Но им не легче.

Саманта тихо выходит на балкон, где курит Патриция. - Можно?- неловко спросила она, они никогда не обсуждали проблему пагубных привычек. - Бери,- женщина поджала губы, доставая ей новую сигарету, не было сил читать мораль и говорить, как это плохо, когда сама курила. – Только одну хорошо? - Осуждаешь меня?- тихо прошептала она, смотря на мертвую Москву не горело не одного огня, жители устало легли спать, завтра у всех был очередной суматошный и наполненный заботами и трудностями день. - Нет,- опустила голову. – Саманта, меня намного сильнее пугают твои порезы, чем сигареты. Можешь объяснить? - Давай не сегодня,- поморщилась. – Давай просто постоим и покурим,- стряхнула пепел под ноги. – Мам,- неожиданно начала она. – А теперь всегда так будет? Мы всегда будем молчать об этом? Ночь ответила ей тишиной и кромешной темнотой. Утром проснулись по будильнику. Саманта молча поднялась и направилась в маленькую кухню. Поставила вариться кофе и залезла с ногами на черный барный стул, обнимая свои колени руками и кутаясь в большую толстовку, смотря куда-то в одну точку. Патриция лениво поднялась и достала из холодильника хлеб с арахисовым маслом и начала медленно намазывать его на хлеб. В доме тихо, отец был на работе, а мать ушла на рынок. Патриция сидела на кухне, чистя картошку, скоро придет отец, если ужина не будут, то вновь получат все. Воздух был вновь тяжелым и душным, на небе собирались тяжелые громовые серые тучи, наверно дождь скоро пойдет. Если отец под него попадет, то они получат пару пощечин просто за его плохое настроение. Девушка посмотрела в окно, через дорогу жил его жених Шахид в таком же маленьком покосившимся доме, но по разговорам отца она поняла, что жил он все-таки лучше, чем они. Она не хотела за него замуж, но ее никто не спрашивал. Шахид был сыном друга ее отца и их свадьба была логичным союзом дружбы двух мужчин. Шахид был старше ее на десять лет, ему было почти тридцать, по слухам нигде не работал и не выучился, максимум, что мог, это помогать матери таскать ящики овощей на рынке, она владела своей палаткой. Она тоже не учится, отец отправил ее в школу, где она доучилась до одиннадцатого класса, а в институт так и не пустил, слишком умная жена, горе для мужа. Она знала, что у них не сложится, карты Таро, которые она смогла в книжном киоске говорили об этом. Девушка вздохнула и поежилась, из окна резко повеяло ветром, который закрутил в воздухе песок и листья. Она вновь уставилась на миску, и продолжила дальше чистить, эта монотонность навивала дикую скуку и апатию. Она не поняла, в какой момент, дверь тихо скрипнула, а потом она услышала быстрые шаги, последнее, что успела сделать это покрепче сжать нож, но это не помогло, грубый захват за шею и ее прижали к столу. Она сжимала нож так, что пальцы побелели, сзади она услышала тяжелое дыхание. Шахид. Удар кулак рядом с ней и он вырвал нож, теперь приставляя к ее шее. - Поворачивайся,- тихо процедил он, девушка нервно сглотнула очень осторожно развернулась к нему лицом и закусила нижнюю губы, а потом он резко зажал ей рот, чтобы никто не смог услышать ее крик полного страха, когда он взмахнул ножом и ее черное платье разрезало на лоскуты. Нож полетел куда-то на стол, но он только крепко сжал ей горло и наматывая волосы на кулак насильно положил ее на пол. Девушка замерла, и смотрела на него глазами полного страха. - Дома без лифчика ходишь? Вот ведь шлюха при отце так ходить,- хлесткая пощечина впечатала ее в жесткий деревянный пол. Она почувствовала, как укусил ее в шею, это был даже не поцелуй, а противный укус, зубы сжали кожу и оттянули ее. Его сильные руки сжали грудь, а губы укусили за правый сосок, Патриция вздрогнула, но не единого крика или стона не подала. Пальцы спустились ниже, и она почувствовала, как он больно сжимает