Часть 7

Территория СССР

       Генриха разлучили со Светланой. Девушку увезли в неизвестном направлении, его самого вырубили.        Очнулся парень в специальной машине для заключённых, везли его, как он понял, в Курск. Именно Курск стал местом страшных битв ещё в 1943: советские и немецкие войска схлестнулись у деревни Прохоровка. Сражение получило название «Курская Дуга», но всё же, хоть войска Вермахта и были отброшены от города, немцы не сдавались. Получилось так, что на данный момент этот участок фронта представлял собой изрытую траншеями землю, что было очень похоже на поле битвы Первой мировой. Позиционная война длилась и по сей день. В отличии от других участков военных действий это место было более менее стабильно. Тут совершали обмены военнопленными, как например в 1945 году, когда советские войска обменяли маршала Рокоссовского на маршала Паульса. Конечно происходили и локальные передачи пленных, производимые без ведома «вождей».       Камера в которой сидел прусак представляла собой что-то отдалённо напоминающее карцер. Не было кровати, окно с решеткой и небольшой матрац, на котором и спал Генрих. Ехали они долго и, судя по всему, просёлками, ибо машину трясло жутко, но нужно терпеть. Скоро наконец Генрих окажется на своей земле. В голову блондина постоянно приходили образы Светланы, её волосы, глаза, губы. Парню хотелось рвать и метать, его разлучили со Светланой. Его сердце как будто тисками сжимало, что-то подсказывало, что с русской делают страшные вещи, от таких мыслей хотелось выть волком, но приходилось держать себя в узде, дабы не привлечь внимание конвоиров.        Примерно через 5 часов непрерывной езды машина остановилась. От резкой остановки парень отлетел в стену, ударившись головой. Естественно никто даже внимание не обратил на огромную шишку, которая красовалась на лбу заключенного. Конвоиры вывели Генриха из машины и как только он ступил на землю, в глаза ударил яркий дневной свет, видимо, прусак потерял счёт времени, пока сидел в плену. Картина представшая перед глазами была ужасающая. Руины вместо зданий, сгоревшие танки, в некоторых местах поднимался столб дыма, растворяющийся в небе, от всё ещё тлеющих домов. Огромные кипы трупов, часть из которых сжигали прямо там, на площади. В основном сжигали солдат Вермахта и СС, своих же солдат русские уносили для погребения героев по всем канонам. Генриха вели по разрушенным улицам. То тут, то там мелькали силуэты детей, женщин. В один момент к одному из красногвардейцев подбежал маленький мальчик. Его волосы были грязными и торчали во все стороны, тело было настолько худым, что даже через одежду можно было увидеть остроту его плечей. Он потянул бойца за рукав и очень тихо прохрипел. — Дядь… А дядь, дай хлебушка… Это не мне… Сестрёнка у меня… — паренёк остановился, — маленькая… — добавил после паузы он. Боец присел на одно колено, доставая из-за пазухи хлеб, снял со своего пояса флягу с водой и протянул мальчику, у того в момент на глазах показались слёзы. Мальчишка что есть силы обнял солдата, после чего рванул куда-то за дом. Красногвардеец хмыкнул, поднимаясь с земли. «Я всегда думал, что русские солдаты, наоборот, будут очень жестоко относиться к людям, что были под нашей оккупацией, но как я уже понял, это не так. По дороге я видел, как некоторые солдаты подхватывали детей и несли в медпункт или к месту базирования полевой кухни. Как мы против них вообще воюем?» — пролетело в мыслях прусака.        И вот впереди показалась площадь — это была зона обмена военнопленными, так как немец увидел Дитриха Гоха, убер-майора, что был не самым приятным человеком. Здесь, кроме солдат Вермахта и РККА, блондин заметил знакомую макушку и оказался крайне ошарашен увидев перед собой живую и здоровую Светлану. Но что-то в ней было не так. Её волосы были завязаны в тугой хвост, глаза не излучали абсолютно никаких эмоций, а лишь завидев Генриха русская немного поёжилась. Возле неё стоял уже знакомый человек, так называемый полковник Дмитрий Михайлов. А самое главное, что взбесило немца — как только Генриха подвели к нему, полковник обнял Билякову за талию, прижимая к себе. Кровь начала закипать, и немец оскалился глядя в сощуренные глаза полковника. Тот довольно хмыкнул, попросив солдат держать прусака, а сам в этот момент поцеловал Светлану в губы. Парня повергло в шок то, что девушка даже не оттолкнула Дмитрия. Глаза блондина стали похожи на два блюдца. «Что это за Херня?!» — горела в голове мысль.       Полковник отпустил русскую и, подойдя к Генриху, наклонился к его лицу. — Guten Tag, Herr Oberstgruppenführer, erinnern Sie sich an mich? — произнёс Михайлов на чистом немецком языке, а его лицо исказила лисья улыбка. ***

За неделю до начала операции «Барбаросса»

