Эрике было слишком страшно заглядывать ей в глаза, лишь мельком она заметила, что они голубые, и их взгляд был настолько проникновенным, будто смотрели в душу. От этого взгляда Эрике хотелось забиться в самый дальний угол камеры, но когда дама улыбнулась, она почувствовала небольшое облегчение. Еë улыбка, кажется, была искренней. — Ну что ты, детка, не бойся меня. Как тебя зовут? — Эрика Нейман, госпожа. — Эрика, скажи: ты украла мой кулон? Эрика сжала губы, поскольку не ожидала вопросов, ответы на которые были очевидны. Зачем она это спрашивает? — Да, я, — тихо промолвила Эрика, но затем спросила более смело. — Я умру? — А ты хочешь умереть? — дама удивлённо изогнула бровь. Эрика слегка усмехнулась. — Госпожа, я каждый день борюсь за своё существование. Я… — Эрика вздохнула, — не хочу умирать. Госпожа снисходительно улыбнулась. — Это прекрасно. Эрика, давай немного побеседуем с тобой. Расскажешь мне о своей жизни, хорошо? — сказала госпожа более оживлённым тоном, который мог подарить Эрике капельку надежды на хороший исход. Затем она обратилась к командиру и офицеру: — Господа, оставьте нас наедине. — Слушаемся, госпожа, — сказал командир неуверенно, поскольку не хотел оставлять госпожу один на один с преступницей, но делать было нечего. Он дал знак офицеру, и они покинули помещение.

***

Эрика рассказала госпоже Тайбер о своей тяжёлой жизни в приюте, подробно описывая своё жильё, других детей, тëтушку Нэнси и серые, практически безрадостные дни. Госпожа Тайбер настояла, и Эрике пришлось также рассказать о кражах, которые она совершала в попытках достать денег. По мере её повествования лицо госпожи становилось всё более печальным. Ей было жалко, но не только Эрику, а в целом элдийских детей, оставшихся сиротами. — Знаешь, Эрика, наша семья не так часто бывает в Ребелио, и теперь я понимаю, что это большая ошибка. Я обязательно велю выделить приютам больше финансовой поддержки, — сказала госпожа. И хоть это были всего лишь слова, в сердце Эрики зародилось тёплое чувство к этой женщине. Вскоре они подобрались к вопросу о том, каким образом Эрике удалось украсть кулон у самой госпожи Тайбер. — Это было на рынке, когда вы открыли свою сумочку, чтобы достать кошелёк и расплатиться за… Кажется, какую-то ткань… Госпожа Тайбер кивнула. Она и правда покупала в тот день ткань для своего платья у одного талантливого элдийского мастера. — В этот момент я начала наблюдать за вами. Вы поставили сумку на деревянный ящик, и так как вы были одна, и никто не мог меня заметить, я решила воспользоваться моментом: быстро подкралась к сумке и вытащила оттуда коробку. Сначала я подумала, что там всего лишь конфеты… Но оказалось, мне крупно повезло, — Эрика сглотнула, и уголки её губ поползли вверх. Госпожа Тайбер издала небольшой смешок. — А ты хитрая… Действительно, мой кулон был в коробке, потому что я сняла его перед походом на рынок. Меня предупредили, что носить дорогие изделия в таком месте может быть опасно, а я ещё и без охраны решила пойти. Поэтому пришлось убрать кулон… Но кто знал, что даже держать в сумке его было опасно, — сказала госпожа, усмехнувшись. Эрика виновато улыбнулась и опустила взгляд вниз. — Простите меня, госпожа… — Эрика, честно сказать, я бы злилась на тебя, если бы это был бы подарок моего мужа или семейная реликвия, но… — госпожа вздохнула и снова усмехнулась. — Это всего лишь подарок посла из Хизуру. Пытались задобрить меня, как могли. Эрика понятия не имела, где находится Хизуру и что это вообще за страна. Как и все дети, она была далека от политики, поэтому она никак не могла отреагировать на это замечание. Она лишь спросила то, что её волновало