клитор. - Ну вот сейчас и узнаем, сумела ли ты сохранить девственность до свадьбы иди нет,- противно засмеялся, и делая грубый толчок. Патриция жадно ухватила ртом воздуха, руки невольно сжались в кулаки, ноги попытались согнуться, но в этот момент, он грубо сжал ее шею и вошел полностью. Острая боль пронзила все тело, на бедрах показалась кровь. - Молодец, успела сохраниться,- противно посмеялся он. Девушка попыталась выгнуться, но он снова дал ей пощечину, но шею отпустил, ее прерывистое дыхание разозлило его и он сжав ей грудь входил в нее все сильнее и сильнее. Патриция только кусала губы, она молчала и терпела. Низ живота болел, он продолжал, он совершил последний толчок и в этот момент сверкнула молния и послышался первый удар грома. Он вышел удовлетворенно улыбаясь. - Зато в первую брачную ночь бояться не будешь,- заботливо улыбнулся он, хлопнув дверью. - Чего ты расселась?! Совсем нынешние девки охренели! Надо учить, как отца встречать правильно?! Нет бы позаботиться, зон забрать куртку повесить сушиться, еду разогреть! А ты чего расселась, царевна, блять!- ругался отец, Патриция неподвижно сидела на диване, положив руки на колени. - Он меня изнасиловал,- лишь тихо сказала она. - Кто?- мужчина резко остановился, на его лице застыло выражение полного шока и страха. - Шахид. - Ты кому-то уже говорила? Кто-то видел? Слышал? - Нет, минут тридцать, как ушел. - Дочечка,- он упал перед ней на колени, сжимая её холодные руки в своих. – Ты главное не кому, слышишь не кому это не рассказывай,- он повернул ее голову на себя. – Слышишь не кому не говори, а то придут и убьют тебя, ты ведь знаешь, как у нас с этим все строго. А с Шахидом и его отцом я сегодня поговорю, чтобы тоже не трепались. А насчет свадьбы… Она будет, только брачная ночь у вас не первая не будет. Но свадьбе быть, не переживай. - Я не хочу,- она смотрела перед собой. – Я сегодня наверно забеременела, он кончил в меня. И я не хочу свадьбы. - Патриция, ну что же ты так критично. Ты ведь и сама подумай в этом виновата, не зря за это убивают, я бы убил, если бы моей дочерью не была. Ты ведь платья носила недостаточно длинные, я тебе говорил, что ниже колен это вызывающе и рукава длинные, а у тебя все плечи открыты. И ребеночка вы родите, и какая разница, что он результат изнасилования. А если мальчик, то знаешь, как повезет. - Я не хочу свадьбы. Я заявить хочу. Это неправильно. Неправильно, что убивают. Лучше всю жизнь старой девой прохожу. - Даже не думай!- жесткая пощечина разрезала воздух, а вместе с ней крик и слезы. - Милая, да я ведь для тебя стараюсь,- он попытался ее обнять, но она только оттолкнула его. - Нет! Не хочу я! Не хочу за него! Он меня изнасиловал! Изнасиловал! Не хочу! Он схватил ее за горло, прижимая к стене и сжимая ее скулы. - Слушай сюда, мразь,- процедил он, брызжа слюной. – Ты выйдешь за него, и это не обсуждается. И родишь от него,- ткнул пальцем в плоский живот. – А если убить вздумаешь, то сама пожалеешь, что родилась. А если заявить вздумаешь, то я лично проконтролирую, чтобы убийство чести все-таки состоялась и тебя, забили камнями. Чести в тебе, как минимум не осталось, сколько раз говорил одеваться скромно, нет, они вырядятся сначала, как шлюхи, а потом жалуются,- он отпустил хват и девушка сползла по стене, молча глотая слезы. Шакира тогда стала результатом изнасилования. Конечно никто не дал ей подать заявление, матери она по итогу все-таки рассказала, никто не был на ее стороне, мать с отцом тогда просто усадили ее вместе с ними на кухню и долго говорили, что она сама в этом виновата. Не выйти замуж она тоже теперь тоже не могла, если не девственница до брака, то уже порченная, у нее ведь некого не было кроме Шахида. За другого бы ее не могли выдать, да и у нее даже вариантов не было, за кого бы она хотела замуж. Не