12. Приговор

Она стоит одна. В зале, где раньше сидели трое, теперь — пустота. Но она знает: они здесь. Их присутствие — как камень в груди, как стальной обруч на висках. Она слышит внутри себя их голос. Он единый, хотя говорят разные. --- — Богам не нужен сломанный сосуд. --- Слова эти падают тяжело, как глыбы мрамора с вершины утёса. Она вздрагивает, но не может не слушать. Не может отвернуться. --- Афина продолжает. Её голос — закон. — Ты разбилась о землю сама. — Ты уничтожила сосуд, в котором носила наши дары. — А нам не нужны осколки. — Ты ушла с пути, на который была поставлена. — Но даже падшим мы даём испытание. Последнее. --- Гермес говорит медленнее. Каждое слово выжжено в её душе. — Ты перейдёшь вновь в мир смертных. — Но не в храм, не в дворец, не в дом философа. — Ты родишься в грязи. — В месте, где надежда гниёт, как плод под копытами скота. — Твоё имя будет ничем. — Твоя плоть — слабой. — Твои родители — сломаны раньше тебя. Он делает паузу, и его голос становится острее скальпеля хирурга. — Ты будешь сыном шлюхи. — Твой отец будет извращен своими пороками ещё до того, как ты выучишь слово «отец». — Твои руки будут в крови и грязи ещё до того, как научишься ими писать. --- Хрисанфия хочет закричать. Но не смеет. --- Геката поднимает свой жезл, трёхглавый ключ, и чертит в пустоте печать. Она говорит тихо, но звук её слов звоном стоит в костях. — Ты будешь Александром. — Сыном забытой. — Ты пройдёшь через насмешки, боль, предательство, голод. — Твои мечты будут выбиты из тебя пинками. — Твоя честь будет сожжена. — И лишь если ты поднимешься из праха… Она делает паузу. Тьма вокруг становится глубже. — Лишь если ты построишь из руин свою судьбу… — Лишь если ты станешь кем-то в этом мире, который начнёт тебя убивать ещё до рождения… — Только тогда мы снова посмотрим на тебя. — Только тогда душа твоя сможет исцелиться. — И ты вернёшь себе огонь. --- Афина говорит сухо, как судья, произнося приговор: — Откажешься — и боль станет вечной. — Откажешься — и твоя душа будет сломана окончательно. — Ты будешь в вечной муке. — Ты станешь тенью, что никогда не обретёт тела. — Ты останешься пустотой, забытым голосом, который никто не услышит. --- Гермес добавляет: — И если ты снова выберешь смерть прежде срока… — Твоё существо канет в такие глубины, из которых не вытащат даже те, кто зовёт себя богами. — Ты исчезнешь из книги судеб. — Ты станешь ничем. — Навсегда. --- Хрисанфия дрожит. Но ей не дают выбора. Она чувствует, как её суть тянут. Как её душа разрывается на швы, чтобы стать чем-то иным. --- Геката шепчет последнее: — Это шанс. Последний. — Ты сможешь выйти из этой тьмы. — Но сначала ты пройдёшь через неё всю. --- И тогда свет гаснет. И Хрисанфия падает. --- Она падает в тело, в кровь, в слабость. В чужую плоть. Становится ребёнком, ещё не рождённым. Становится Александром Гамильтоном --- В грязной комнате, где пахнет потом и развратом, в крики и боль, в бесправие и голод, она приходит снова. И понимает: Теперь ей действительно нечего терять. --- И если она не выберется —то никогда уже не выберется. --- Но есть дорога. Только вверх. Через всё.