Part 2.

      Май оказалась до безобразия очаровательной. Она была похожа на Аямэ больше, чем её предыдущие жизни. И это не то, что он мог сам придумать. Так и было. Он помнил всё до мельчайших деталей. Он никогда не забывал ничего, что было связано с Аямэ. И сейчас он словно видел именно её перед собой.        Отказаться не смог. Поэтому спустя два дня мучительных раздумий, вернулся в то кафе и пригласил девушку на свидание. Она краснела от смущения, но ответила согласием. Никогда ему отказать не могла. Возможно, это тоже часть проклятия. В каждой своей жизни она влюбляется в него. Это неизменно.        — Это твой дом? Похоже на дворец Императора. В современном стиле, — девушка с сияющими от восторга глазами рассматривала его владения, куда он её и привёл на очередное свидание.        Ужин дома казался ему отличной идеей. Май не отказала. И прямо сейчас мялась на пороге его дома, словно боялась даже ступать на пол, который кричал о том, что он стоит больше, чем всё, что у неё есть. Такая очаровательная в своём белом платье. И правда, как ангел. Ангел, который заглянул к нему на ужин.        — Проходи, не бойся, — он протянул ей руку, помогая решиться сделать шаг и наконец-то переступить порог дома.        — Пол так блестит, что я вижу своё отражение.        — Это только в коридоре. В других комнатах паркет. Вот, — достав из шкафа новую пару мягких домашних тапочек, Сатору поставил их перед девушкой. — Удобство важнее красоты, так что снимай свои туфли.        — Какая красота. Кажется, я вижу крылья ангела, — Май улыбалась, сбрасывая свои туфли и ныряя в удобные тапочки, которые идеально подходили к её платью. Тоже белые. И на них были такие же белоснежные крылья, как и за спиной Май.        — Я тоже их вижу. Прямо у тебя за спиной.        — Смущаешь меня прямо с порога, — Май покраснела, отводя взгляд в сторону.       Она всё ещё чувствовала себя неловко в его обществе. Ведь до сих пор не понимала, почему он обратил внимание на неё — обычную официантку.        — Я говорю так не потому, что хочу тебя смутить, а потому, что действительно так считаю. Для меня честь принимать у себя дома настоящего ангела.        — Перестань.        — Ладно, идём, я покажу тебе свой дом, — он снова взял её за руку и повёл за собой в сторону гостиной.       Май то и дело восхищённо вздыхала, рассматривая предметы интерьера. Всё дорого и богато. Она права — и правда, словно дворец Императора. Кругом всё кричащее от роскоши. Теперь, спустя много сотен лет, Сатору мог себе позволить всё, что захочет. Он больше не тот простолюдин без монетки за душой. Вечность всё изменила.        В роскоши он пытался заглушить свою боль и одиночество. Не помогало, но лучше так, чем возвращаться к тем дням, когда и есть было нечего. Бессмертие не лишило его чувства голода и нужды.        Чтобы жить так, как есть сейчас, ушло много времени и труда. Чем ещё заниматься, когда твоя жизнь бесконечна, как не копить состояние. Единственное развлечение.        — Ничего себе! — в очередной раз Май не могла сдержать свое восхищение.       За последние пять минут Сатору уже сбился со счета, сколько раз она сказала «Вау» или «Ух ты!».       — Сколько же у тебя антикварных вещей. Словно в музее сейчас. Даже дышать страшно рядом.       — Люблю коллекционировать всякое. Не бойся потрогать, если хочешь. Тебе можно.        — Нет, ещё разобью что-то, а потом в жизни не расплачусь. Иногда я такая криворукая, что лучше мне и вовсе не подходить к таким ценным вещам.        — Самый ценный экспонат здесь — это ты, Май.       Ни одна ваза, картина или даже драгоценный витраж не стоит и доли того, сколько стоит эта девушка. В отличие от материальных вещей, она бесценна. Она — единственное, что он не может держать при себе так же бесконечно, как и эти вещи.       — Ты так говоришь, будто я чего-то стою. Я… если честно, я совсем не понимаю, почему ты обратил внимание на меня. Найти подходящую по статусу даму ведь несложно. Особенно с твоей внешностью и… всем этим, — Май смущённо обвела руками то, что было вокруг. — Иногда мне кажется, что ты просто хочешь поиграть со мной, как обычно, бывает в фильмах. Ну, когда красавчик богатей "влюбляется" в какую-то простушку и всё такое… Мне не хочется думать о тебе так плохо, но иногда я правда так думаю. Вот буквально вчера лежала и думала: «Что он во мне нашёл?» Думала долго и так и не смогла понять. Твоё внимание мне льстит, но я правда не понимаю, чем его заслужила.        — Май, — вздыхая, Сатору неспешно протянул руку, касаясь пальцами гладкой кожи щеки девушки.        Её скромность не знала границ. Даже тогда, тысячу лет назад, она была точно такой же. Имела всё, что захочет, но всё равно оставалась скромной и ценила даже кусочек хлеба. Сейчас у неё ничего нет, она живёт совсем скромно, но всё равно не унывает. В ней нет зависти к тем, кто имеет больше. Ну разве она не настоящий Ангел?        — Ты бесценна. Ни одна другая дама, окружённая роскошью и всеми благами жизни, и рядом не стоит с тобой. Ты дивный цветок, проросший в пустыне под палящим солнцем. Другой такой нет. Ты удивительна своей простотой и добрым сердцем. В твоих глазах пусть и отражаются айсберги, но они вовсе не ледяные. Май, ты заслужила не только моего внимания, но и весь этот мир. Мир, который недостоин тебя.        Этот момент должен был наступить позже, возможно, после ужина. Сатору собирался отвести Май в свою оранжерею и показать ей свою коллекцию цветов, и там, в прекрасной атмосфере, поцеловать её. Но не смог сдержаться сейчас, когда её глаза блестели, а вся она дрожала от волнения. Такая взволнованная и смущëнная каждым его словом.        Он просто притянул её к себе и коснулся губ поцелуем. Его первый поцелуй за сотню лет. Его губы и его поцелуи были предназначены лишь для неё одной. Конечно, он спал с женщинами, но никогда и никого не целовал. Всё лишь ради сброса напряжения. Больше ничего не было в его порывах.        Но ни один секс не сравнится с этим поцелуем и тем удовольствием, что растекается внутри просто от ощущения её губ на своих. Такое дивное и забытое чувство.        Тоска по ней и поцелуям толкала его немного усилить напор и крепче сжать её тонкую талию. Вот что он готов делать вечность — целовать её. Он хотел умереть прямо здесь и сейчас, в её объятиях, чувствуя сладость её поцелуя и бесконечность тепла внутри. Это лучший момент, чтобы уйти. Уйти счастливым в моменте.        Целуя её губы и чувствуя тонкие пальцы, сжимающие ткань его рубашки на груди, Сатору понимал, что больше без этого не сможет. Лёд на сердце таял, а вместе с ним и росла решимость что-то изменить. А может, всё-таки получится?        Может, срок годности его проклятия наконец-то истечёт, и он сможет прожить свою уже смертную жизнь вместе с Май.        — Оставайся со мной навсегда, моя драгоценность.