за кого. Она учиться хотела, а не замуж. Об этом никто не узнал, им нужно было продолжение рода. Но она не смогла этого сделать. Две дочери, это не считается продолжением рода. То что Шахид будет, как отец не оказалось для нее чем-то неожиданным, она видела, что почти каждая жена убегала от своего мужа к своей, но к чаще к его семье. Конечно, ничего не решалось, ее просто возвращал домой, порой насильно. Первое время думала подать на развод, даже изменить ему на зло с кем-то хотела, но понимала, что бесполезно и банально боялась за свою жизнь и за жизнь Шакиры. Про измену у них доложат, девушки обычно об этом не сплетничали, в основном мужчины да их престарелые матери, которые проводили обрезания девочкам. За измену бы тоже последовало бы убийство чести. Хотя, чести в себе после изнасилования не ощущала. Развода боялась, по факту Шакира бы осталась сиротой. А потом в детстве ей провели обрезания. Она до сих пор не понимает, как это произошло. Очередной летний день, она снова стоит на кухне с фингалом под глазом, Шакира играет во дворе, потом все затихает, а потом ее насильно держит муж и пара его друзей, а она орет в голос. В восемнадцать лет ей начали искать мужа, а потом спустя пару месяцев убили, кто-то оговорил. - Мам, мам, мы едем? Я такси заказала, пофиг на завтрак,- Саманта смотрит на женщину большими глазами. - Ага,- она заторможено смотрит на дочь и берет сумку. Студия, где проходило испытания была какой-то маленькой, половина курила на улице, Саманта же забившись в угол, молча наблюдала за всеми. - Я не могу, я чувствую чье-то присутствие,- возмущалась Шулик. - Наверно других экстрасенсов,- пошутил Левин отходя в сторону. Саманта криво смотрела на остальных экстрасенсов, но пока никто кроме Шулик не лез в голову. - Сегодня была депортирована очередная сбежавшая из Дагестана,- задумчиво прочитал заголовок Саков. - Саманта, а с вами могут поступить также?- спросила Женя. Девочка лишь задумчиво посмотрела куда-то сквозь нее. Шакира стояла буквально за спиной. - Все еще чувствуешь присутсутвие? - В смысле? Ты о чем? - В финале увидимся,- криво усмехнулась и выходит на крыльцо и затягивается сигаретой под недоумевающий взгляд экстрасенсов. Они заходят первыми. Серая маленькая студия. Единственным ярким пятном была Вера Сотникова, остальные четверо мужчин сидели на стульях, увидев их девочка инстинктивно шарахнулась в угол, но мать вовремя удержала ее, Вера только перевела сочувствующий взгляд на них, вчерашний скандал дошел и до нее. - Итак, вам надо понять, кто из этих мужчин стал жертвой маньяка. - Проще сказать, кто из них мог им самим оказаться,- девочка одернула всех недоверчивым взглядом. Первым, кому нужно было пройти экзекуцию был мужчина лет сорока в невзрачных джинсах и белой футболке. - Выпивать любишь. Алкоголик. Кричишь прямо много,- резкий шаг назад. – Как мой отец, также кричишь, только он трезвым всегда был в отличии от тебя,- показала на него пальцем. – Что-то на ш. Как будто шалавы у тебя все. И дочка четырех лет тоже,- оскалилась. – На нее же так орешь. Руки распускаешь. Начальник на тебе отрывается ты на жене и дочери. Крутым себя таким чувствуешь, а на самом деле трус,- протянула она. – Меня даже сейчас боишься,- усмехается. Следующий был блондин лет с кучей татуировок. - Торчок, нюхаешь много,- Вера только сейчас заметила, что все это время девочка крепко сжимала нож, сканируя мужчин. – Ты как будто сам убил?- она непонимающе посмотрела на маму и ведущую, те лишь перекинулись боязливыми взглядами. – Девушка рядом с тобой какая-то. Беременна вроде от тебя. Не смогла. Бесплодие,- резко отшатнулась, пальчики только сильнее сжали нож. – Ты в каком-то трипе домой пришел, избил и все бесплодие. Имя девушки на ю. Тоже экстрасенс как будто. Ты сам, кого хочешь убьешь,- кривится. Следующий. Двадцать лет, прыщи, очки. Типичный ботаник. - На вид тихий, но девушке страшно. И мне тоже,- неожиданно заключила она, и боязливо взяла Патрицию за руку и прижалась к ней. – Не так давно было. Года три или два назад наверно. Младше тебя. Ей лет шестнадцать лет. Она сестра твоя?