Часть 2

Прошло несколько дней, прежде чем Император посетил ее покои. Забава не выходила из них вот уже два дня, не пила, не ела и даже не вставала с постели. Василевс несколько раз отправлял придворного лекаря к несчастной вдове, но это не приносило никаких результатов. «Княжна занемогла» — ответ раз за разом отскакивал эхом от колонн и потолка зала. Василевсу ответить на это было нечего. Сам он не смел тревожить Забаву, потому что не желал, чтобы время болезни плотно существовало в ее воспоминаниях с ним. Единственным выходом оставалось подчиниться времени и ждать. Ждать, когда она поправится, когда встанет с постели и, наконец, захочет поговорить. Пока рядом не было Забавы, император погрузился в меланхолию и вряд ли сильно отличался от убитой горем.

***

Шло время. Три Богатыря так и не дали о себе знать, их следы все ярче покрывались неведением, об Елисее уже никто и не вспоминал. Забава, встав с постели, первым делом засобиралась домой. Об этом сразу сообщили Василевсу. Он явился в ее дом почти вовремя: у крыльца дома уже стояла запряженная повозка с лошадьми, нагруженная вещами. Слуг в доме уже не было. Василевс не стал долго ждать и приказал слугам отнести все вещи, что готовились к отплытию, во дворец, а сам вошел в дом. Большое и уютное раннее гнездо напоминало сейчас развалины храма. Забава торопливо запихивала кучу одежды в мешок, не утруждая себя ее разбором. — Забавушка, я вижу, что сумка уже наполнена, — аккуратно начал мужчина, — может стоит убрать оттуда вещи твоего мужа? В ответ на это Забава кинула в него многозначительный взгляд и как ни в чем не бывало, продолжила собираться. Она была полна решимости, в ее резких движениях можно было легко распознать злость. Она даже покраснела. Валилевс в свободном дорожном костюме уходить не торопился. Он махнул синей мантией и расположился в удобном деревянном кресле, который одиноко стоял посреди комнаты. Удобнее устроившись на алой бархатной подушке, он продолжил: — Душенька моя, ну какой Киев? И снова ему не было ответа. — Останьтесь у меня, негоже девушке, да еще и одинокой, отправляться в путешествие одной. Богатыри ваши не приехали, — Василевс лениво потянулся, — а князь Киевский наверняка занят своими царскими делами. Куда торопиться? Забава не выдержала. Глаза ее сверкнули аки камни, и она гневно воскликнула: — Не надо мне этого говорить, император! Ваша доброта мне не нужна. Я поеду и все тут! — и она привычно топнула ногой по каменному полу. Любой другой император бы оторопел от такой наглости, повелел запереть в темнице нахалку, но Василевса только забавляла ее дерзость. В конце концов, что она сможет сделать? Она одна в чужой стране, где никого нет, кто смог бы удовлетворить ее желание уплыть к дяде. Ее вещи уже наверняка лежат в царских хоромах, которые он выделил ей, как своей будущей жене. Василевс отлично понимал, что с таким характером, как у Забавы Путятишны, играть вряд ли получится, да и ждать покорности тоже не стоит, однако разве это могло напугать того, кто больше не ведал своей жизни без этой девушки? Во все года редко когда у девушек спрашивали согласие на брак… Воздух дома, в котором жил Елисей, давил на грудь. Василевс мечтал покинуть поскорее это место, однако быть резким с племянницей русского князя не хотел. Между тем, девушка прекратила сборы и пыхтя, старалась вытащить вещевой мешок на крыльцо. Добрых пять минут Забава и тащила, и тянула, и толкала тяжелую сумку, пока в итоге не выдохлась, села рядом и уперлась взглядом в пол. Наконец, Василевсу это надоело. Наблюдать за представлением было, конечно, забавно, но у него вряд ли было столько времени, как у нее. В конце концов, он уже не молодой. А наследники нужны уже срочно. Медлить он не стал. Поднявшись со стула, он подошел к Забаве и одним резким движением поднял ее с холодного пола. Девушка тут же запротестовала. — Забава, я рассчитывал на ваше содейство, — только и произнес император, прежде чем позвать стражу и приказать отвезти упирающуюся и орущую княжну в карету. — Да как вы смеете?! Отпустите меня, эй, вы! — последнее, что произнесла Забава, прежде чем за ней захлопнулась резная входная дверь. Василевс остался один. Невероятно… Он действительно украл ее из дома, где она так долго жила с Елисеем, любила его и была счастлива? Как она затуманила ему разум… Скромный гаденыш-счетовод держал в руках бесценное сокровище! Его жена отдавалась ему каждую ночь, а он наверняка нелепо и стыдно смаковал ее прелестное юное тело на смятых простынях массивной кровати! Но теперь он мертв! Влюблен, он просто в нее влюблен. Туман, который скоро спадет и всего-то нужно подождать годик. Наверное. — Сожги дом, — бросил он напоследок стражнику и с разбегу сел на коня. Конь едва слышно хрипнул.