****

       Обычно дни тянулись бесконечно. Иногда создавалось впечатление, что время вообще не идёт для него. Но в последнее время оно стремительно утекало сквозь пальцы. Месяц. Два месяца. Три месяца. Полгода. Слишком быстро оно уходило. Сатору считал каждый день. Вёл свой своеобразный обратный отсчёт, который слишком стремительно приближался к тому самому дню.        Вроде бы ещё полгода есть, но как же это ничтожно мало на фоне его прожитых столетий. Это просто ничего. Мало. Так мало.        Каждый день с Май был наполнен красками. Самыми яркими и разнообразными. Это была не обычная палитра цветов с банальными оттенками. Это были особенные цвета, которыми она разрисовывала его серую жизнь. Такие же необычные, как и она сама.        Шёл февраль. В этом году он был особенно холодным и снежным. Снегопады практически каждый день. Сатору ненавидел зиму. Зима испортила ему жизнь. Но Май любила зиму, снег, сосульки и холод. Любила лепить снеговиков и бросаться снежками.        Когда ему в спину прилетал комочек снега, а позади слышался задорный смех, Сатору забывал, как ненавидит снег и сколько ему лет. Комкал в ладонях шарик и бросал его в ответ. Именно в такие моменты, слушая радостный смех девушки, он ощущал себя живым.        — Хочу горячего шоколада, — Май так внезапно забегает в дом и тут же набрасывается на него с объятиями. Смотрит ему в глаза и требует порцию горячего напитка, который так любит.        Вся в снегу, продрогшая, с ледяными пальцами, но так приятно пахнущая морозной свежестью. Сатору не сдерживается и целует кончик её покрасневшего от холода носа. Она забавно морщит нос и сильнее сжимает его в объятиях.        — Я бы тоже не отказался, — говорит Мегуми, снимая верхнюю одежду.        Классно они с Май поиграли на улице в снежки, пока старик Годжо грел свои суставы и косточки в тëплом доме, наблюдая за ними из окна. По сравнению с ним они дети.        — Ну вот, кто бы и мне сделал, — Годжо цокает языком, но всё-таки идёт на кухню делать для них горячий напиток, чтобы скорее согреться.        — Иногда Сатору бурчит, как будто ему уже лет двести, — девушка хохочет и хлопает Мегуми по плечу. — Кстати, ты знал, что ты приёмный. Я всё время забывала спросить.        — Да, я знал об этом, — парень закатывает глаза, но тут же улыбается, оценив шутку.       Май такая забавная. Мегуми счастлив тому, что она появилась в их с Сатору жизни. Она буквально принесла жизнь в их небольшую семью. Всё стало другим. И это приносило только радость.       — Но вообще, этому старику уже больше тысячи лет. Осознавай теперь и живи с мыслью, что встречаешься с древним ископаемым.        — Как для тысячелетнего экспоната, он даже очень хорошо сохранился. Может, он вампир? Знаешь, иногда мне даже кажется, что его сердце не бьётся. Забавно, да? — всё так же продолжая хохотать, Май раздевается и бежит на кухню к Сатору, снова накидываясь на него с объятиями.        Мегуми лишь грустно поджимает губы, глядя ей вслед. Кого ему больше жаль, он не знает. Май, которая даже не догадывается, что скоро умрёт? Или Сатору, который считает дни до момента, когда снова жизнь станет серой? А может, он жалеет самого себя? Совсем не хочется терять этот огонь жизни, который разгорелся в стенах этого дома. Хочется, чтобы и дальше всегда было так хорошо, как сейчас. Хочется, чтобы Сатору улыбался постоянно, а не только в определенный промежуток времени.