- пальцы сжимала нож еще крепче. – Изнасиловал ее. Нож вошел, как масло, она услышала свой и материн крики, которые перемешались с другими женскими, нещадно хлестала кровь, заливая собой все пространство. Последний был мужчин лет пятидесяти. - Любовницу вижу,- она устало выдохнула и опустилась на колени. Нож с глухим ударом вошел в пол, и застрял. Саманта устало выдохнула. - Последний,- кивнула она. - Саманта, к сожалению ты ошиблась,- Сотникова стыдливо поджимала губы, понимая, что будет невозможно даже поговорить с девочкой, а ей самой стало просто противно находиться здесь одной среди этих мужчин. Девочка выходит из студии кутаясь в куртку, глаза были абсолютны пусты, и смотрели куда-то сквозь пейзаж. Тишину разрезал противный женский смех. Шулик. Из кармана кожанки торчали ключи, цепко ухватила их, и запрятала в карман джинс. В кожанке и свитере стало жарко, то ли у нее температура поднялась от того, пока читала их. Патриция обеспокоенно смотрела на нее. - Может домой поедем? Ты горячая вся, приедешь, отдохнешь,- она обеспокоенно приложила ладони к ее лицу. - Какая идиллия,- засмеялась Женя, на которую недовольно шикнула Ира. - Прекращай уже, Саманта действительно устала, ей всего тринадцать. - Четырнадцать,- устало поправила девочка. - Тогда пусть она… - Да уймись уже наконец. Сколько можно курятник слушать?- устало спросил Левин. - Мам, ты иди,- мягко улыбнулась. – Я хотела с вампиром еще поболтать,- Краснов, который до этого пролистывал ленту новостей в телефон и пил кофе, резко и громко закашлялся, ошалело смотря на подростка. - Да, да, мы хотели пообщаться о… О… Моде!- выкрикнул он, в спешке соображая, какую отмазку придумать для него и Саманты, взгляд Патриции смягчился. - Позвони, как будешь ехать домой, чтобы не волновалась. Если что номер Максима есть,- совсем тихо прошептала она. Саманта лишь кивнула, и нервно облизнула губы, а после начала вызывать тебе такси под непонимающие взгляд остальных, лишь Максим смотрел на девочку спокойно он давно понял, что она задумала, но хотел ей дать возможность понять самостоятельно, он еще и сам толком не разобрался, как надо работать с Шакирой. Саманта чувствовала себя ищейкой, она даже толком не могла назвать адрес, за четыре года в Москве максимум, куда она добиралась это работа Патриции и то на метро. Теперь она понимала, что не знает не одной улицы, и ей буквально надо было упрашивать мужчину ехать по ее указкам. Таксист только злился и хмурил брови, выворачивая руль и буквально зигзагами проезжая по дороге. Саманта нюхала ключи, а таксист только косился и уже думал вызывать Кащенко. Они затормозили перед серой многоэтажкой, девочка непонимающе посмотрела на него, но тот лишь пожал плечами. - Заплатишь может наконец? - Заплатишь! Заплатишь! Ты за все заплатишь!- кричал Шахид, давая очередную пощечину Патриции. – За то шлюх малолетних воспитала, за то что сама ведешь, как шлюха! Ты есть и шлюха! Саманта тихо поставила сумку, она только пришла из школы. И теперь очень тихо и осторожно высунулась из комнаты. Женщина была прижата к стене, лицо было фиолетовым, а правый глаз заплыл. Увидев дочь, она испуганно замотала головой, молитвенно смотря на нее, но Саманта крепко сжала в руках хлипкий деревянный табурет и с силой ударила отца по затылку, а потом она услышала свой громкий и отчаянный крик. - Нет!