X. “Будь моим якорем”

А М А Л А

      На следующий день должны были состояться похороны Стефана. Король сделал их закрытыми, созвав только самых близких к покойному людей. Мне казалось, это к лучшему. Я хотела как можно скорее вернуться к обычной жизни, но что-то подсказывало — это будет далеко не скоро.       Я всеми силами не хотела пересекаться с Викторией, и Киллиан не возражал этому. Вчера я так и не вышла за пределы наших покоев, выдерживая роль больной до конца. Лидия принесла мне обед и ужин, а потом даже предложила отвар от головной боли, но я тактично отказалась, сославшись на то, что мне просто нужен отдых.       Призраки прошлого преследовали моего мужа. Я видела это по его поведению. И пусть он говорил, что всё кончено, часть его всё ещё жила там, где-то далеко, где я не могла достать. Киллиан надел привычную маску безразличия и больше не пытался получить моей близости. Как будто наш поцелуй на балконе был не более, чем проявлением слабости для него — то, что он не мог себе позволить.        Руки Киллиана в защитном жесте покоились на моей талии, когда мы уснули в нашей постели, но он не пытался притянуть меня ближе. Это выглядело, как рутина, привычка, дурацкое собственничество. Как будто я вещь и ничего больше. Эти руки не приносили того тепла, что было в прошлый раз, но я не отстранилась, предпочитая их игнорировать. Это просто сон, ничего больше. Никакой привязанности. Так?

***

      Сквозь сон я почувствовала, как сильные руки туго сдавили мою талию и буквально не давали сдвинуться с места. Я попробовала развернуться, но мои попытки были тщетны. Твёрдое тело за моей спиной тяжело вздымалось, и я чувствовала тёплое порывистое дыхание у себя на шее. — Киллиан? — осторожно позвала я, но он не ответил.       Что с ним такое?       Я перевела взгляд на сильные руки мужа, которые всё ещё сжимали моё тело, и легко, почти невесомо погладила их кончиками пальцев, надеясь, что он почувствует это сквозь сон. — Нет, — резко послышался шепот из-за спины.       На мгновение я остановилась, ожидая, что будет дальше, но Киллиан всё ещё неподвижно лежал. Должно быть, ему снились кошмары. За всё время нашего брака я ни разу не слышала, как он говорил во сне. Это было пугающе.       Я не останавливалась и продолжала гладить покрытые шрамами руки мужа, с удивлением отмечая, как много всего они пережили. Через какое-то время Киллиан всё же ослабил хватку, и я смогла повернуться к нему лицом. Он был напряжён. Я не могла оставить его в таком состоянии, нет.       Эмоции смешались на его безмятежном когда-то лице. Ему было действительно больно от этого сна. Мне нужно вытащить Киллиана из кошмара — немедленно. Я провела рукой по его гладкой щеке, и на мгновение эмоции на его лице исчезли, а дыхание стало спокойнее. Как будто он почувствовал, что это я; понятия не имею как. Нельзя останавливаться. — Киллиан, проснись, — я провела рукой по его мокрым от пота волосам, стараясь быть как можно мягче и осторожнее. — Пожалуйста.       Его тело под моими руками снова задрожало, а руки сильнее сдавили талию. Чёрт. Из моих глаз невольно полились слёзы. Я не знала, как ему помочь. Но что можно сделать, если я даже не могу встать с кровати? Киллиан цеплялся за меня, как за спасательный круг, и мне нужно было помочь ему.       Поглощённая собственным отчаянием, я шумно всхлипнула и прикоснулась губами к его лбу. У него был жар, но вряд ли это из-за болезни. Сегодня днём он был здоров. Я ещё раз погладила Киллиана по щеке в надежде, что это снова сработает. Я никогда не верила в богов, но сейчас готова была помолиться, лишь бы прекратить этот кошмар для Киллиана. Видеть его страдания было хуже, чем только можно себе представить. Я не могла этого вынести. — Я рядом, Киллиан. Прошу, проснись, — всхлипнула я практически полушёпотом, не прекращая поглаживания по его щеке.       