*****

       — Сатору, — Май тихо зовёт его, перебирая пальцами его светлые и такие мягкие волосы. Уже вечер. Снова начался снегопад. Сатору не отпустил её домой, так что сегодня она в его владениях. Впрочем, она остаётся здесь очень часто.        — Что такое? — отзывается он, прикрывая глаза, наслаждаясь столь приятными прикосновениями к своим волосам. Руки Май несут в себе нежность, которую она дарит ему.        — Как думаешь: могли ли мы и правда видеться в прошлой жизни? — он тут же открывает глаза, сталкиваясь с немым вопросом в глазах напротив.        — Почему ты спрашиваешь? Снова что-то снилось? — в ответ девушка согласно кивает и, к сожалению, убирает свою руку под одеяло, оставляя его волосы страдать без её прикосновений. — Расскажешь?        — Есть ли смысл? Это ведь просто сны.        — Если это тебя беспокоит, то мы можем поговорить об этом. Мне не нравится, когда твои глаза грустные.        Май вздыхает и всё-таки решает рассказать:        — В моих снах я часто вижу тебя. В основном мне снится что-то далёкое, древнее. Люди тогда ещё носили лишь одно кимоно. А ты в моём сне был простолюдином, который украл меня из роскошного дома под покровом ночи, — Май вдруг улыбается, словно её смешит то, что она говорит. — Хотя украл звучит неправильно, я ведь сама хотела уйти. Представляешь, романтика какая снится.        — Да уж, — Сатору улыбается в ответ, но в душе начинается снегопад похлеще того, что бушует за окном.       Май и правда видит свою прошлую жизнь. Самую первую и значимую. Ту, с которой всё началось.        — Всё было так хорошо, а затем… кажется, мой отец убил меня. Иногда я просыпаюсь из-за того, что у меня жжёт в груди. И это так страшно, — тяжело вздыхая, девушка резко прижимается к нему, крепко обхватывая руками. Она дрожит, но вовсе не от холода. — Я понимаю, что это просто сны, но когда просыпаюсь, мне становится не по себе. Ещё и эта непонятная тоска в сердце, которая возникает временами, когда смотрю на тебя. Словно тысячу лет не видела. Так странно.        — И правда, странно, — прикрывая глаза, Сатору крепче прижимает к себе Май.        Какие же точные слова. Словно тысячу лет не видела. Именно столько и длилась их разлука с Аямэ. Май, как ни одна другая её копия, похожа на неё. Словно прямое отражение. Словно она и есть та самая Аямэ, с которой всё началось. Эта девушка отличается от прошлых. Значит ли это что-то?        — А тебе ничего не снится такого? — Май поднимает на него взгляд. В её глазах горит огонёк надежды на его положительный ответ. Она ждёт этого, словно хочет убедиться, что не сходит с ума.        — Я вижу тебя в своих снах постоянно. В разных эпохах. У тебя всегда разное имя, но это, пожалуй, и всё, что отличается. Твоя светлая душа и чистый лик неизменны. Я постоянно нахожу тебя. Это неизбежно случается. Каждый раз приходится начинать с начала, ведь ты не помнишь меня. Но это и не важно, пока я помню тебя.        — Это… то, что тебе снится? — удивляется Май, хлопая своими длинными ресницами, неотрывно глядя ему в глаза.        — Это то, чем я живу. Знаешь, Май, даже если ничего не получится в этот раз, я обязательно найду тебя в следующей жизни. Я и дальше буду нести свою любовь сквозь эти бесконечные века. Я всегда, всегда буду любить только тебя. Я и дальше буду жить свою вечность только ради очередной встречи с тобой. И может, однажды моё проклятие закончится, и я наконец-то смогу умереть вместе с тобой.        Едва сдерживая свои наворачивающиеся слëзы, Сатору прижал Май обратно к своей груди. Он не планировал ей ничего говорить. Сейчас просто поддался эмоциям. Впрочем, вряд ли Май восприняла его слова за истину. Красивое, сказочное обещание влюбленного — вот как всё могло звучать для неё.        Сатору попытается спасти её в этот раз. Но если не получится, он будет жить в ожидании новой встречи с ней. Вот и весь смысл его существования. Жить от и до.

****

       Время, отведённое ему на счастье, стремительно приближалось к концу. Оставались считанные дни. Всего три дня, и злой рок снова настигнет его. Шинигами снова придёт, чтобы забрать ту, которую он любит. Времени оставалось ничтожно мало.        Сатору хотел успеть сделать как можно больше. Сделать Май как можно счастливее. Подарить ей счастливые воспоминания и ту жизнь, которую она заслужила.        В этот раз Сатору хотел успеть сделать то, что не удавалось ни разу за все его столетия. Пусть и в конце срока, но он сделал то, чего хотел. Всего в одно из своих многочисленных перерождений Май стала полностью его. И душой, и телом.        Свадьба была тихой. Без гостей. Только он, Май и Мегуми. Это событие было только для них и больше никого не касалось. Это был лучший момент за многие столетия бесконечного одиночества. Теперь у него есть кольцо и статус мужа. И есть момент, который он никогда не забудет.        — Я люблю тебя, — губы Май шепчут ему слова любви, а затем сливаются с его в поцелуе.       Их первом поцелуе в статусе мужа и жены. И в этот момент, когда тёплые мягкие губы соединяются с его, а тонкие руки обвивают его шею, Сатору ощущает то, чего не чувствовал уже очень давно.        В его груди забилось сердце. Оно стучало быстро и так громко. Сердце больно ударялось об грудную клетку, давая понять, что оно живое и снова выполняет свою функцию, а не просто бесполезно висит в груди.        От столь забытого ощущения Сатору не выдерживает и опускается на колени, крепко сжимая ткань рубашки на груди. Он не может поверить, что лёд, окутывающий его сердце, пропал. Это куда более фантастическое явление, чем его вечная жизнь.        Всё менялось. Ещё одно событие, которого не было раньше. Что же это? Что происходит в этот момент?        — Сатору, что с тобой? — испуганно спрашивает Май, опускаясь рядом с ним на колени, обхватывая его лицо ладонями.        — Всё в порядке, я просто не могу поверить в то, что у меня такая прекрасная жена, — отдышавшись, Сатору улыбается и снова целует девушку. Девушку, которая растопила его сердце.        Вот и ещё одна причина вечность помнить этот день.