***

— Нет, надо было взять ее прямо в том доме, чтоб ее! — раздраженно воскликнул Василевс, когда уже не было мочи терпеть стенания и крики Забавы, заточенной в хоромах, — она вытрясет из меня душу, ей-Богу! — и он заходил в очередной за этот час раз по кругу. Золотая цепочка на шее звенела при каждом движении автократора . — Господин, — начал увещевать низенький седой паша, повторяя траекторию движений полного императора, попутно поддерживая свой головной убор, дабы ценная вещь не попала им под ноги, — уверяю вас, вы все сделали правильно! Девчонка успокоится, не может же она голосить недели подряд. Уверен, она сдастся вам на милость уже завтра! — Нет, — твердо возразил ему Василевс, — она не станет отдавать свою и честь и свободу так просто, — и остановился, явно о чем-то раздумывая. Потом покачал головой и снова продолжил бороздить по кругу свою большую спальню. — Господин, вы верно все говорите, однако, кхм… Свобода уже мало что будет значить, если она понесет от вас в короткие сроки, — высказался паша и император тут же прекратил ходить кругами. Он остановился, внимательно посмотрел прямо в глаза Удимур-паше и на лицо его появилось радостное выражение. — И она не сможет покинуть мой замок! — воскликнул император. — Ее не спасет даже дядя, — кивнул старик, — сейчас она очень расстроена, зла, но скоро это пройдет, господин, даже не сомневайтесь, — подытожил он, не сводя глаз с лица Василевса.

***

Прошло еще некоторое время. Удимур-паша оказался прав, — Забава замолчала и не делала новых попыток выломать дверь. Возможно так сказалось отсутствие еды и воды на долгий промежуток времени, и Василевс хотел думать, что после такого она станет более послушной. Совсем скоро он стоял перед ее дверью с подносом еды в руках. В пухлой руке звенели ключи. Его встретил душный запах комнаты, а сама Забава лежала на постели без движения. Она спала. Василевс бесшумно приблизился к бледной обессиленной девушке, ставя поднос с фруктами на прикроватный столик. Какая красивая… совсем скоро — моя. Густые пушистые каштановые волосы Забавы облаком лежали на ее подушках. Мужчина долго рассматривал девушку, прежде чем пухлая рука, наконец, преодолела барьер между ними. Пальцами он прикоснулся к ее ланитам, обласкал их и перешел к губам. Как только он коснулся ее покрасневшей щеки, Забава негромко всхлипнула… От этого у Василевса защемило сердце. Девушка прерывисто дышала, ей очевидно снился сон… Сердце Василевса болезненно сжалось. Странное чувство, кажется что-то ложное, прокатилось по телу. Это заставило его поморщиться. Мрак темных углов хором сузился до размера его ладони и мужчина опустился на подушку рядом с ней. От нее сладко пахло вишней. Он закрыл глаза. Забава сейчас с ним, в его замке… Она будет его женой, идти ей некуда…