Через секунду глаза мужа резко открылись, и он, шумно вздохнув, уставился на меня, а затем на мою руку на его лице. Я потянула её назад, но Киллиан не позволил этого сделать, положив поверх моей руку свою. — Что я сделал? — хрипло спросил Киллиан, поглаживая тыльную сторону ладони. — Тебе снился кошмар, ты весь дрожал и горел, — я пыталась сказать это как можно мягче, но, похоже, Киллиан ждал другого ответа. — Я причинил тебе боль? — серые глаза столкнулись с моими в молчаливом поединке. Я колебалась. Сейчас дело было не во мне, а в Киллиане. Это был не просто кошмар. — Не думай об этом, — пробормотала я, надеясь, что он не проигнорирует мои слова. — Амала, мы договорились не врать друг другу. Я хочу знать. Ты уходишь от ответа, — серьёзно сказал Киллиан. Возможно, это отвлекало его от воспоминаний о кошмаре. — Ничего не случилось, ты просто кричал, — ложь. Первая ложь в этом браке, и я надеялась, что единственная. Это было для его же блага. — Что там произошло? — Ничего, с чем бы я не справился, — хмыкнул Киллиан, надевая маску наследника. Вторая ложь. Если бы он мог справиться, стал бы так сильно дрожать и хвататься за меня, как за спасательный круг?       По какой-то причине мы оба скрывали друг от друга правду, думая, что так не причиним боли, но она заключалась именно в этом. Недосказанность витала в воздухе, не оставляя шанса уйти от неё. Ложь во благо плоха тем, что как и вся ложь выходила наружу рано или поздно. — Нам лучше поспать, — заключил Киллиан и отодвинулся на свою сторону кровати в разы ближе к краю, чем обычно. Между нами снова образовалась пропасть.

***

      Утром Киллиан проснулся как ни в чём не бывало, словно и не было ночных кошмаров. Только отпечатки его пальцев на моей талии напоминали о произошедшем. Когда я выбралась из постели, чтобы переодеться, следы начали неприятно жечь, словно готовы были проявиться через одежду всем на показ. Ложь сжигала меня изнутри, и от этого становилось ещё больнее.       Отбросив эти ощущения, я встала с кровати и подошла к сундуку с платьями. Сегодня был особый случай, и мне понадобилось то, которое лежало на самом дне. Это платье было не из тех, которые я носила каждый день: нарядное, траурно-чёрное, с пышной юбкой и длинными рукавами. Я встала перед зеркалом, чтобы было удобнее его надевать, но даже с моими навыками шнуровка никак не поддавалась. — Не поможешь? — я оглянулась на мужа через плечо. Он почти оделся: его рубашка была на распашку, благодаря чему виднелись косые мышцы. — Конечно, — кивнул Киллиан и направился в мою сторону.       Его пальцы осторожно потянули шнуры, затем последовал резкий рывок, и у меня чуть не закружилась голова от недостатка воздуха. Я ударилась спиной о твёрдую грудь Киллиана и тут же почувствовала его тёплое дыхание у себя на макушке. В зеркале мелькнул завороженный взгляд, который заставил на мгновение забыть о через чур затянутом платье. Киллиан смотрел на меня, как на самый драгоценный трофей, который только мог оказаться у него в руках. — Я не могу дышать, — пробормотала я, и муж тут же ослабил хватку. — Прости, — виновато ответил он, заторможенно возвращаясь из какого-то коматоза, и поцеловал меня в плечо в качестве извинений. — Тебе очень идёт. — Траур? — хмыкнула я, хотя знала, что он имел в виду другое. — Этот цвет. Он слишком красив для такого мрачного события, учитывая, что я стал ему причиной, — пробормотал Киллиан. — Это можно считать комплиментом? — я лукаво улыбнулась, сталкиваясь с его внимательным взглядом в зеркале. — Нужно, — Киллиан оставил влажный поцелуй на моей шее, не отводя глаз от отражения. Этот маленький жест послал огромный импульс в моё тело, и по какой-то причине мне хотелось почувствовать это снова. — Нам пора идти, — отстранённо пробормотала я, пытаясь привести мысли в порядок.       Киллиан, нехотя, отошёл от зеркала и застегнул рубашку до конца. Затем надел чёрный жилет и протянул мне руку, выводя из комнаты. Свой меч он оставил в покоях: на похоронах оружие было только у рыцарей. Этот процесс считали священным, и устраивать кровопролитие на свежей могиле было самым низким, что только можно было представить.