****

       — Сатору, я не хочу, чтобы Май умирала. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Спаси её.       Впервые Сатору видел, чтобы его Мегуми так рыдал, как сейчас.        Завтра настанет тот самый день. Сатору не спится. Он не может сомкнуть глаз из-за страха. Сидит в темноте на крыльце дома и смотрит на звёздное небо. Искал утешения и ответы на свои вопросы, выискивая среди россыпи звёзд слова-подсказки. Но ничего не видел.        Теперь ещё и Мегуми пришёл к нему. Сел рядом и зарыдал, как маленький ребенок. В последний раз он так рыдал, когда соседская девочка отобрала у него велосипед и опрокинула в лужу. Тогда ему было четыре. Сейчас уже шестнадцать. Двенадцать лет потребовалось, чтобы снова увидеть его истерику.        Глядя на слëзы парня, Сатору и сам едва сдерживался. Май стала особенной для них двоих. Терять её вот так быстро совершенно не хотелось.        — Я не знаю как.        Это всё, чего хотел Сатору — просто спасти её. Но ни разу не получалось увести её от загребущих рук Шинигами. Он раз за разом приходил и забирал её в потусторонний мир. Не давал ему ни шанса изменить её судьбу.        — Но ведь всё уже изменилось. Твоё сердце снова бьётся. Разве это не знак, что всё может быть по-другому в этот раз?        — Я не знаю, — вздыхая, Сатору касается своей груди, отчётливо ощущая, как бьётся его сердце. Знак ли это к переменам? Точно узнать получится лишь завтра, когда придёт то самое время. — Ложись спать, Мегуми.        — Я уже не усну сегодня, — говорит парень, смахивая крупные капли слёз с глаз. Он слишком взволнован, чтобы лечь и заснуть.        — Тогда пойдём выпьем кофе.        Согласно кивая, Мегуми встаёт и уходит следом за Годжо. Этой ночью они оба не уснут.

