Рассказать или нет?

      Гавриилу снова снится сон, где он всё контролирует. Во сне он испёк капкейки, но три из них украсил глазурью и запёк там цианид.       Парень был без понятия, что делал цианид на кухне, но сейчас он был очень нужен. — Тунбриель! — крикнул он, — Иди сюда! Раздалось торопливое шаркание и на кухню зашёл младший брат, он улыбнулся, когда увидел капкейки. — Я решил приготовить для нас дессерт, попробуй! — улыбнулся Гавриил, стараясь не показывать раньше времени клыки. — Ты такой добрый! — сказал Тунбриель, поедая капкейки.       Он лишь улыбнулся. Гавриил рассчитал цианид так, что после третьего капкейка брат должен умереть. Цианид в его сне работал так, что после первого капкейка Тунбриель почувствует лёгкое недомогание, со вторым оно усилится, а третий станет роковым.       Кадр сна сменился на ту же кухню, но стол был размыт. Сам Гавриил крепко сжимал Тунбриеля, глаза которого закатились, золотистые волосы напоминали паклю и изо рта вытекала пена. — Жаль, — с наигранной печалью произнёс парень, заглядывая в мёртвые глаза, — что не все люди переносят цианид. Как и ты, братец.       Его улыбка превратилась в оскал, ему явно нравилось то, что он смог и в этом сне убить братца.       Но вот сон закончился. За окном шумели машины, солнце било в глаза, заставляя морщиться. — Просыпайся, — Гавриил услышал голос Тунбриеля и встал, потягиваясь, прогоняя остатки сладкого сна, принимая реальность.       Пройдя в ванную он настроил душ, чтобы из него текла прохладная вода. Парня нельзя было назвать помешанным на гигиене, но душ он принимал каждую неделю.       Окончив наслаждаться душем, Гавриил направился на кухню, надев на себя только чистые трусы и шорты.       Тунбриель заканчивал раскладывать завтрак по тарелкам. Он приготовил панкейки с мёдом, которые получились довольно жирноватыми. — Снова что-то снилось? — спросил он у Гавриила, накалывающего на вилку кусок сладкого панкейка. — Да, — кивнул он, — мне снился ты. Я приготовил капкейки и мы пили чай.       «А потом ты умер», — продолжил в мыслях Гавриил, но в слух, разумеется, ничего не сказал.       Такие сны часто снились ему лет с двадцати. Часто он чувствовал себя каким-то неправильным, неверным, а его брат всегда был таким идеальным и до ужаса правильный. Он не должен был существовать. Но он не мог его убить.       Тогда ему начали сниться сны, основанные на его желании убрать брата из жизни. Сначала они ему не нравились, но постепенно он даже вошёл во вкус. И начал обожать эти сны.       Доев блины он начал собираться, еле как надев брюки, которые были ему чуть малы, он направился в ближайший парк. Там его ждали друзья. Хотя друзья сильно сказано.       Тридцатилетний закладчик Интрудер или же, как он называл его, Шесть, двадцатилетний худой паренёк, который предпочитал зваться Эн и в эту компанию затесался Сезар Торрес. Он выглядел лучше их всех вместе взятых. Как какой-то миллионер, который для своего развлечения сидел с плебеями.       «И что ему тут интересно?» — раздумывал Гавриил, вспоминая Торреса, брюнет, с мягкими щеками, вечно носящий красный галстук-бабочку казался ему странноватым. Наконец, он пришёл в парк.

***

— Я собираюсь купить сигареты «Red Horse», — начал Интрудер, отщитывая деньги, — пойду в местный ларёк. У Гавриила сразу же загорелись глаза и он попросил купить ему пачку. — Ты вообще видел цены? Одна пачка стоит два доллара! — Купи мне сигареты, пожалуйста! — визгливым голосом проговорил Гавриил, словно капризный ребёнок. — Ладно-ладно, только не ной! — отмахнулся Шесть, шипя себе что-то под нос. Сезар купил себе немного алкоголя, чтобы насладиться им в компании самого себя.

***

      Когда они сидели и говорили около его дома, Гавриил вынул сигарету и, убедившись, что брата нет, закурил. Дым отдавал какой-то сладостью, типа вишни или чего-то подобного.       Это расслабляло. Гавриил улыбнулся, но тут он заметил в окне Тунбриеля. Младший брат смотрел на него со смесью грусти и недовольства. — Эээ мне пора, — мямлит Гавриил, вставая. — Куда? — спрашивает Сезар, лениво попивая алкоголь. — Домой.       Он чувствует на себе удивленные взгляды, но боится поворачиваться и и шагает домой.

***

— Опять за старое, да? — голос Тунбриеля звучит слишком серьёзно. Он кивает, цокая языком. — Ты хоть понимаешь, что убиваешь здоровье? Или ты дурак?       Гавриил вздыхает глубже, чтобы высказать ему всё, что думает, но его перебивают. — Я испёк вишнёвый пирог для нас двоих, братец. И ты точно не уйдёшь никуда, пока не съешь хотя бы три куска, они полны вишнёвого варенья! — Гавриила крепко обнимают. — Э… спасибо? — хлопает глазами старший, сняв верхнюю одежду. — Несмотря ни на что я всё равно тебя люблю, мой милый старший братец! — Тунбриель обнимает, поглаживая длинные и мягкие, будто шёлк, волосы Гавриила.       В этот момент Гавриил думает, что он всё же не будет рассказывать ничего Тунбриелю, ему не хочется портить момент.