***

      Как и ожидалось, похороны Стефана представляли из себя ужасное зрелище. Мне удалось побывать на нескольких похоронах за всю свою жизнь, но таких фальшивых слёз я не видела ещё никогда. Виктория гордо несла бремя сироты, любезно принимая соболезнования от слуг и родственников.       Я стояла рядом с Киллианом, стараясь не обращать внимание на эту выскочку. Если бы я не знала её маленького секрета, то поверила бы в эту игру на публику. Придворные разговаривали с ней и выглядели воодушевлёнными, в то время как за всё моё проживание в замке, они не проронили ни слова и сторонились меня, как будто я была чужаком в этом месте.       Словно почувствовав эти мысли, наследник наклонился к моему уху и прошептал: — Тебе не нужно быть лучше неё, чтобы к тебе относились с уважением. Ты — моя жена и этого более, чем достаточно, Амала, — я подняла голову вверх, гадая не послышалось ли мне, но Киллиан стоял с привычной ему холодной маской.       Я выпрямила спину и гордо подняла голову. Он прав: мне не нужна чья-то смерть, чтобы получить уважение.

К И Л Л И А Н

      Похороны это всегда ужасно. Смерть никогда не бывает красивой, а слёзы здесь редко бывают искренними. Так или иначе держать маску сочувствия уже стало нормой. Но куда сложнее — выказывать уважение к покойнику, когда его кровь буквально на твоих руках. — Да упокоит господь его душу, — пробормотал под нос священник и, закончив молитву, бросил в яму горсть земли, после удалился. — Как думаешь, там что-то существует? — неожиданно спросила Амала, глядя в яму с гробом. — Понятия не имею, — хмыкнул я. Да и откуда мне знать? — Так странно. Сегодня человек есть, а завтра уже нет, — отстранённо пробормотала жена. — Поверь, в тот день он лично подписал себе смертный приговор, — прошептал я Амале на ухо, опасаясь посторонних ушей.       Когда яму полностью зарыли и поставили небольшой крест, Виктория кинулась к нему, упав на колени. Она издала громкий крик, и я не мог сказать, что это была игра для публики. Грей тут же бросился к Виктории и попытался оттащить её от монумента, но та сильнее вцепилась в него. Плечи девушки содрогались рыданиями, и от этого зрелища у всех присутствующих застыл шок в глазах. К тому моменту часть придворных успела разойтись, и, видимо, только они сдерживали её приступ. — Отец, — пробормотала она сквозь слёзы. — Виктория, — тихо сказал Грей из-за её спины и подошёл ближе. — Нет! Не трогай меня! — вскрикнула она, отрываясь от камня. — Это всё из-за тебя! Из-за тебя он здесь! — она встала на ноги и направилась в сторону Амалы, которая машинально взяла меня за руку. — Ты — конченая королевская шлюха, вот кто ты! Он променял меня на тебя! — из глаз девушки полились слёзы.       От таких резких слов Амала еле заметно вздрогнула и вцепилась в мою руку, пытаясь найти защиту. Я аккуратно погладил её по костяшкам пальцев, чтобы напомнить, что я рядом, и ей нечего бояться. И пусть у меня не было с собой меча, это не мешало заступиться за жену. — Не подходи к ней! — зарычал я, закрывая собой Амалу. — О чём ты, Виктория? — вступился отец. Видимо, даже для него это было слишком. — Меня выдали замуж по твоей указке! Я надоела тебе, и ты решил завести себе новую игрушку! — обратилась ко мне Виктория, проигнорировав слова короля. — Кто, чёрт возьми, сказал тебе такой бред? — вспылил я. — Отец, — гордо ответила она. — Ты была помолвлена ещё в двадцать лет, — осторожно сказал отец, делая шаг к девушке, как к испуганному зверю. — Что? — голос Виктории задрожал. — Он тебе не сказал? — удивился я.       Глаза девушки отчаянно метались между мной и отцом, пытаясь найти намёки на ложь, но их не было. По какой-то причине Стефан скрыл правду от дочери и выдал её в самом извращённом виде. — Вы все скрывали правду, — процедила она. — К чёрту, к чёрту Сарватор, к чёрту вас всех! — бросила она в отчаянии и, развернувшись, направилась в сторону замка. Грей поспешил за ней. — Я не понимаю, что с ней не так, — покачал головой отец. — Она потеряла единственного родного человека, её можно понять, — вдруг раздался спокойный голос Амалы.       