Глава 29. Общая обстановка

Сентябрь-Октябрь 1939 года.

      Предлагаю ненадолго отвлечься от столь волнующих новостей и переключить внимание на что-то другое. Со дня начала войны прошел месяц (будем соблюдать временные рамки, хотя подобным анализом события я просто вклиниваюсь в свою жизненную линию), Польша пала после долгого и упорного сопротивления и ее некогда независимое государство превратилось в генерал-губернаторство. Первым генерал-губернатором стал Ганс Франк и вместе с ним в Польше начался всем нам хорошо известный нацистский террор, который постепенно должен был перерасти во что-то чудовищное.       «Поляки будут рабами германского рейха», — заявил Франк буквально на второй день своего правления. Я помню, когда я был еще в госпитале, до меня дошли слухи. Мои знакомые по палате говорили, что какие-то эсэсовцы в Польше собрали пятьдесят евреев на ремонт моста и отправили их на работы. А затем, вечером, после тяжелой работы, этих самых евреев загнали в синагогу, и эсэсовцы уничтожили их всех прямо там. Это были самые первые проявления террора против еврейского народа на территории захваченного государства и даже тогда они ужасали своей бесчеловечностью и бессмысленностью. Их жизни перестали быть хоть сколько то ценными и важными, потому что диктатура заставила забыть во враге образ человека. В глазах эсэсовцев евреи превратились в «Untermensch» или недочеловека. Но от рук новой власти погибали не только евреи; карательные отряды СС также должны были очищать и «защищать» новый порядок от интеллигенции, духовенства и дворянства. Ведь всем было прекрасно известно, что люди, которые умеют думать, понимать и влиять на других — это опасность для нового правительства. Чем меньше люди будут думать, чем больше они будут бояться, тем лучше будет работать государственный аппарат. Таким образом чистки, которые в свое время тайком происходили в Германии, в полной мере разразились в Польше: людей убивали, забирали в тюрьмы, изымали их имущество…всех неугодных и ненужных ликвидировали. Я не присутствовал при этом из-за моей травмы, но я получал новости от своих знакомых из вермахта, которые все еще были в Польше и видели весь ужас своими глазами.       Что же предприняли другие великие державы после начала военных действий в Польше? Ничего серьезного. Никто не начал готовить свою армию чтобы в тот же день напасть на Германию и в корне загубить все начинания. На западе ничего не случилось — французы, которые на тот момент действительно могли представлять для нас угрозу, продолжали сидеть в своих укрытиях из камня на линии Мажино, и чего-то ждали. Ожидания нашего немецкого главнокомандования оправдались — Франция решила остаться в обороне на случай, если мы решим напасть на нее. Время наглядно показало, что никто не решился, вопреки громким обещаниям, защитить Польшу от вражеских захватчиков. Потому что никто из западных держав не хотел войны и всеми силами пытался ее избежать. Для себя.       Вообще французы повели себя крайне странно. Первичное их обещание звучало примерно так: что к третьему дню после общей мобилизации, они будут постепенно наращивать свои силы и оперативные планы. Общая мобилизация была объявлена 1 сентября. И далее, во французо-польском договоре говорилось: «Франция предпримет наступательные действия против Германии с помощью всей своей армии пятнадцать дней спустя после начала мобилизации». Можно сказать, что все эти заявления звучали достаточно убедительно и, видимо, действительно внушали полякам надежду на то, что их спасут. Но ближе к середине августа — позвольте вернуться чуть назад, чтобы понять всю ситуацию — когда всем уже давно стало ясно, что наша немецкая армия планирует наступление, французское правительство неожиданно стушевалось. Правительству Франции было объявлено, что наступление против немецкой армии может быть осуществлено не раньше, чем через два года (то есть в 1941-1942 годах). И обосновывалась эта цифра тем, что Франция к тому моменту может получить помощь Англии и Америки. Таким образом глупость, трусость и нерешительность Франции и Англии сыграла Германии на руку. Генерал Йодль, я помню, в свое время прокомментировал эту ситуацию: «Мы не потерпели крах в 1939 году только благодаря тому, что во время польской кампании приблизительно 110 французских и английских дивизий, дислоцированных на западе, ничего не предприняли против 23 немецких дивизий». Честно признаюсь, что весь военный состав, после начала войны, с замиранием сердца ждал момента, когда наконец французы начнут наступление. Мы боялись этого, ведь нашу защиту на западе было слишком легко порвать: практически все наши войска были переброшены к Польше. Но этого нападения, я повторюсь, не произошло. Мир после польской кампании будто бы качнулся, как маятник, и сразу же встал на прежнее место. Вместе с бездействием Франции и Англии Гитлер старался заверить весь мир в том, что не намерен причинять вред западу. «У меня нет никаких военных целей против Англии и Франции, — заявлял фюрер в своей речи примерно 19 сентября. — Мои симпатии на стороне французского солдата. Он вправду не имеет понятия и смысла сражаться».       Но эти слова фюрера, как и большинство его слов, были крайне обманчивы. Уже 27 сентября Гитлер собрал в имперской канцелярии командующих видами вооруженных сил и сообщил им о своем решении «наступать на запад как можно скорее, поскольку ни Франция, ни Англия еще не готовы вступить в эту войну». Конечно подобного рода высказывания Гитлера было продиктовано тем, что совсем недавно Польша наконец капитулировала. И он, окрыленный столь легкой победой, видимо, свято верил, что Франция падет под натиском немецкой армии также легко, как это произошло с Варшавой. Но после таких заявлений генералы и офицеры, без присутствия фюрера, сошлись на мнении, что Гитлеру необходимо пояснить, что боевой опыт, приобретенный в Польше, не является рецептом для наступления и тем более победы на западе.       После падения Польши весь мир наконец-то увидел на что способна Германия, и это их поистине ужаснуло. И вместе с этим все начали постепенно понимать: они совершили ошибку, позволив Гитлеру демобилизовать Рейнскую область, захватить Австрию, забрать себе Судеты и наконец оккупировать Польшу. Великие западные державы проиграли, как только позволили это сделать.