больше всего в этот момент: — Получается, вы отпустите меня, госпожа? — она видела, что госпожа Тайбер была благосклонна к ней, поэтому осмелилась задать этот вопрос. Госпожа лишь снова улыбнулась, но на этот раз её улыбка не предвещала ничего хорошего. — Эрика… Ты знаешь, что, несмотря на своё положение, ты совершила грех? — госпожа Тайбер внимательно посмотрела в глаза Эрике, пытаясь заранее предугадать её ответ. — Да… — напряжённо сказала Эрика. Ей снова захотелось опустить негодующий взгляд вниз, но госпожа Тайбер просунула руку сквозь решётку и приподняла подбородок девочки. Ей хотелось сохранять зрительный контакт. — Крошка, мы — элдийцы. Наши предки совершили страшные грехи, которые мы вынуждены нести на себе. Но у нас у всех есть шанс искупить их. Или хотя бы часть… Наши души ещё могут быть спасены. Глаза Эрики расширились, она нервно сглотнула и прошептала: — Как?.. Губы госпожи Тайбер расплылись в ещё более широкой улыбке. Она провела большим пальцем по щеке Эрики и кивнула. — Хорошая девочка. Чтобы искупить грехи и стать настоящей марлийкой, тебе нужно доказать свою верность Марлийской империи. Отправляйся служить на благо Марли, Эрика. — Служить?.. Но как же приют?! — обеспокоенно спросила Эрика. Приют стал для неё родным домом, настоящей семьёй, к которой она хотела бы вернуться и вообще не представляла своей жизни без Катрин, Николь, Пауля и других детей, в конце концов, без тëтушки Нэнси… Госпожа Тайбер слегка посмеялась и переместила руку с щеки Эрики на её плечо, чтобы слегка потрепать его в знак поддержки. — Не бойся, детка. Ты принесëшь славу и почёт своему приюту. Семьи марлийских воинов живут счастливо и никогда не бедствуют, и твоего приюта это тоже будет касаться. В конце концов, ты будешь получать приличное жалование, и тебе больше не придётся воровать, Эрика. Соглашайся, тебя ждёт большое будущее. Эрика задумалась и нахмурила брови. Всё это было очень привлекательно, но вопрос искупления греха её разволновал даже сильнее, чем всё остальное. Она устала жить с неоправданным клеймом, устала ловить пристальные взгляды прохожих, устала выслушивать на уроках и читать в книгах ужасные слова про элдийское племя, к которому она имеет отношение… Она родилась с этим клеймом и должна была жить так всю жизнь, но сейчас ей предлагают способ избавиться от него и стать марлийским воином. Ключевое слово — марлийским. Это значит, она перестанет быть элдийкой, её перестанут ненавидеть ни за что… Это похоже на неосуществимую мечту, но перед ней стоит Госпожа Тайбер, семья которой имеет наибольшее влияние на всём материке… И сейчас она предлагает ей начать эту новую жизнь. Жизнь, полную чести и великого смысла. — Госпожа Тайбер, — говорила Эрика с волнением и предвкушением. — Я точно искуплю грехи? — Я тебе обещаю, Эрика, — серьëзным тоном ответила госпожа Тайбер. — Тогда я согласна. Глаза госпожи Тайбер засияли от радости. — Молодец, Эрика. Это правильный выбор, даже не сомневайся. Я сейчас же прикажу освободить тебя. Мир Эрики перевернулся. С этого дня у неё начнётся совершенно новая жизнь. — Госпожа Тайбер, — обратился к госпоже командир, когда провожал её к карете. — Вы действительно хотите, чтобы девчонка попала в программу «Воины»?.. — А что не так, командир Милтон? — Госпожа… Но она ведь преступница. За её проступок её следовало бы отправить в рай, — командир побаивался этих слов, но всё же решился их озвучить. — Она стала воровкой не от лёгкой жизни, командир Милтон. Девочка обладает проницательным умом и силой характера, нам просто нужно направить её способности в нужное русло. Она может стать талантливым солдатом, может даже