Сестра под виноградником.

2020. Дагенстан. Саманта косилась на Патрицию и точила нож об угол стола. Стоял удушливый летний вечер, в маленьком доме был очень спертый воздух, казалось его надо было хватать ртом, как рыба выброшенная на берег. За домом слышались тихие и очень приглушенные мужские голоса. Патриция мельком глянула на стену, где еще буквально пару минут висело зеркало, теперь от него осталось только несколько достаточно крупных осколков, один из которых лежал на полу с окровавленным и неровным краем, женщина осторожно провела кончиками пальцев по шрам, который шел противной и шершавой полосой поперек шеи. Она украдкой смахнул слезы, которые накатывались на глаза. Весь тот уют, который она создала долгие восемнадцать лет оказался разрушен. Все шкафы были перевернуты, а ее немногочисленные платье валялись порезанные на лоскуты на деревянном полу, в комнате Саманты и ее старшей сестры Шакира была ровно такая же ситуация. Патриция нервно облизнула губы. Солнце начало уходить оставляя после себе кроваво-красное зарево. Мужчины продолжали тихо разговаривать, потом дружно пожали друг друга и спешно начали расходиться. Отец Саманты Шахид украдкой кинул на них взгляд полный злобы и ненависти. - Когда?- только спросила Саманта, методично точа нож дальше. - Сегодня ночью. Он сейчас зайдет, конечно съест ужин, выпьет, потому что он весь на нервах, и во все это будет добавлена лошадиная доза снотворного. Как только уснет, мы бежим,- женщина нервно смотрела на еду, которая стояла на плите. – Они все придут где-то ближе к двум, нам до двух надо пересечь границу, Саманта. Послушай, если он опять начнет,- она присела на корточки перед дочерью и взяла ее ладошки в свои. – То пожалуйста не надо меня защищать, как обычно, хорошо? Не надо. Твоя мама все переживет,- пытается смеяться и поправляет ей волосы. Саманта молча смотрит на нож и кивает. Саманта молча лежала в кровати, натянув одеяло до подбородка, она смотрела в потолок и слышала каждый шорох, она услышала три постукивания, тут же откинула одеяло, быстро взяла сумку, где кроме документов лежал кухонный нож, которым отец обычно разделывал тушу, после того, как ее забивали. Патриция сжимала в руках, только черный дамский клатч, девочка передала ей нож, кивки головой друг другу. Дверь дома тихо открылась, они только посмотрели по сторонам, черные окна домов символизировали о том, что уже все легли спать и хотели побыстрее проспать сегодняшнюю ночь, все прекрасно понимали, что сегодня ночью должны произойти еще два убийства чести, и окна домов не станут желтыми, когда это произойдет, с защитниками женщинами в таких ситуациях особо не церемонились. Саманта не поняла, в какой момент она просто молча побежала вперед, а за ней ринулась Патриция, быстрее, быстрее без свидетелей. Без них. Патриция резко остановилась, и замерла. Попались. От свободы их отделяла буквально полоска на асфальте, стояло только пересечь ее и попадаешь на шоссе, где появляется шанс поймать машину. На них смотрела соседка и с дочерью возраста Саманты. 2024. Москва. - Мне хочется позвонить в опеку, глядя на них,- небрежно кивнула Петрова, на Саманту и Патрицию. - Так позвони, номер дать?- резко взбрыкнула девочка, прожигая ее черным взглядом и кажется все-таки услышав ее разговор. - Мама-то не научила вежливости? - А батюшка не научил, что ясновиденье это грех? Или это слишком скучная молитва не дошла до нее? - Патриция… - Пожалуйста отстаньте от меня и моего ребенка,- устало вздохнула женщина, потирая виски. - Вы же знали, куда вы шли… И… - И откуда такое двуличие, Саманта, чем тебя так Билан и Ларионов напугали, что после них ты еще долго ревела?