Часть 1

Пальцами он стучал по подлокотнику трона. Скипетр лежал у ног, поблескивая драгоценными камнями. Василевс был озадачен, тело под дорогими пурпурными одеждами было напряжено. Непрекращающийся стук его пальцев эхом разносился по пустому залу, звук играл на мраморных колоннах, уносился ввысь, но каждый раз возвращался. Правитель чувствовал, что сходит с ума, но действительно слышал в этих звуках лишь одно имя. Забава. Прошло два дня, когда она предстала перед ним. Благородная, но спесивая красавица серьезно тронула его сердце. Василевс никогда не испытывал любовь с первого взгляда, но, кажется, сейчас он чувствовал сердечное смятение, от которого начинает заплетаться язык и загибаться ноги. Он оказался покорен славянской девушкой. Возможно, так сыграло его долгое воздержание от сладостных утех, но Забава разительно отличалась от умасленных византийских красавиц. В ней было что-то другое. Посде ее появления его черствое сердце начало стучать чаще. Нетронутое трудностями лицо, изящная точеная фигурка и вздорный характер Забавы великолепно ложились на его личные представления о своей невестке. Но отдать ее своему сыну теперь? Он не смог бы и при всем желании. Он захотел Забаву. Сердце отяжелело, едва она открыла свои очи, с вызовом глядя в глаза. Смелость, упрямство, и такая юная неопытная игра в рассудительность. Она была отчаянно храброй и даже высокомерной. Нрав царицы. Забава… имя кололо на языке иголкой. Губы словно две живительные ягоды, лицо так светло, что хочется смотреть в него вечность; стан так и манил приласкать эту строгую голубку, наблюдать, восторгаться… Василевс глубоко вздохнул. Когда еще он мог признаться самому себе, что его сердце грубо пронзают доселе невиданные чувства? Или это мираж? Его первый брак был по расчету, юный наследник трона не знал, что такое любовь, а уж о страсти так тем паче не ведывал. Жена давно почила, оставила этот бренный мир, своего сына и мужа, но вряд ли о ней стоило бы вспоминать с теплотой. А одно лишь воспоминание о смелой Забаве, что, презрев приличия, ворвалась в тронный зал и начала вещать ему о справедливости в этом и так непростом мире, пробуждало в Василевсе отголоски собственной юности. Он, как и она, был полон надежд и видел этот мир ярким, страстно желая привнести в него свою честную лепту, пока не понял, что честь вовсе не нужна никому. Тем более народу. Забава была связана с троном — мысли в голове только и кружились вокруг этих двух слов. А сердце, меж тем, наполняло сладострастное чувство, жаждущее продолжения. Император закрыл глаза и представил светлый лик Забавы в своем сознании. Действительно сладко. Он причмокнул губами. Да, немолодой византийский император чувствовал, как грубо наполняет его существо приятная истома, как на языке проседает легкое волнение от того, как смотрит на него Забава. Его тело парило над всем живым, он словно перестал видеть мир перед собой, только она и только Забава открывала в нем ощущение полной безмятежности, давала надежду. Ее имя на языке ощущалось медовой сладостью. Лишь бы только коснуться ее, поцеловать сладкие губы… Всего через два часа ее муж лишится головы. И она придет; о, конечно же она придет к нему и тогда… он предложит ей титул своей жены не только в постели, но и на троне. А что? Она из королевского рода, а ее дядя, — Князь Киевский — даст своей племяннице достойное приданное и еще… Непривычно, слишком непривычно… Он привык получать нужное сразу, но когда дело касается особ царских кровей, это сделать труднее. У нее есть защита, но насколько она будет эффективна, если они будут играть на его поле? Пешки заокеанского царя вряд ли когда-либо поймут его действия, так что беспокоиться о том, что кто-то ему помешает, он не стал. Все равно три богатыря рано или поздно поедут домой. Только без Забавы. Она остается здесь.