На удивление, она никак не отреагировала на оскорбления в свой адрес. Видимо, не один я умел скрывать эмоции за красивым фасадом. — При других обстоятельствах за оскорбление жены наследника трона можно лишиться языка, — задумчиво протянул Дерек и обменялся со мной взглядами. Ирония была в том, что лишиться можно было не только языка, но и жизни, а итог этого лежал у нас прямо под носом. — Не стоит её защищать, — сказал я Амале. — Так или иначе она жена короля соседнего государства и должна вести себя соответствующе, — мой твёрдый тон ясно дал понять, что я не потерплю возражений. — Тебе тоже не стоило вестись на её провокации, — осадил отец. — Виктория — наша гостья. — К чёрту это, она оскорбила мою жену в стенах нашего же королевства, — парировал я. — Снова хочешь кого-то убить? — огрызнулся отец, приблизившись ко мне почти вплотную.       С моих губ едва не сорвалось его имя. О, отец, если бы ты только знал, на сколько пророческие твои слова. — Я похож на человека который убивает женщин? — прорычал я в ответ. — В последнее время ты вообще не похож на моего сына, — вспылил король. — Значит ты слишком плохо меня знаешь, отец, — последнее слово я практически выплюнул, настолько неприятно было его говорить.       Наши отношения никогда не были хорошими, но в последнее время они катились в бездонную яму, и я не против пробить её дно. Всё было предрешено заранее, с того самого момента, когда он прикончил мою родную мать. Об этом я узнал давно и совершенно случайно: слуги не умели держать язык за зубами. — Правда, Киллиан? Ты мой сын и в тебе течёт моя кровь. Поверь, я очень хорошо тебя знаю. Если тебе понадобится, ты убьёшь любого на своём пути, — пробормотал он и кивнул на свежую могилу.       Конечно, отец имел в виду не только Стефана, но и женщин. Хотя как бы я не был зол на Викторию, не смог бы убить её. Это та грань, за которую я не смогу переступить. Предел, ниже которого падать некуда. Я — не мой отец. И, надеюсь, никогда им не стану, что бы он не говорил. — Тогда почему не остановил, если так хорошо знал? — прошипел я. — А смог бы? — спокойно спросил он, отводя взгляд в сторону Амалы.       Она молча наблюдала за нашим разговором, стоя в тени деревьев. Вопрос отца повис в воздухе, хотя ответ был прямо перед глазами: в аккуратном чёрном платье с перевязанными сзади лентой каштановыми волосами. Глядя на жену, моё сердце пропустило удар. Чёрт возьми. В тот день отец не смог бы меня остановить. И никто другой — тоже.

А М А Л А

      Поминальный ужин был похож на пытку. Все бросали друг на друга острые взгляды, за которыми скрывались невысказанные слова. Мне хотелось как можно скорее скрыться от посторонних глаз и оказаться у нас в покоях. Эти бессмысленные дворцовые игры слишком выматывали.       В конце концов за ужином никто не произнёс больше пяти слов: подайте, будьте любезны, благодарю, не стоит. Больше любезностей было ни к чему. Все и так знали, что у каждого на уме — их лица говорили сами за себя.       К счастью, уже завтра Виктория должна была вернуться к мужу в Гаднер. Не то чтобы меня сильно раздражало её присутствие, но мои глаза и уши больше не могли выносить эту девушку. Её оскорбления не значили для меня ровным счётом ни-че-го: каждый получал то, что заслуживал. И если она заслужила быть выданной замуж за другого, так тому и быть.       Но бесконечные выходки и зависть, которая непонятно откуда взялась, мне порядком надоели. Пусть делает всё, что хочет, но за пределами замка. Это больше не её дом, а мой. Виктория может сколько угодно «шантажировать» меня тем, что она спала с моим мужем. Если это все её достижения в жизни, то мне искренне жаль эту девушку.       После ужина мы всё же отправились в свои покои, но по Киллиану не было видно, что он рад этому факту. Он был чем-то встревожен. Видимо, на ужине его маска наследника снова сработала на отлично, как заранее отработанная роль.       