****

       — Я даже не знаю, как на такое реагировать, — говорит Май, пытаясь хоть немного выбраться из кокона чужих рук, которые взяли её в плен.        С самого утра все были нервными и хмурыми. Парни буквально не отходили от девушки, преследуя её даже по пути в уборную. Не выпускали из дома, а затем и вовсе усадили на диван и обняли с двух сторон. Так и сидели.        — Что происходит?        Вся эта ситуация уже начинает пугать Май. Такое чувство, будто скоро наступит конец света, а они прилипли к ней, чтобы встретить свой конец всем вместе.        — Всё в порядке, любимая, — говорит Сатору, резко метая взгляд на часы.       Уже совсем скоро. Всего какие-то ничтожные две минуты — и конец. Что произойдёт, он не знает. Возможно, Май умрёт от сердечного приступа, а может, кто-то придёт, чтобы оборвать её жизнь. В таком случае он может попытаться спасти её. Но только в таком случае.        — Ты весь дрожишь. Что происходит? Конец света правда близится? — девушка не на шутку начала паниковать, дëргаясь активнее. Но ничего не получалось, держали её крепко. Мегуми так вообще рыдал, чем пугал лишь больше. — Мне страшно, Сатору. Вы пугаете меня.        — Мне тоже страшно, Май, — только и успевает сказать он, как дверь в дом резко открывается и слышатся чужие шаги.        Сатору вскакивает с дивана в ожидании того самого, кто, похоже, сейчас убьёт Май. Мегуми вздрагивает и цепляется за девушку со всей силы.        Когда будущий убийца входит к ним в комнату, Сатору крепко сжимает в руке пистолет, прицеливаясь. Но когда он узнаёт незваного гостя, рука начинает дрожать.        — Не может быть! — срывается с его губ. — Как это возможно? Почему ты не умер?        — В тот день вступило в силу не только твоё проклятие, мальчишка.        Сатору дрожит от смеси ужаса и страха, видя перед собой причину всех своих страданий. Тот самый человек, лишивший его нормальной жизни. Человек, обрекший его на целую вечность одиночества. Человек, который убил его Аямэ, а сейчас пришёл за его Май.        — Аямэ, моя девочка, — по щекам мужчины текут слëзы, когда он смотрит на испуганную Май.        — Сатору, — тихо шепчет девушка, крепче прижимая к себе Мегуми. Она не знает, что здесь происходит, но готова защищать парня, если потребуется.        — Зачем ты пришёл сюда? — Сатору вновь привлекает к себе внимание мужчины. — Почему ты снова хочешь это сделать? Может, хватит?        — Я не хотел этого тогда и не хочу этого сейчас. Это всё из-за тебя. Чтобы ты и дальше страдал.        — Этой вечности было недостаточно, чтобы наказать меня? Сколько ещё ты будешь упиваться своими глупыми обидами? Сколько ещё ты будешь отнимать её у меня? Просто умри! Исчезни из этого мира!        — А ты всё так же её любишь.        Сатору не успевает понять: был это вопрос или утверждение. Часы, которые он завёл на нужное время, подали сигнал. Он отвлёкся всего на секунду, метая взгляд на циферблат старинных часов. И этой секунды хватает, чтобы снова окунуть его в ад.        Он ничего не сумел сделать. Не получилось обмануть судьбу.       Выстрел. Пуля пронзает голову Май, и та безвольно обмякает в объятиях Мегуми, у которого началась самая настоящая истерика.        Всё за секунду теряет свой смысл.        Не в силах смотреть на Май, Сатору падает на колени, пряча лицо в ладонях. Он не может сдержать в себе поток горьких слёз. Они снова текут их глаз, а горло снова сдавливает петля. В этот раз так же больно, как в самый первый. Его бьющееся сердце разрывается на куски от горя. Кажется, он никогда не устанет оплакивать свою умирающую любовь. Каждый раз больно. Но в этот раз особенно.        — Ублюдок! — слышится отчаянный крик.       Мегуми вскакивает с дивана и, хватая антикварную вазу, злостно швыряет его в убийцу. Мужчина не уворачивается и позволяет вазе разбиться об его голову. На пол летят уже осколки. Хватая один из них, Мегуми в отчаянии бросается на мужчину, вонзая в него раз за разом острый осколок, пока тот не валится на пол.       — Почему ты её убил? Почему?        — Мегуми! — Сатору вскакивает и резко оттаскивает парня в сторону. Лишиться ещё и его он не готов.        — Он убил её… — дрожа от рыданий, парень валится на пол. Сворачивается клубочком и прячет лицо в ладонях. Он не готов был к такому ужасу.        Глядя на него, Сатору оседает рядом. Внутри пустота. В горле застревает немой крик отчаяния. Он всё-таки решается и бросает взгляд на девушку.        Она мертва.        Она снова мертва.        Всё так же умирает, не пожив нормально. Это нечестно.        — Разве она не заслужила нормальной жизни? — спрашивает он, глядя на чудовище в облике человека. — Разве она не заслужила прожить больше? Почему ты снова обрываешь её жизнь в самом рассвете? Почему даже спустя тысячу лет ты всё ещё наказываешь нас вот так?        — Ты сделал это моим смыслом существования, когда проклял меня тогда. Мне приходилось бесконечно смотреть на то, как ты страдаешь. Я сошёл с ума из-за тебя! — мужчина разрыдался, давясь своей собственной кровью и слезами. — Я только хотел наказать того мальца, который возымел наглость посягнуть на честь моей драгоценной дочери. Соблазнил её и опорочил. Похитил из моего дома. А она, дура, пошла за тобой. Какая же глупая. Променяла достойную жизнь на нищету.        — Когда в сердце горит любовь, даже в голоде и холоде ты безмерно богат. Ты столько лет прожил, а так и не понял такой простой истины? Нет ничего ценнее любви. Вся эта твоя роскошь и богатства — ничто по сравнению с любовью. В отличие от драгоценностей, любовь можно нести вечно в своём сердце, потому что только она одна бесценна и по-настоящему важна.        В нём не осталось ничего из того, что было тысячу лет назад. Всё изменилось, стало другим. Одна лишь любовь, которая грела его ледяное сердце, оставалась неизменной. Проверенная временем, целыми веками. Только это было настоящим всё это время.        — Что бы ты отдал, мальчишка, чтобы снова быть с ней? — слышится тихий голос. Голос, наполненный отчаянием и горечью. Возможно, именно сейчас мужчина сожалел.        — Всё, — просто отвечает он.        — Почему?       — Потому что без неё ничего не имеет смысла. Я устал от серых будней существования. Я бы отдал всё, вплоть до своей жизни.        — Ясно. Выходит… я совершил ошибку. Моя Аямэ не заслуживала всех этих страданий. Я не знал, что так будет. Но из-за злости и обиды на тебя продолжал лишать её жизни, упиваясь твоими страданиями, — вздыхая, мужчина поднялся с пола и подошёл к дивану, где лежала убитая им девушка. Сатору не стал мешать, когда тот прижал её тело к себе и зарыдал вновь. — Прости меня, мой птенчик. Папа снова сделал всё неправильно. Но я всё исправлю в этот раз.        Сатору не понимает, что происходит. Он видит, как мужчина целует девушку в лоб, а затем его ослепляет яркий свет. Перед глазами плывёт, тело обмякает, и он валится на пол, лишаясь сознания.        Когда он открывает глаза, за окном уже темно, но в доме горит свет. В голове шумит, а в горле пересохло. Ничего не понимая, Сатору поднимается с пола. Моргает и сразу замечает клочок бумаги, зажатый у него в ладони. Дрожащими пальцами он разворачивает клочок бумаги, где виднелись всего несколько предложений.