***

Время было почти обеденное. Император в нетерпении перекидывал украшенный драгоценными камнями посох из рук в руки и следил за ленивой мухой, которая медленно ползла по полу, с черной плитки на белую, оттуда снова на черную… минуты длились бесконечно долго, муторным ожиданием сверля душу. Василевс неоднократно бросал взгляд на дверь. Вооруженные до зубов солдаты смирно стояли у нее, охраняя своего повелителя. Забава решила опоздать? Он вздохнул. Вряд ли. Она не упустит возможности последний раз увидеть супруга. Несмотря на обвинения, она точно захочет с ним поговорить, а мальчик будет утверждать, что невиновен… Василевс запрокинул голову и задумался. Она может поверить Елисею. Тогда все пойдет прахом, а он не мог этого допустить. Она же его любит. Думает, что любит. Василевс крепко сжал посох. Один из камней впился в мягкую нежную ладонь, но мужчина не повел и бровью. Муха остановилась у его ног. Его взгляд был полностью сосредоточен на двери. Один из солдатов зевнул. Она. Не. Должна. С ним. Говорить. Этот счетовод в два счета сможет уговорить свою жену поверить ему, привести доказательства, поведать о своей любви. И она ему поверит. О да, она ему поверит! Нет, он не должен этого допустить! — Слуги! — громко заявил он на весь зал, — отрубите Елисею голову. Исполнять прямо сейчас, — приказал византийский император и его нога в ипондимате опустилась на ленивую, изнеможенную жарой, муху. Повторять не пришлось. Тут же, палач, который стоял в темном неосвещаемом углу тронного зала, сделал несколько шагов, выходя на свет. В одной его руке находилась рукоять черной секиры — именно ей рубились все головы нежеланных его семье подданных. Так будет и сейчас. Василевс не смог спрятать ехидную улыбку. — Да, и… — он лениво протянул, ткнув пальцем в сторону секиры, — принеси голову Елисея мне на блюде, а после — кинь свиньям. На более он уже не сгодится. Палач, чье лицо было скрыто, едва заметно кивнул и быстро покинул зал, идя исполнять черную волю своего повелителя. Отрубить голову совсем нетрудно, если заточен меч. Император не стал мучить преступника, повелевая сменить секиру на незаточенный топор, в этом он проявил свою высочайшую милость…

***

— Он долго не мучился, государь, — произнёс вельможа, держа в руке серебряный поднос с окровавленной головой бывшего счетовода. Некогда ясные глаза Елисея закатились, явив Василевсу белесую мертвенную часть, отчего владыка скривил лицо, обводя глазами результат своего решения. Рука его сжалась на обитом бархате подлокотнике трона. Василевс дернул рукой, чтобы голову унесли прочь. Слуги тотчас удалились, оставив его в одиночестве дожидаться вдову. Он ни секунды не сожалел. Решение было быстрым и определяющим будущее. Сомнения покинули мысли Василевса, когда он понял, что только этот исход ему принесет долгожданное удовлетворение. Он не ошибся. Он чувствовал настоящее облегчение.