Ничего не сказав, он подошёл к окну и уставился вдаль. Это плохой знак. Однако у меня было одно предположение, которое вертелось в голове весь этот день. Вчерашняя ночь прошла плохо не только для меня, но мне казалось, Киллиан ничего не помнит. Видимо, это не так. — Киллиан, что произошло этой ночью? — осторожно спросила я и подошла к нему со спины. — Не важно… — отмахнулся он. Я видела как в нём закипали нервы до предела, а мышцы спины заметно напряглись. Очевидно, я попала в яблочко.       Я нерешительно коснулась его плеча, но он так и остался неподвижным. — Нет, важно, — твёрдо сказала я и обошла его со спины, оказываясь лицом к лицу с мужем. — Если до твоей головы так и не дошло, то в очередной раз напомню, что я — твоя жена. И я хочу знать, что происходит с моим мужем. Почему ты сжимаешь меня до боли ночью? Почему ты успокоился, только когда я сказала тебе, что всё хорошо? Почему, Киллиан? — выпалила я, не задумываясь о словах, и ударила кулаком в грудь наследника. Мне надоело держать всё это внутри, хватит. — Что? — непонимающе спросил Киллиан, вглядываясь в моё лицо, как будто я сказала что-то странное. — Что ты только что сказала? — То, что услышал, — твёрдо ответила я, не стыдясь такого тона в адрес наследника. — А теперь ещё раз: что тогда произошло? — Чёрт, — Киллиан покачал головой, осознавая мои слова. — Почему ты не сказала? — Ты переводишь тему, — осадила его я. Чёрт знает, откуда во мне столько смелости. — Хочешь знать, что произошло тогда? — наследник поменялся в лице и опасно навис надо мной. — Я убивал тебя, Амала! — выпалил Киллиан. — Что? — от его слов всё внутри меня пошатнулось. — Я убивал тебя во сне. Долго и мучительно. И знаешь, что самое ужасное? Я не чувствовал вину за это, — он поднял на меня серые глаза, и я увидела, как они исказились от боли. — Я был тем, кем всегда боялся стать: жестоким безжалостным королём, — на мгновение он замолчал, словно подбирая слова. — Прямо как мой отец.       Это было откровение. Слова прозвучали так, как будто он долгое время не мог сам себе в них признаться. То, что наследник поделился этим со мной, казалось невозможным.       И если он думал, что я возненавижу его за это откровение, это было не так. Иногда сны это просто сны. Там мы можем быть кем угодно, но это не отражает нашу истинную сущность. Поступки Киллиана говорили громче любых слов и ярче самого яркого солнца.       В первые дни в замке я ненавидела его. Хваталась за каждую причину, за любой изъян. Быть может, во сне, в другой реальности, я всё же сбежала от своего жениха. Осталась в городе, никому неизвестной мисс Басу, стала работать в местной таверне и продавать за тридцать серебряных выпивку. Но сейчас это будущее казалось настолько абсурдным, что не в каждом сне приснится такое.       Я посмотрела на Киллиана, который скользил глазами по моему лицу, улавливая любой намёк на изменение. Сейчас я оставалась, на удивление, спокойной. Ненависти больше нет. Вместо неё появилось новое неизведанное чувство. Наследник выжидающе смотрел на меня. Настало моё время быть его якорем. — Но ты не он, Киллиан, — мягко сказала я и положила руку на его щёку, — и никогда им не будешь. Ты лучше. — Но я не хороший человек, Амала, — отчаянно сказал он. — Я убивал людей, я пытал, я играл с чувствами. — Не обязательно быть хорошим, Киллиан, — я провела рукой от его шеи до груди, остановившись прямо над сердцем. — У тебя есть сердце и оно бьётся здесь и сейчас. Этого достаточно.       На мгновение, казалось, мир замер. И только учащённое сердцебиение под моими пальцами говорило об обратном. — Ты его чувствуешь, значит оно есть, — пробормотал Киллиан, нарушая тишину. — Но сейчас там полнейший хаос, как будто всё вот-вот взорвётся на пороховой бочке. — И как это исправить? — мои глаза нашли его, и ответ не заставил себя долго ждать.       