кандидатом… — госпожа Тайбер мечтательно улыбнулась и поднялась в свою карету. — Ну всё, увидимся через неделю, командир Милтон. Тогда же будет посвящение в воины, верно? — Вы хотите присутствовать на посвящении? — с удивлением спросил командир. — А почему нет? У меня есть ещё дела в Ребелио, поэтому уеду я не очень скоро. Так почему бы мне не посмотреть на это торжественное событие? К тому же проверю, как там всё устроено, — на этих словах она кивнула в знак прощания, и слуга закрыл дверцу кареты перед носом командира. Командир Милтон ещё пару минут смотрел вслед уезжающей госпоже Тайбер со слегка смущенным видом. Он думал, что руководство программы «Воины» наверняка будет удивлено визиту самой госпожи Тайбер. Но делать было нечего. Эрика осталась в военной части ещë на сутки, так как она должна была пройти медицинскую комиссию. По её просьбе в приют направили письмо, чтобы там не волновались об её отсутствии. По окончании комиссии у Эрики не выявили никаких отклонений в здоровье. Физически она была полностью готова к военной службе, учитывая, что ей всего десять лет. Ранний возраст был главным критерием при отборе в «воины». К полудню следующего дня она пришла в приют в сопровождении офицера. Тëтушка Нэнси долго не могла поверить в происходящее. Вообще она думала, что будет по-любому нести ответственность за проступки Эрики, но, к еë великому счастью, этого не случилось. На этот раз девчонка принесла благую весть для всего приюта. Через неделю она будет посвящена в воины, а это была лучшая участь для ребёнка элдийской крови. Приюту пообещали закупить новую мебель и повысить финансирование за то, что вырастили такого ребёнка. Из-за этого тëтушка Нэнси ходила всю неделю как шёлковая, и радостная улыбка не исчезала с её губ. Еë отношение к Эрике резко поменялось, и теперь она старалась скрасить её последние дни пребывания «на воле», сделать их как можно более беззаботными и приятными, ведь потом она могла приходить в приют только по выходным. Еë ждали ежедневные тренировки и строгая дисциплина в специальном корпусе по подготовке юных воинов. Катрин и Николь, лучшие подруги Эрики, наоборот были обеспокоены новостью. Девочки не могли сдержать слëз, узнав, что теперь не будут видеть Эрику каждый день. — Элика, пожалуйста, не блосай нас… — хныкала Николь. Эрика обняла малышку, прижимая её голову к своей груди. — Николь, милая, так надо. Поверь, это только к лучшему, — говорила она, пытаясь её успокоить, но на её глазах тоже наворачивались слëзы. Катрин, увидев эту картину, не могла не присоединиться к объятиям и, тоже хныкая, шептала: — Эрика, береги себя, пожалуйста. Пауль, наблюдая за этой троицей, стоял в сторонке. Он немного завидовал Эрике, поскольку она действительно поймала удачу за хвост. Он тоже хотел бы вступить в ряды воинов, хотя никому об этом не говорил, ведь это было бестолку, поскольку у него были плохое зрение и слабый иммунитет. Его бы точно не взяли. Поэтому сейчас он ощущал некую несправедливость, но всё же ему было тоже жалко расставаться с Эрикой. В её последний день перед посвящением Пауль подарил ей коробку конфет. Теперь уже все дети приюта испытывали волнение и грусть от ухода Эрики. Это можно было сравнить с тем, когда ребёнка наконец забирают в семью, и он просто исчезал из жизни своих друзей. Конечно, Эрика могла их навещать, но это означало, что она больше не будет с ними разделять ежедневный быт, обязанности, игры, занятия и, в конце концов, наказания от тëтушки Нэнси. Дети любили Эрику, поскольку она всегда была душой компании и была в дружеских отношениях со всеми. Ложась спать перед, казалось, самым важным днём в её жизни, Эрика не могла