***

Наконец, она явилась. В ярком красном сарафане Забава напоминала маленькую девочку, нежели замужнюю женщину, коей она являлась полчаса назад. Теперь она вдова, но никогда об этом не узнает. И снова ее надменное лицо, высокий лоб, красивые черты лица и поднятый подбородок — она вновь явила себя Василевсу во всей славянской красе. Девушка сделала несколько быстрых шагов по направлению к его трону и остановилась у самой первой ступени. Ее ножка в сафьяновом сапоге громко топнула два раза, прежде чем она заговорила. — Ну и где же он?! — глаза племянницы Князя Киевского метали молнии. Полная решимости увидеть супруга, Забава в юной своей нетерпеливости повертелась по сторонам, прежде чем понять, что кроме императора и стражи, в тронном зале никого нет. Василевс на мгновение помедлил с ответом. Его темные глаза начали рассматривать девушку, но под пристальным взглядом неуемной особы, он кашлянул и приветливо улыбнулся. — Забава, душенька моя, что ж ты так неласкова со мной? — Валилевс поднялся с трона, взял в руки посох и медленно спустился со своего пьедестала, — давай-ка лучше мы с тобой прогуляемся по саду, у меня чудесный сад, знаешь ли… — Не нужен мне ваш сад! Мне нужен Елисей! Ведите меня к нему! — Забава раскраснелась, топнула ногой и уперла руки в боки. — Как некрасиво, Забавушка… — он цокнул языком и протянул ей руку, — я к тебе со всей душой, а ты хочешь говорить с недостойным тебя мужем, что уплыл с любовницей за море… Ай-ай, — пробормотал он ласково, — как ты можешь так себя вести? Забава поначалу не поняла его слова про измену или не сразу приняла их в расчет, поэтому начала громко возмущаться. Василевс не противился, молча слушал ее возгласы, пока девичье лицо не погрузилось в раздумья, а на лбу не пролегла морщинка. — Погодите, Елисей уплыл за море с какой-то женщиной? — голос ее дрожащий, словно пламя свечи на ветру, показался Василевсу неяркой вспышкой горя. Но потом у Забавы загорелись глаза и она упрямо и твердо сказала ему в лицо, — врешь! Он не мог так поступить! Мог или не мог — какая теперь разница? Все равно Елисей уже мертв, тело его скоро сгорит, а голова вот-вот будет съедена свиньями со скотного двора. Поэтому Василевс даже не думал вступать в распри с Забавой на тему возможных измен ее мужа. Пока ее первого мужа. — Забавушка, понимаю, как это больно. Особенно, когда ты узнаешь, что сбежал он с девицей из моего гарема. С моей любимицей Фатимóй. Она прямо с исламских земель, за ее красоту я когда-то отдал очень много золота… но женское сердце никогда не бывает спокойным и ровным, Забавушка, так что она уничтожила свою верность ко мне и отдалась Елисею, — император притворно горько вздохнул и опустил голову, чтобы казалось: он грустит. Его слова возымели невероятный эффект. Девушка, сначала не желавшая его слушать, сейчас стояла, открыв рот. Покрасневшие щеки ее были мокры, большие глаза — полны слез, которые она вытирала большим рукавом, поперев все приличия. Казалось, еще немного, и она заревет в голос, усядется на пол и будет горько рыдать. Если быть откровенно честным, то Василевс именно этого и хотел, потому что нет ничего более легкого, чем руководить тем, кто потерял надежду и опору в лице одного человека, пусть этот человек являлся обыкновенным счетоводом, с которым никто не считал нужным считаться. Сейчас, смотря, как Забавушка отошла к мраморной колонне, оперлась о нее и упала, он мог быть уверен, что все идет отлично. Он не мог ожидать, что все пойдет настолько гладко, но царские корни в этой возвеличенной княжне сыграли ему только на руку. Такие женщины не ожидают предательства, не ожидают измены, а факт случившегося размазывает таких как она словно масло на хлеб. Несомненно Забаве сейчас было больно. Несомненно горько. Какая же она совсем юная, недалекая… красивая… — Беда наша в том, что нет среди нашего брата стабильности, — негромко произнёс он, подходя к девушке близко, — я не хотел говорить тебе это, Забавушка, однако ты должна знать правду. Какой бы горькой она не была. Его посох прогремел, а Забава кивнула, все еще продолжая захлебываться слезами. Василевс не стал долго ждать и пальцем приманил ближайшего стражника. Человек в ярких доспехах подскочил на месте, тут же оказываясь рядом. — Что прикажете, господин? — Отведите княжну в выделенные ей покои, — спокойно сказал Василевс, намереваясь уходить. Однако Забава запротестовала. Она быстро поднялась на ноги, поправила сарафан и что-то уже начала говорить слабым голосом, но император подошел к ней. — Не надо спорить, золотце мое. Отдохните у меня во дворце. Так всем будет лучше, — елейно пропел он и взял дрожащую девушку за руку. Она еще не отошла от рыданий. Василевс погладил ее раскрасневшееся чело и поправил волосы. Забава, как ни странно, не обратила на это никакого внимания. Тем лучше. Забава ослабела. Рассказ об измене супруга нанес ей серьезную рану, от которой она оправится явно не скоро. Даже самую сильную любовь можно сломать, а обломки выбросить. Любовь до гроба — сказки, в которые принято верить в народе. А что такое любовь? Просто мимолетное чувство или все-таки вымысел? Ответ на этот вопрос Василевсу предстояло выяснить. Забава ушла, а он так и остался стоять на месте. Тело уже начало ломить, когда он оперся рукой о драгоценный посох и на лице императора появилось задумчивое выражение… Забава является потомком Рюриковичей, дядя ее, как все знают — правит сейчас в Киеве, на земле Русской. Повязать себя узами с такой семьей будет для Василевса удачным подарком судьбы и отличным ходом на доске власти. Дети, рожденные в таком союзе, по обыкновению имеют больше прав и претензий на трон. Любой из двух тронов, если быть точнее. Дети… а что же делать с непутевым сыном? Леонид напоминал ему о долге, одним своим присутствием навлекал беду на царственную голову отца. Не сосчитать, сколько невзгод пришлось претерпеть бедному отцу и сколько еще предстоит… если только… Забава не родит ему детей. На лице заморского императора проступила улыбка.