- встряла Женя. Девочка резко отвела взгляд, а после чего опустилась на колени и зашлась в истеричном плаче, сильно бьясь головой о стену, сжимая рукав своего платья до посинения пальцев. Мать тут же ринулась к девочке, подхватывая ее, и силясь поднять. - Нет! Они не понимают! Не понимают! И никогда не поймут! - Я же говорила, что детям тут нечего делать,- пробубнила Женя, отводя взгляд и в спешке уходу к операторам, а вместе с ней и все остальные. Саманта стояла в готическом зале незаметно за спиной сжимая материны пальцы, лицо мертвенно-бледное, валерьянка не помогла, и только притупила все эмоции и теперь она была похожа на набивную куклу без эмоций. - Саманта, а вы мне кого-то напоминаете,- хитро проговорил Башаров. - Кого?- она посмотрела на него незаинтересованным взглядом. - Знаменитую Вэнсдей! - Кто это?- от сильной истерики проводить хоть какие-то логические цепочки казалось чертовски сложным не посильным занятием. Марат потупился и обратился к Левину, который до этого прожигал эту странную парочку заинтересованным и каким-то тревожным взглядом. Глаза Саманты бегали по залу, смотря в камеры, не поняла в какой момент видения пошли кромешным и жутким потоком. - Нет!- ее громкий крик разрезал тихую беседу экстрасенсов и ведущего. – У нее перелом носа был! Она была почти в коме! Она была беременна! Как можно бить беременную и говорить про пощечину?! Нет! Мне страшно! Он на отца похож!- расширенные глаза экстрасенсов и операторов встретились, но там ничего кроме кромешного ужаса, все итак без лишних пояснений поняли о ком говорит девочка. Саманта пошатнулась и в последний момент ее подхватила обеспокоенная Патриция. - На сегодня все. Съемка прекращена,- Башаров в спешке вышел из зала, как с него слетел черный и пиджак с улицы послышался громкий виз машины. Саманта приходила в себя уже в гримерке и тут же сорвалась в туалет под предлогом освежиться холодной водой. Патриция дрожащими руками вытащила из черной сумочки блистер таблеток и задумчиво посидев пару секунд выдавила на ладонь все пять штук и быстро запила их водой, громкий стук в дверь, заставил ее вздрогнуть и нервно закашлять. - Я войду? Можно?- Максим облокотился на стол. – Беслан? Или что?- спросил он. - Что? О, нет, семейное насилие. - Бежали? - Из Дагестана,- она поджала губы. - Только про мужчин видеть так умеет? - Да, видения идут одним сплошным потоком все дерьмо мужика видит, и оно наслаивается на ее отца. - Долго это все было? - Десять лет,- она поджала губы. - Хочешь контакты психолога хорошего дам?- он не заметил, как перешел с ней на «ты». - Мы ходили…,- поджала губы. - Не помогло? - Нет,- отрицательно покачала головой. – В школу тоже, на домашнем я сама учу. Она, как директора увидела, то все, школа не рада нам, а мы ей. Они услышали из туалета визг. - Я умираю! - Саманта, неужели мама с тобой не говорила об этом? - Черт, да почему все в один день?- Патриция вскочила и схватила сумочку, Левин не понял, как быстрым шагом пошел за ней, и остановила его, только вытянутая ладонь Николь. - Туалет женский,- на ее лице была кривая усмешка. - Саманта, ты не умираешь! Просто… Черт! Максим,- она выразительно посмотрела на него, тот только молча кивнул. Девочка вышла из здания, жась к матери и боязливо осматриваясь. - Такое будет раз в месяц, Саманта, это нормально,- женщина замерла, чувствуя на семье выразительный взгляд Левина. - Саманта, привет. Ты ведь помнишь меня? - Помню,- девочка обескуражено смотрела на него. - Не хочешь иметь возможно контролировать свои видения? - Можно,- она посмотрела на него в упор. - Может тогда завтра… - Можно. Такси приехавшая за ними, кажется спасло эту неловкую ситуацию. Патриция проснулась от очередного кошмара, резко подскочила на кровати, боясь разбудить Саманту, которая с того момента, как они сбежали в Москву, спала только с мамой. Нервно вздохнула и тихо вышла на балкон, руки потянулись уже к знакомому блистеру таблеток, вновь выдавила пять штук и выпила их, руки нашли в темноте сигареты и зажигалку. Шахид запрещал ей курить все годы проведенные в Дагестане, но пагубная привычка не прошла, и теперь она курила в день, столько же, сколько пила таблеток. Опять кошмар. Они уже четыре года, как проживали в Москве и она