перестать прокручивать в голове все эти мысли, отчего долго не могла уснуть. Обычный кулон перевернул всю её жизнь с ног на голову. Если бы этот кулон был не госпожи Тайбер, и если бы Эрика не нарвалась на еë милость, она бы пропала самым страшным образом, о котором даже подумать не могла. Ведь таких историй, в которых элдийцы совершали малейший проступок и потом несли несоизмеримое по тяжести наказание, в Ребелио было очень много, ужасно много. Просто о них не рассказывали кому попало. Эрика заключила для себя, что она была обязана жизнью госпоже Тайбер. Она поняла это при разговоре с мистером Картером, когда на днях заглянула к нему в лавку. Старик был настолько шокирован проступком Эрики, что ему понадобилось выпить успокоительное. Он ещё раз убедился в доброте рода Тайберов и даже всплакнул от тёплых чувств. Мистер Картер искренне поздравил Эрику с предстоящим посвящением в воины. — Это очень почëтно, дорогая. Ты сможешь посвятить свою жизнь Марли — великому государству всех времён! Это так прекрасно, Эрика! — говорил старик восторженным тоном. Эрика ещё не могла понять значимости этих слов. Ей хотелось прожить достойную жизнь, и она верила, что добьëтся этого, но чтобы таким путём… Ей было страшно. Она знала, что люди идут в армию, чтобы сражаться за свою страну, бороться за благополучие её граждан, и Эрике тоже хотелось добиться счастья для своих друзей, но сейчас она испытывала страх. Ей не хотелось идти на смерть, а ведь рано или поздно ей придётся рискнуть жизнью, и не раз. Но другой возможности заслужить себе место под марлийским солнцем у неё не было. — Эрика, только подумай о том, каким примером ты станешь для других детей! А в особенности — для детей из приюта. Ведь чаще всего их жизнь обречена на бедность и ненужность в стенах Ребелио, и они не видят для себя выхода из трудного положения. Эти слова заставили глаза Эрики засиять уверенностью и смелостью. Да, она докажет, что даже девочка из приюта может стать почётной марлийкой. Она обязательно станет воином и не подведëт тех, кто в неё верит. Мистеру Картеру тоже было тяжело прощаться с Эрикой, он успел привязаться к ней. Он понимал, что теперь будет видеть её намного реже, ведь и раньше она заходила нечасто. Мистер Картер долго не хотел выпускать еë из объятий, в то время как Эрика вдыхала запах его старомодного одеколона, который ассоциировался у неё с доброй улыбкой этого старика и с видом книжных полок в его лавке. — Эрика, можешь взять у меня на память любую книгу, — сказал он мягким тоном. — Ммм, — Эрика задумалась. — Слушай, а дай мне хорошую книгу об истории Марли. Только что-нибудь серьёзное, а не детское. Без… Как её… — Без пропаганды? — усмехнулся мистер Картер. — Да, точно. — Эрика, всё-таки любому государству невыгодно показывать неприятные страницы своей истории, поэтому вряд ли ты найдешь полностью объективную оценку событий. Тем более здесь, в Ребелио, когда элдийцам нужно чётко понимать, кто они такие. Но я дам тебе одну книгу, которая мне нравится из-за детального описания. Мистер Картер удивился её выбору, но всё же достал одну старую, уже покрытую пылью книгу с верхней полки стеллажа и отдал ей. — Ох, только поаккуратнее с ней. Всё-таки она очень ценная. — Не переживайте, мистер Картер. Возможно, я еë верну вам и возьму новую. Я уверена, что мы ещё увидимся, — сказала Эрика с мягкой улыбкой. — Буду рад тебя видеть в любое время, дорогая.

***

Сейчас книга, подаренная мистером Картером, лежала в большом мешке вместе с другим немногочисленным имуществом Эрики. Уже завтра она возьмёт эти вещи собой, в новую жизнь, в которой станет по-настоящему взрослой, сильной и смелой.