***

Василевс проснулся от резкого ощущения щекотки. Комнату освещал утренний свет, который щедро лил из открытых окон. Он разлепил глаза и тут же попытался подняться, но не смог. Забава кулаками била по его груди, отчего длинная золотая цепочка сползла вверх и обвила шею, а медальон оторвался и теперь лежал неизвестно где. — Зачем вы меня заперли? — визжала Забава, натягивая цепочку на полной шее Василевса на себя. В ее глазах было легко прочитать ненависть. Обескураженный Василевс не сразу понял, что происходит. А когда понял, едва сдержал себя от расправы над нахалкой. Император одним движением скинул с себя Забаву и поднялся на ноги. Он в шоке воззрился на наглую деву, которая несколько часов назад едва дышала, обессиленная голодовкой. Откуда у нее взялись силы? — Как ты посмела попытаться принести вред мне, самодержавцу? — вскипел он и скинул поднос со столика. Фрукты шумно рассыпались по полу, некоторые мягкие плоды лопнули, оставляя липкие разводы на полу. Забава вздрогнула и отстранилась, но это не помогло. Гнев Василевса был велик. Он обошел кровать и одним быстрым движением намотал густые девичьи волосы на кулак. Девушка забилась в попытке вывернуться, но у нее не получилось. Крики и слезы тоже мало чем помогли. Лицо Василевса неожиданно приняло агрессивную форму. — Отпустите мен-меня… — прошептала она, когда император приблизился к ее лицу вплотную. От вида беззащитной Забавы, у Василевса возгорелся аппетит. Нет, он не хотел есть. То был голод иного толка. — А ты знаешь, Забавушка, что за такие действия отрубают голову? — рука, державшая волосы не дрогнула даже под пристальным голубым взглядом. Василевс был близок к тому, чтобы прижать ее к себе, но ситуация с цепочкой больно задела по его самолюбию. Да как она вообще посмела! Она опять попыталась отстраниться, но снова была обречена на провал. Сарафан мятым облаком окутывал тело, мешая нормально двигаться. Грудь поднималась из-за частых вздохов и Забава, в попытках освободить волосы из цепкой руки императора, не замечала, каким взглядом он рассматривает ее тело, особенно пожирая грудь. — У тебя слишком мало сил, Забавушка, — в итоге сказал он и отбросил девушку на кровать. Затем поднял с пола разбитую грушу и кинул с ней рядом, — на, поешь.

***

Она со вздохом опустилась на кровать. Сейчас, когда ее тело так ослабло, она вряд ли сможет дать какой-либо отпор императору. Даже словесно в разговоре от нее толку мало. Сейчас бы поесть… Тяжелый сарафан нещадно давил на исхудавшее тело. Забава закрыла глаза, чтобы солнечный свет не бил в лицо. А еще, чтобы не видеть императора. Что же он хочет от нее? Зачем запер? Неужели хочет взять в заложники и объявить войну дяде? Она даже не оправилась от гадкого поступка Елисея! Зачем он так измывается? Тоже гаденыш! Яркий сочный запах разбитой груши, лежавшей рядом, неслабо щекотал ноздри. Нет, она не станет есть еду с пола, пусть он хоть станцует ради этого! Очень хотелось запустить фруктом и попасть в умасленное лицо Василевса, но сил было слишком мало. Может быть все же… Нет! Она выберется из его дворца, только сейчас отдохнет и наберется сил… Она открыла глаза от того, что ее резко подняли на ноги и прижались к губам. Помутненное состояние Забавы не сразу поняло, что ее целует никто иной как император Василевс и от этого ей стало совсем плохо. Она замычала прямо ему в рот. Это не подействовало. Поцелуй стал глубже, страстней, а лямки ее сарафана под натиском нежных рук мужчины сползли вниз. Она сделала провальную попытку разорвать поцелуй, но ничего не получилось. Он владел ее губами как своими. От почти недельной голодовки у нее не хватало сил. У нее отчаянно не хватало сил…