Киллиан схватил моё лицо и притянул к себе для жадного голодного поцелуя. — Ты нужна мне, Амала, — прохрипел он, отстраняясь, и осторожно потянулся руками к моей талии. — Я ещё никогда так сильно не нуждался в тебе. — Киллиан, я… — мой голос задрожал, но наследник не дал мне закончить. — Я знаю, — прохрипел он, пока сильные руки осторожно поглаживали мои бёдра, не продвигаясь ни на миллиметр ниже. — Ты доверяешь мне?       Я слабо кивнула. — Я буду нежен, обещаю. Но ты нужна мне. Сейчас. — его голос дрогнул, разрушая в этот момент все стены, которые я так старательно строила между нами.       Я встала на цыпочки и впервые сама потянулась за поцелуем. Киллиан отчаянно прижался к моим губам, забирая весь воздух из лёгких. Его настойчивые движения были подобны обезболивающему отвару: с каждым мгновением хотелось всё больше.       Киллиан потянулся руками к моей спине и отточенными движениями развязал шнуровку. Затем приспустил рукава платья, обнажая мои тонкие ключицы. — Как же я мечтал об этом, — пробормотал он, покрывая поцелуями мои плечи.       Как будто я была очень редким лакомством, которое попало в руки наследника. С каждым новым поцелуем Киллиан опускался всё ниже, спуская моё платье подобно обёртке. Он смаковал каждый миллиметр моей кожи, растягивая удовольствие. Его руки медленно ласкали мою грудь, заставляя тело покрываться мурашками от удовольствия.       Платье упало к моим ногам, и я осталась в одной рубашке, которая едва прикрывала нагое тело. Она держалась буквально на моих бёдрах, потому что плечи были полностью покрыты поцелуями наследника. Я осторожно потянулась руками к шее Киллиана, и на мгновение он напрягся, но тут же расслабился, стоило мне опуститься ниже, к шнуровке прямо на его груди. Я аккуратно потянула за неё и завороженно смотрела, как затянутая рубашка становится куском ткани в моих руках.       Не желая больше ждать, наследник потянулся к полам одежды и снял с себя верх, обнажая передо мной подтянутое тело. Боги, оно было идеально: твёрдый рельеф, чёткие линии мышц. Чёртова машина во плоти. И почему я раньше боялась смотреть на него, на тело своего мужа?       Я снова потянулась за поцелуем, получая настойчивый ответ, пока Киллиан потянулся к шнуровке на брюках и медленно, не отрываясь от меня, начал их снимать. На секунду я бросила взгляд вниз и увидела возбуждённый орган. Чёрт возьми.       Заметив моё замешательство, Киллиан отстранился и мягко передвинул меня к постели, позволяя упасть спиной на подушки. Я приподнялась на локтях и увидела полностью обнажённого наследника, который возвышался над кроватью. За всю свою жизнь я ни разу не видела мужских органов, хотя и представляла себе, как они выглядели. Ожидания явно не совпали с реальностью. Как это может в меня поместиться? Мне кажется, меня проткнут насквозь.       Наследник наклонился надо мной и, оперевшись на руки, застыл над моим телом. Его глаза внимательно изучали моё лицо, улавливая намёки на страх. Но его не было. Только предвкушение чего-то неизвестного и нового. Близость тела Киллиана больше не пугала меня, а давала ощущение безопасности, защиты. Взгляд наследника столкнулся с моим, и его глаза застыли в немом вопросе. Я осторожно кивнула — он может продолжать.       Киллиан наклонился и поцеловал мою ключицу — чувствительное место, не отрывая взгляда от моего лица. Он был невероятно нежен и сдержал своё обещание. Было непривычно видеть его таким. Пальцы Киллиана плавно скользили вдоль моего тела, очерчивая изгибы и вызывая мурашки.       Пока его губы спускались к моей груди, руки ласкали мои бёдра, с каждым разом всё больше продвигаясь к внутренней стороне. Она была слишком чувствительна, как минимум потому, что я давно к себе не прикасалась. Пальцы Киллиана заскользили дальше, добравшись до самого центра. Я вздрогнула от непривычных ощущений, но он не останавливался, а мягко поглаживал чувствительное место.       