       «Проживите эту жизнь так, как хочется, ведь она будет последней. Сделай мою дочь счастливой, и тогда твоя вечность найдёт конец в этом столетии.»

       Сатору несколько раз перечитал написанное, не веря в правдивость этих слов. Но стоило ему метнуть взгляд на диван, как все сомнения рассеялись. Резко подскочив с пола, он подбежал к дивану, падая возле него на колени.        Май мирно спала, укрытая пледом, рядом с Мегуми. Оба живы и невредимы. Кругом не было никаких следов крови или чужого присутствия. Не было никого, кроме их троих.        Не веря своим глазам, Сатору склонился над девушкой, слушая, как бьётся её сердце. Живое сердце. Май дышала, а во лбу не было никакой дыры от пули.        Чтобы убедиться в правдивости происходящего, Сатору резко прикусил свой палец до крови. Наблюдая за тем, как медленно сочится кровь, он ждал, когда рана уже привычно затянется. Всегда хватало пары секунд, но сейчас, даже спустя минуту, она всё ещё оставалась на пальце.        Он больше не бессмертен?        Что произошло после той яркой вспышки?        — Сатору?       Он вздрагивает, слыша тихий голос Май. Она улыбается, глядя на него, и тянет свои руки. Он хватает её руки, целует и ложится рядом.        Впрочем, не важно, что произошло. Ничего больше не имеет значения, когда любовь всей его жизни прямо сейчас жива и невредима в его объятиях. Теперь у него нет времени думать о ерунде.        — Мне снился странный сон, — бормочет Май, устраиваясь удобнее на его груди.        — Это был всего лишь сон. Спи дальше, Май, — он целует её в висок и закрывает глаза. — Впереди у нас долгая и счастливая жизнь.        — Да. Хочу быть с тобой вечность.        — Такой вечности я вовсе не против.        Его бессмертию пришёл конец, а вместе с ним и вечности, наполненной одиночеством. Всё это позади. А впереди уже другая вечность.