***

Столь страстный поцелуй был наградой за ожидание. Василевс томился в огне своих чувств, все чаще стараясь прикоснуться к Забаве. Он уже и не помнил, что что произошло несколько минут назад, похоть застелила разум. — Ты такая красивая… — с хрипотцой прошептал он, едва поцелуй закончился. Девушка дернулась и, казалось, не совсем поняла, что происходит. Полные слез глаза смотрели на него безрадостно и даже как-то безразлично. Он провел руками по ее волосам, прижимая хрупкое тело к себе, — я люблю тебя, ты нужна мне. Время замерло. Он ждал. Она посмотрела на него. Неописуемая русская красота. Забава одним взмазом длинных русых ресниц заставляла его дыхание прерываться. Он чувствовал себя рядом с ней неуверенно, словно мальчишка, что признается юной деве в любви. — Оставьте меня, умоляю… — безжизненный шепот был ему ответом. Девочка думает, что он шутит? Господи, помилуй. — Нет, Забавушка, это не ложь, — горячо зашептал Василевс и обнял ее, — я действительно… — он не договорил, почувствовав, как содрогается ее тело от рыданий. Василевс отстранился, дабы посмотреть ей в глаза. Они были полуоткрыты. Не ровен час умрет от голода… Он уложил ее на постель и резко сунул сочащийся соком фрукт ей в рот. Забава закашлялась, но покорно откусила. Челюсть быстро заработала, разжевывая еду. Прошло еще несколько минут, прежде чем все было съедено до конца и лицо Забавы приняло осмысленное выражение, а глаза перестали гореть огнем голода. Она сиюминутно поднялась на ноги и поправила волосы и сарафан. Василевс отошел, внимательно наблюдая за ее действиями. — Вы сейчас отпустите меня, верно? — спросила она как ни в чем не бывало, смотря на него серьезным колючим взглядом, — я поплыву к дяде, я так давно его не видела, пустите же меня… Отпустить? Она шутит? — Я буду боготворить. Я сделаю тебя королевой, — жарко начал он, но девушка яростно закачала головой. — Никогда! Никогда! Никогда! — она топнула ногой, — я замужем! Не смейте даже думать о таком, я запрещаю вам! Она стояла перед ним. Молодая, красивая, статная. Ланиты ее призывно горели, синие глаза строго взирали на него, словно он являлся провинившимся мальчишкой. Василевс понимал, что с каждым мгновением теряет над собой контроль, но ничего поделать не мог. — Понимаю, что тебе, душенька, тяжело, — нежно и издалека начал Василевс, он постарался, чтобы его голос звучал аки мед, — сбежавший муж бросает на тебя тень, тем более, когда он был обыкновенным простым счетоводом. Может, Елисей устыдился себя? Забава покачала головой. На ее лице вновь появилось мученическое выражение. Василевс смотрел на Забаву. Ее тяжелый взгляд опущен, она смотрела прямо на каменный пол. На ярко-красном сарафане покоились два прозрачных пятнышка — Забава тихо плакала, не справившись с эмоциями. Как бы не желал император, он не мог кинуться к девушке прямо сейчас, когда она роняет слезы по своему почившему супругу. Он понимал, что должно пройти некоторое время, однако не мог больше скрывать своих чувств. Ее слезы ранили Василевса в самое сердце. Как хороша! Ох, как она хороша! Таких, как она, кличут заразами. Он расцеловал каждый ее перст на деснице, затем перешел на вторую руку. Поднял глаза. Похолодел. Забава смотрела на него со смесью негодования и отвращения. И если первое ей совершенно простительно, то второе… Василевс выпрямился. — Я вам противен, золотко мое? — мужчина почти паниковал. Он был значительно выше девушки и ей пришлось поднять вверх голову, чтобы посмотреть на императора злым взглядом. Ее сорочка несколько потрепалась в местах плеч и мужчина смог рассмотреть голую кожу. Наверняка она воспламенится лишь от одного прикосновения опытного любовника… Но, судя по всему, племяннице Князя Киевского его ласки были без надобности. Глупышка вбила себе в голову, что Елисей ее любит. Василевс прищурился и его глаза потемнели. — Забавушка, я хочу помочь тебе, — начал было он, когда девушка захотела его прервать. Он не позволил, прижав руку к ее рту. Ланиты ее загорелись ярче, ярко-алыми цветами покрывая красивую шею. У императора закололо в паху. Забава сводила его с ума. Когда еще он позволял себе позорно пасть к женским ногам и трепетно вести речи, присущие юноше, но никак не мужчине, чьи легкие года уже давно канули в прошлое? — Забавушка, ты одна меня поймешь, дорогая, — горячо зашептал он девушке на ухо. Она вся сжалась и зажмурилась, — я готов дать тебе все, что ты захочешь, только, пожалуйста, я умоляю тебя… — он внезапно осекся, наблюдая, как ее грудь под многослойными одеждами тяжело поднимается и опускается. Ему стало ее немного жаль и Василевс убрал руки, но ровно через минуту снова положил их обратно на талию Забавы и сжал, — я потерял покой после одного твоего взгляда. Одна ты сможешь даровать мне долгожданный покой, позволь только… я буду с тобой нежен… Забава, видимо, что-то начала понимать. На