поддалась идее пойти на шоу, только уговорам Саманты. Пытались как-то жить, если то, что они проживают вообще можно назвать жизнью. Попытка отвести Саманту в школу не увенчалась успехом, директор потом молча хлопнул и долго слушал ее извинения, Саманта увидела, как он смотрел порно и дрочил при дочери. Теперь сидели на домашнем обучении и приходили в школу, только для написания итоговых и полу-годовых работ. Она открыла цент и начала принимать клиентов по запросам в таро и в прочих вопросах эзотерики. Саманта лишь сидела дома, училась, и иногда выходила гулять по вечерам, украдкой прихватывая ее сигареты, но ругаться не было сил и смысла, ей было сложно сказать, кто из них сильнее травмирован. Видение Саманты теперь шли сплошным потокам, провоцируя сильные истерики, она могла только про мужчин так четко видеть какие-то темные секреты и такое же темное прошлое. Психолог особо не помог, вроде бы была терапия, но результатов не было вообще никаких. Таблетки, которые прописали Саманте также не принесли должного результата, все казалось просто бесполезно. В последнее время Патриция даже боялась оставлять ее одну дома, боялась, что сотворит с собой что-то. Истерики были регулярные, обмороки случались часто, а на руках она видела порезы. О том, что было в Дагестане обе молчали, и лишь Саманта порой заходилась в истерике, вспоминая тот или иной момент из жизни. Саманта спала вместе с ней и она не могла даже отправить ее в свою комнату. Шахид очень плохо относился к каким-то проявлением любви и нежности, а кошмары им снились обоим. Она понимала, что дочь в четырнадцать не должна спать с мамой, но запретить это не могла. Саманте так будет спокойнее, и ей тоже наверно. Но может этот Левин поможет он единственный, кто не смотрел на них плохо. Саманта еле подавила крик и в последний момент успела зажать руками, когда чуть не врезалась в окно, при этом отлично помня, как засыпала возле мамы. За окном стояла Шакира. Шакире было восемнадцать, когда отец и другие односельчане ее убили. Это убийство чести. Из-за этого они бежали тогда, они прекрасно понимали, они следующие. Шакиру похоронили под виноградником в маленьком саду за деревянным бедным и трухлявым домом. Шакиру кто-то подставил, все село решило, что она с кем-то переспала до брака, сплетни быстро разлетелись, а отцу было все равно, его род был опозорен Шакирой. Сестра показывала пальцем на ноутбук, где были все фото участников нового сезона. Кто-то из них. Убийство чести в их селе было обыденностью, ей еще повезло, что не сделали обрезание. Шакире было шесть, когда старая бабка полностью отрезала ей половые органы ножницами для стрижки баронов в старом и грязном стойле, а потом ей диагностировали бесплодие. Отец бил всех без разбора. Развестись, конечно нельзя в Дагестане детей никогда не отдадут матери, они останутся на воспитании отца и матери по отцовской линии. Поэтому Патриция боялась подать на развод, это были бы последние дни, когда они видели бы маму. Она видела, как он бил маму и как брал силой тоже видела. Обычно бил за грязную посуду, за не вкусную еду, за слишком короткое платье, за ее плохое воспитание, за то, что она их плохо воспитывает. Шакира и она просто стояли в очереди, их били за грубость, опять же за воспитание, и просто, за то, что они были детьми своей матери. Пару раз они сбегали к ее родителям, но дедушка в тот раз взял лозу и выпорол всех до кровавых полос, тогда невозможно было даже ходить в туалет, одна кровь была. Шакира должна была выйти замуж за сына друга отца, но кто-то пустил слухи, о том, что она не девочка, тогда ее и убили, кому-то было выгодно ее подставить в толпе она чувствовала чужое присутствие. Шакиру убили быстро просто зашли к ним и выпустили в нее две обоймы. Их ждало тоже самое, только их должны были забить камнями до смерти. А теперь Шакира появилась и говорит о том, что убийца среди новых участников. Саманта звонит Максиму. - Ты что-то про ритуал говорил.