Это было потрясающе. Моё тело отзывалось на прикосновения Киллиана, словно прося о большем. Я машинально выгнулась навстречу его пальцам. Почувствовав это, наследник опустился ниже, расположившись над нижней частью моего живота, которую покрывала рубашка. Он осторожно наклонился к ней и, встретившись со мной взглядом, оставил на ней невесомый поцелуй, прямо над чувствительным местом. Его глаза внимательно следили за моими, ожидая, что я его оттолкну, но этого не произошло. Его прикосновения и поцелуи были невероятными.       Киллиан потянулся пальцами к остаткам ткани на моих бёдрах и стянул её, полностью обнажая моё тело перед ним. Новое неизведанное чувство пронзило меня: обнажать не только душу, но и тело. Это ощущалось интимнее, чем самые сокровенные разговоры. Сейчас существовал только язык тела и чувств.       Наследник аккуратно провёл пальцами по моему центру, распределяя появившуюся влагу по нему, а затем наклонился и оставил мягкий сдержанный поцелуй, который заставил всё внутри меня перевернуться. Боги. С каждым прикосновением моё тело жаждало большего, и, судя по голоду в глазах Киллиана, он тоже. Не задерживаясь на моём центре, наследник снова навис над моим телом, и я почувствовала, как его орган упирается мне между ног.       Перенеся вес на одну руку, Киллиан немного сместился вниз, подобрал нужное положение и аккуратно начал входить в меня, растягивая стенки. Я вздрогнула от боли. Чёрт, он действительно был большим. Наследник остановился и мягко поцеловал меня в лоб, расслабляя моё тело. Невесомыми касаниями он погладил меня по бёдрам, затем по груди, вызывая мурашки. Его пальцы были безумно мягкими и чувственными. Через какое-то время я действительно расслабилась от прикосновений мужа, но он всё ещё не двигался дальше. — Киллиан, продолжай, — попросила я. — Тебе точно больше не больно? — с недоверием спросил наследник. — Точно, — я коснулась его руки и провела по ней вверх. — Скажи мне, если будет сильно больно, — предупредил он, и я кивнула в ответ.       Лицо Киллиана всё ещё выражало недоверие, но он не стал возражать и снова толкнулся, в этот раз глубже. Новая вспышка боли пронзила меня, но я решила не подавать вида и потянулась к наследнику за поцелуем, желая забыться в нём.       Не разрывая поцелуй, наследник начал медленно двигаться, и я знала, что в любой момент могла сказать ему остановиться, если станет слишком больно. Но мне не хотелось. Боль смешалась с другим непонятным мне чувством, похожим на удовольствие. Но оно было не от процесса, а от самой близости. Видеть так близко, чувствовать рядом другого человека — это дорого стоит.       Киллиан сдерживался. И это стало сильнее заметно, когда он машинально задвигался немного быстрее, но при этом пытался сбавить темп. Моё тело всё ещё болело, но мне хотелось дать ему всё, без остатка. Я начала двигать бёдрами навстречу, и через мгновение, Киллиан прижался губами к моей шее, прорычав что-то неразборчивое.       Орган внутри меня, казалось, ещё больше увеличился в размерах, а мышцы наследника напряглись. Меня пронзила волна освобождения, как будто чему-то внутри меня долго не давали выйти на свободу. От удовольствия я закрыла глаза, и через мгновение почувствовала, как моё тело заполнило тепло, а наследник с протяжным стоном вышел из меня.       Моя грудь вздымалась, как будто я очень долго бежала, а тело гудело от боли и освобождения. Киллиан небрежно опустился на вторую половину кровати, и его глаза тут же нашли мои. — Насколько это было больно? — спросил он и откинул мокрую прядь моих волос с лица. — Я никогда такого не чувствовала, — призналась я. — Потом будет легче, поверь, — его слова звучали как успокоительное, хотя казалось, что оно предназначалось, в первую очередь, для него.       В ответ я кивнула и удобнее устроилась на подушках. Глаза начали постепенно слипаться, а тело жаждало отдыха. Киллиан накрыл нас обоих одеялом и придвинулся ближе. Я осторожно положила голову на его грудь и оказалась в коконе объятий мужа. Он мягко поглаживал меня по спине, и от этого жеста ещё сильнее клонило в сон. Последнее, что я запомнила, — мягкий поцелуй в макушку и слова, которые наследник, видимо, не думал, что я услышу: — Теперь ты окончательно моя, Амала Басу. Целиком и полностью.