лбу ее пролегла морщинка, она кинула на него ужасающий взгляд. — Это грех! Какой же это грех! — Забава затряслась от злости, но голос ее ослаб, а храбрость почти покинула тело. Только в глазах горел яростный огонь. — Нет греха, коль будем мы с тобой женаты, — голос Василевса был мягок, он словно ласкал ручную кошку, гладил ее за ушком. Только кошка не урчала от удовольствия, а только злостно шипела, грозя воткнуть свои когти в мягкое тело императора. Голубые глаза девчонки так и манили к себе. Он искал ее расположения, однако Забава упрямо этого не замечала. Или не хотела замечать. Все-таки она уже не девственница, опыт имеется, дабы разглядеть настоящее мужское желание, но почему-то Василевс был уверен, что со своим мужем она всегда была главной. Откуда появится настоящая любовь? Он сжимал ее в объятиях и целовал нежную шею. Поначалу она не противилась, но когда его руки коснулись ее небольших грудей, резко отстранилась и попыталась вырваться. Василевс не позволил. Он уже не мог умасливать Забаву, плоть давно победила разум, и ему оставалось только дарить нежность той женщине, которую он так любит всем сердцем. — Оставь эти попытки убежать от реальности, Забавушка. Он оставил тебя, бросил, унизил… — и снова его руки опускают вниз лямки сарафана, обнажая рубаху, — я хочу спасти тебя, только позволь… Забава снова тихо заплакала, но сопротивляться не стала. Василевс довел ее до постели, попутно стягивая с нее одежду. Василевс посмотрел на нее. Ее большие голубые глаза в этот момент были бесподобно красивы. Он взял ее лицо в свои руки и нежно поцеловал. Забава покорно приняла поцелуй, не двигаясь и словно не принимая в этом участие, но такое согласие вполне устроило императора. Он уложил ее на спину, лаская дрожащее тело. Ярко-голубые глаза, такие большие и заплаканные, смотрели на него так странно… абсолютно нечитаемый взгляд. Он целовал ее груди, лаская соски большими пальцами, пока, наконец, не услышал тихий томный всхлип. Руки прошлись по животу, потом спустились дальше, медленно, но верно прокладывая себе путь к главному источнику наслаждений. Там он остановился, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Из-за лишнего веса, Василевсу было трудно нависать, одними локтями удерживая вес своего тела. Он быстро вспотел, но не собирался прекращать. — Такая красивая Забавушка… моя, ты моя, — прошептал он ей и опустился ниже, невесомо лаская ее бедра. Девушка закрыла глаза. Он стоял перед ней на коленях, упиваясь своей властью над дорогой ему женщиной. Аккуратно раздвигая ее ноги, он стремился найти с ней единение. Сердце его стучало так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Каждый вздох — его, ее, приближал их к общей тайне. Василевс словно парил над этой грешной землей, крепко держа в руках чувствительное тело Забавы. Холодный пол сразу перестал отдаться колкостью в коленях, чарующие тихие стоны девушки были для него великой милостью, оказанной самим Господом и не было никого счастливее его на свете. Как принято называть, — амброзия богов, — лилась на его язык нескончаемым потоком… …он навис над ней, чтобы поцеловать. Она более не сопротивлялась, перестала стонать и просто глядела ему в глаза. Их губы встретились в очередной раз, и, словно празднуя победу, Василевс блаженно улыбнулся ей в губы. В груди разлилась теплота — такую он не чувствовал никогда за свою жизнь… Он отстранился, подворачивая ткань длинного наряда, обнажая вставший член. Забава тут же охнула и попыталась отползти, но Василевс больше не мог ждать. Один лишь шепот: — Ты теперь моя, — и он ворвался в ее теплую тесноту. Забава вскрикнула. Василевс навис над ней. Они смотрели друг на друга, каждый искал ответ на свой вопрос. Его потемневшие от страсти глаза говорили лишь о чувствах, которые он испытывал к Забаве, а ее… Она закрыла их, не справившись с эмоциями. Он начал двигаться в ней размеренно медленно, чтобы она привыкла к его длине, постепенно наращивая темп единения их тел. Он слышал стук своего сердца, он шептал ей о своей любви, нескончаемым потоком изливая сердечную муку… На одном из признаний, Забава открыла глаза и прикусила свою алую губу, не сводя с него синего своего взгляда. Василевс погружался в сладкие пучины, ощущая неописуемое блаженство, от которого так и хотелось закрыть глаза. Очень скоро движения стали резче, жестче, отрывистее и вот уже Василевс прижимает ее тело к кровати, входя во всю свою длину, покрываясь потом и почти на грани шепчет ее имя… Больше никакого Елисея, Богатырей и Князя Киевского. Они остались где-то позади, в серой дымке прошлых дней. — Забавушка, как же долго я тебя искал… Он со стоном излился в ее исхудавшее тело и тут же упал на кровать рядом. Забава, не проронившая ни слова с момента любовного акта, так ничего не сказала и сейчас. Она отвернулась от Василевса и очень скоро ее плечи вновь задрожали.