- взвизгнула она, и ринулась в подъезд, в панике открывая дверь. Квартиру оказалось найти легко, от ключей шла истеричная и какая-то неприятная энергетика самой обладательницы. Саманта, осторожно сделала первые шаги. Маленькая однушка ответила ей немой тишиной. Саманта плохо представляла, что надо искать, но примерно понимала, что может послужить доказательством. Тогда в день убийства вокруг их дома собралась огромная толпа и в этой толпе она чувствовала чужое присутствие, того, кого никогда здесь не было, и этот кто-то оговорил Шакиру. Теперь же доказательствами ее теории могли послужить какие-то фотографии или записи. В единственной комнате стояла большая кровать и шкаф-купе. Она быстро открыла его стеклянные двери на глаза попался черный толстый альбом. Страницы запестрили сначала черно-белыми, а потом и цветными снимками. На глаза попалась фото сделанное наверно года четыре назад. Пейзаж был знакомым, но сколько таким забытых поселков было во всем Дагестане? Вытащив фото из файла перевернула. Дагестан. 2018. Не подходит, а не могла ли она? Она начала листать дальше, но больше фото с похожим пейзажем она не нашла. В конце увидела лист, который был сложен в четыре раза, подцепила черными длинными ногтями и достала его. На дагестанском написано. Она даже толком-то язык не знала, глаза начали бегать по строчкам, потянулась за телефон, чтобы найти перевод. - Какого хрена?!- возглас полный возмущения разорвал тишину. – Саманта?! Ты, что здесь… - Откуда?- ткнула письмом прямо в лицо. - Может ты сначала… - Откуда?!- от нервов сорвалась на крик, Шулик презрительно посмотрела на нее. - А…,- протянула она. – Поняла. Ищешь виновным в смерти сестры?- ехидно усмехнулась. – Так не там,- облокотилась на шкаф. – И письмо это,- продолжила уже намного тише и как будто чего-то боясь и стыдясь. – Это моей сестры. Мертвой сестры,- поджала губы. - Почему?- глаза девочки въелись в лицо девушки. - Как и твоя. Убийство чести. Письмо последнее, что от нее было. Думали ничего серьезного,- отвела глаза. – И правильно думали! Сама виновата! Нехер было вести себя, как хуй пойми, кто! - Сама виновата? А ты хоть знаешь… - Да успокойся. А я что могла сделать? Я что могла? Ну написала она мне это письмо, а мне что? Сама должна была разбираться, почему я сразу? Двадцать лет, а ума нет, ни чем мы помочь таким, как вы не можем. Не можем. Нас это вообще касаться не должно, это только ваши проблемы, ваши жизни, ваши семьи, вы сами и разбирайтесь. - Какая же ты все-таки сука!- и Саманта сама не поняла, как ударила локтем стекло, и в этот же миг, скривилась от боли, пронзившую руку и выбежала прочь из комнаты. Женя лишь поджала губы и спешно начала убирать стекло с постели. Сестре было четырнадцать разница между ними была шесть лет, сестра была двоюродной и прожила в Дагестане всю свою жизнь. Последнее воспоминание о ней было письмо и это общее фото. О ее смерти узнала уже постфактом, она никогда особо не интересовалась жизнью Сары и тем, чем живет. Знала, что кажется у нее не было доступа к интернету, социальным сетям и прочим благам подростковой жизни. Она была единственной, кто поддерживал с сестрой отношения и то делал это нехотя. Ее убили с помощью пистолета, пара выстрелов и все. Ее отцу потом дали наказания в виде трех лет лишения свободы в поселении. А потом она получила письмо. Это было несправедливо, но ей было откровенно говоря все равно. В конце концов Сара могла сбежать, после этого случая она и вовсе перестала с ними общаться, потом ей написала младшая сестра Сары ничего кроме обвинений там не было. Сара и могла сама сбежать, в четырнадцать лет на это уже были силы и мозги. В конце концов никто не заставлял Сару нарушать что-то. Она даже не знала толком причину. Она считала не нужным во все лезть, женщины и девушки добровольно соглашались на такую жизнь. Они же могли сбежать, в конце концов есть же фонды помощи для таких, как они, она видела рекламу недавно у себя в ленте. Просили пожертований, она смахнула, самой бы