12 июля ... 1804 год... день когда все остановилось ..

Мир замер. Тишина охватила всё его существо, когда последняя вспышка боли, холод металла и вкус крови растворились в забвении. Он умер. И в этой смерти Александр Гамильтон, одна капля души, отделённая на время, воссоединился с тем, чем был всегда — с самим собой. Великим Целым. Его сущность стремительно вливалась в бесконечное, как ручей влившийся в безбрежный океан. Он вспомнил. Не только свою жизнь в Нью-Йорке, среди революционеров и основателей, не только перья, чернила, бумаги, дуэли, кровь и мечты о бессмертии. Он вспомнил всё. Хрисанфия Каллиопа. Женщина с именем цветка и муз, та, кто жила до него в эпоху, когда царства рушились под тяжестью чужих решений. Тогда он тоже писал, тоже боролся, но не смог дойти до конца. Его стихи сгорели вместе с храмом, а голос утонул в веках. Он вспомнил ещё тысячи воплощений. Императоров и бедняков, воинов и странников. Он был всеми ими. Но именно сейчас он вновь стал собой — той величественной душой, что всегда стремилась к свету, всегда желала оставить след. И вот он стоял. Нет, не стоял — был, там, где нет времени, нет пространства. Только он и Бог. Бог, которого он любил и проклинал. Которому молился и которого забывал. Он заговорил первым. — О, Бог… Ты обещал мне. Ты сказал, что если я пройду этот чертовски сложный путь, если я переживу боль, если я создам страну, идею, мечту… люди меня не забудут. Но вот я здесь, снова умер, и никто не помнит обо мне. Никто не знает, кто я. Скажи, с чего теперь я обязан верить твоим обещаниям? Бог молчал. Но в этой тишине была глубина, как в безмолвии самой вселенной. И тогда Он сказал: — О, Александр… Я никогда не обманывал тебя. Просто дождись. И он ждал. Но время здесь — это миг и вечность одновременно. Из света, как из утреннего тумана, появились две молодые души. Они ещё не знали мира, ещё не коснулись плоти. Но их энергия пульсировала свежестью нового витка. — Кто вы? — спросил Александр, сдерживая дрожь в голосе. Первая душа улыбнулась. — Я — Рон Чернов. Вторая следом произнесла: — А я — Лин-Мануэль Миранда. Он не знал этих имён. Но что-то внутри откликнулось. — Вы должны… — он запнулся, не зная, как объяснить всё, что горело в груди. — Прошу вас… Пусть люди вспомнят обо мне. Пусть знают, кто я был… Иначе зачем я страдал? И молодые души склонили головы. — Хорошо, мистер Гамильтон, — сказали они. — Это будет нашим долгом перед вами. Он смотрел на них, как отец смотрит на своих детей, полных надежды и обещаний. — За это, — сказал Александр, — я награжу вас опытом души. То, что я собирал веками, станет вашим началом. Пусть благодать моей души сопутствует вам. И души исчезли, устремившись в свет. Но с их уходом Александр почувствовал нечто странное. Его существо словно вспыхнуло изнутри, становясь больше, ярче. Он светился, как звезда, как сама идея жизни. — Что происходит? — спросил он Бога. И Бог ответил, с лёгкой печалью и добротой: — Происходит то, о чём ты просил. Люди вновь услышали о тебе. Свет — это внимание живых к мёртвым. Оно важно. Потому и говорят: поминайте усопших, им от этого хорошо будет. Александр поднял глаза. Впереди была дверь. Она вела куда-то выше, к месту, где он мог стать следующим Богом. Он уже знал, как это бывает. Ещё шаг… Но голос остановил его. — Нет, Александр. Ты ещё не все уроки прошёл. Он обернулся, с удивлением и возмущением. — Как это? Я основал Америку! Добился всего, чего не смог в прошлых жизнях! Я был поэтом и лидером, строителем и мечтателем! Что ещё? Бог посмотрел на него с бесконечной любовью, но и с твёрдостью, что не знала исключений. — Есть то, что ты так и не смог пройти. Гордыня. Ты всегда хотел оставить след, быть услышанным, признанным. Это желание и стало твоим путём… но и твоей оковой. А пока оно живёт в тебе, ты не свободен. Гордыня — один из грехов Ада. И тебе предстоит вновь переродиться. Александр закрыл глаза. Он чувствовал, как его существо дрожит. И всё же он сказал: — Я готов. И вот он падал. Через слои времени, миров и материи. Он падал сквозь звёзды и судьбы, сквозь чужие жизни, чтобы стать кем-то новым. Он родился девушкой. С внешностью похожую на свою жену Элайзу , ведь последнее о чём он думал перед тем как воплотиться он думал о своей жене , о том как он сожалеет что оставил её одну , измена, холод в семье и это все послужило тем кем он стал в следующей жизни , как он выглядел . Тело было иным, нежным, хрупким и сильным одновременно. Его душа, обременённая вечностью, вновь стала частью бренного мира. Его звали иначе. Алайна , схожее с Элайзой , но из за искажения пространства духовного и материя , материзовалась такое имя . Её путь был новым. Но с каждым шагом, с каждым взглядом на небо она чувствовала: этот путь — ещё один урок. 2105 год , 2 августа , Богота Александр Гамильтон жил вновь. Но теперь его история была не о власти, не о славе. А о смирении. О прощении себя. Теперь уже любая цель ,неважно великая или не великая будет исполнятся ему с превеликой трудностью, все ради того чтобы усмирить свою гордыню и научится считать себя равным со всеми . И, возможно, на этот раз он пройдёт всё до конца.