прожить. Никто не держал их в этом Дагестане силой, могли сбежать, как Патриция и Саманта, а могли вообще не рожать, что их прям убьют, если не родят? Или аборт делать? За что убийство чести могут совершить? Явно не за такую глупость. И вообще, они же прекрасно понимали правила устоев и общины, зачем тогда специально нарушать эти правила и обрекать себя на верную смерть? В чем проблема ходить тихо и не отсвечивать? В чем проблема не трахаться до свадьбы? В чем проблема быть покорной своему мужчине и готовить, воспитывать и убирать дом, а также выполнять свой супружеский долг? Неужели это так сложно? А главное она не понимала, как это касалось ее? Как она могла им помочь? Это все так было так глупо и наивно альтруистически. Саманта выскочила из подъезда и только сейчас поняла, что совсем не знает, где она, достала телефон и набрала Левина. - Привет, а я где-то. - Где? Саманта? Скинь геолакацию,- среагировал мужчина. – Я позвоню твоей маме, скажу, что едешь ко мне. Саманта опасливо поднялась на лифте на десятый этаж. Квартира Максима оказалась в черно-белых тонах. - Привет,- проговорила она, боязливо озираясь. - Привет, ты проходи на кухню. Голодная? Кушать будешь? - Не хочу,- поморщилась. На кухне уже стояли две зажженные толстые свечи, и маленькое зеркало. - Почему это с тобой не работает?- спросила она, ерзая на барном стуле. - Защита хорошая,- чуть усмехнулся он. – Что там с сестрой? Сегодня она приходила вместе с тобой испытание? - Ее убили четыре года, а мы с мамой тогда сбежали. - Убийство чести, правильно понимаю? Это же обычно наговор какой-то,- он хмурится. - Ее оговорили, сказали, типа не девственница. А вчера она пришла ко мне. Кто-то из них оговорил ее. Я чувствовала тогда постороннего в толпе. Этот кто-то специально это сделал. Думала Женя, оказалась нихрена, но она тоже мне не нравится,- насупилась. - Нам надо… Слушай, я чувствую, но не вижу, что странно, если смерть была насильственной. У вас с ней тесная связь. Кто еще может быть по подозрением? Она что-то говорит? - Она молчит, я только сейчас увидела ее душу. Она теперь всегда молчать будет. Саманта не могла ответить точно, где было лучше, здесь или там. Там остался жестокий отец, а здесь густая пустота и отчаяние. Они с мамой никогда не говорили об этом. А у нее и вовсе начались проблемы, травма полученная там спровоцировала ее способности еще сильнее. Теперь она видела все. Все мерзость и всю сущность некоторых мужчин. Мама надеялась, что здесь они заживут новой жизнью, но новой жизни не случилось. Мама смогла открыть центр, это наверно была их единственная радость здесь. Мама надеялась, что она сможет пойти в школу, наконец завести друзей, возможно мальчика. Но не смогла. Там она была нелюдимой девочкой полной противоположностью своей сестре, замкнутая, забитая и постоянно думающая, как попытаться облегчить жизнь себе и семье, и как если что по тихой убить ненавистного отца. В ее классе она была единственной, кто стал жертвой домашнего насилия, остальные жили спокойно, у многих были просто строгие отцы, которые могли просто наказать, но никогда не применяли силу по отношению к детям и женам, у других же были просто хорошие семье, она в классе была одной, кто столкнулся с этим. Здесь лучше не стало, мама пыталась устроить ее в гимназию с ее знаниями и с тем, что она занималась дополнительно это могло быть очень реально, но при собеседовании, у нее случилась истерика и Саманта выдала все, что увидела. Теперь она училась дома, а друзей наверно так и не смогла бы завести. У них вместе с мамой были кошмары. А Саманта и вовсе переехала спать к ней, настолько невыносимо и страшно было одной. И наверно это была какая-то попытка дополучить любовь и ласку, ведь там, они могли только жалеть друг друга. А здесь их наконец никто не бил, но от этого было не легче.