       В лагере диверсантов стоял жуткий ажиота́ж: снующие по разным частям территории курсанты, строгие офицеры лающие на своих подчинённых. Солнце уже было высоко, его лучи освещали большую часть лагеря. База диверсантов СС находилась недалеко от Гамбурга, тут готовили воистину лучших агентов Рейха. Из громкоговорителя лилась «Песнь немцев», периодически сменяемая Хорстом Весселем. На плацу стояли курсанты, им проводили некий экскурс в будущее дело.        К воротам подъехал чёрный Opel Kadett, охрана отсалютовала человеку в машине, пропустив в лагерь. Опель проехал по главной дороге лагеря и остановился около того самого плаца. Из машины выбежал юркий водитель. Пареньку было лет 20-21, он быстро подбежал к задней двери, открывая её. На землю опустился лакированный сапог, за ним второй, после из машины полностью вышел Оберстгруппенфюрер СС Генрих Бильгельм, один из самых влиятельных и страшных личностей Рейха. Он был одет в чёрный мундир, поверх которого была накинута серая шинель. Пройдя на плац, Генрих оглядел бойцов. Он встал в стойку, скрепив руки за спиной. — Так, товарищи бойцы, вы были выбраны для очень важной операции, — пролаял прусак, при этом осматривая солдат, — мы отберем из вас самых сильных, умных бойцов для выполнения операции на территории СССР. За эти три дня будет проводиться отбор, как только он закончится, я посвящу вас в план действий. Салаги, бегом на полигон! — закричал офицер.        Все тут же ринулись выполнять приказ. Следующие три дня был жесточайший отбор, некоторые курсанты даже погибали. Но это не беспокоило командование.        На третий день от 30 солдат осталось 10, но при этом они показали себя невероятными людьми с большой выдержкой и с великолепным знанием русского языка, особенно выделялся Отто Хайд. Лицо и повадки парня были похожи на лисьи, из-за чего казалось, что из глубины души на всех смотрит хитрый хищник. В конце дня всех оставшихся бойцов врачи стали проверять на наличие генетических отклонений, таких оказалось двое, их черепа были «славянской» группы, поэтому они не прошли. А вот Хайд с его угольно-чёрными волосами и серыми глазами прошёл — череп был идеально «нордическим».        На четвёртый день прошедших все испытания бойцов собрали в главном здании. Солдаты расселись по своим местам, Хайд занял передний ряд прямо перед трибуной, с которой должен был выступать Оберстгруппенфюрер. Генрих двинулся к трибуне, кивнув человеку сидевшему за проектором, и когда тот включил его, блондин начал говорить: — Вы есть истинные бойцы Рейха! Вы показали себя в самых страшных и изнурительных тренировках, каждый из вас знает язык, так же вы все немцы, кто-то, — Генрих посмотрел на сидящего перед ним Отто, — даже истинный ариец. Представляю план действий. Вы теперь диверсионный отряд «Волк», ваша задача будет состоять в том, чтобы спровоцировать Японские силы, стоящие на границе с СССР к нападению, после того как войска Вермахта вторгнутся в СССР. Так же советское правительство решило отправить в Китай своих добровольцев, значит шанс того, что вы сможете спровоцировать японцев к нападению больше. После высадки вам нужно будет слиться с советскими солдатами, при вас не будет формы РККА или НКВД, поэтому добывать униформу будете сами. Вам ясен план действий, господа? — смерил сидящих взглядом прусак. — Так точно, Герр Оберстгруппенфюрер! — хором закричали бойцы. — Отлично, главой операции назначаю Оберштурмфюрера Отто Хайда, заместитель Артур Харбруг. Всё, дополнительные инструкции вам скажет вот этот человек, — офицер показал рукой на стоящего рядом бойца, — Герр Максимилиан Ганмунд. Вылет через два часа! Разойтись!        Все курсанты тут же встали, отсалютовав, они вышли из зала. Хайд вышел предпоследним, вдруг его по-дружески приобняли. Это был очень высокий и накаченный парень, тёмно-серые волосы торчали «ёжиком», выразительно голубые глаза сияли, а губы растянулись в улыбке. — Ух, ну ты и голова, Отто, — звонко рассмеялся Харбург, вороша волосы друга, — глава операции, так ещё и истинный ариец, меня прямо зависть грызёт!        Отто и Артур были друзьями с детства, когда Отто обижали, Артур защищал его. После прихода нацистов к власти оба парня вступили в Гитлерюгент, откуда Отто уехал в СССР в 1938 году, через год он вернулся, и вновь их с Артуром жизни пересеклись — их обоих зачислили в одну дивизию, а именно, в 3-ю танковую дивизию СС «Мёртвая голова». Оба друга воевали во Франции и Бенилюксе. Отто отличался сильными лидерскими качествами, а также тактическими и диверсионными навыками, за что в конце 1939 года получил звание Оберштурмфюрера и роту солдат в своё распоряжение, в которую входил и друг Отто. А вот Артур был менее талантлив, зато хорошо ориентировался на местности и был чересчур силён. Так и получилось, что их отобрали в специальный лагерь для подготовки диверсантов. — Артур, будь сдержан, хоть я и глава, но ты мой зам, — спокойно произнёс Хайд, за что поплатился, его тушку снова заключили в крепкие объятья, да так, что послышался треск. — Ну ты и зазнайка, конечно, я его зам, — смех Харбруга был похож на звонкую капель весной. — Да и ты должен слушаться старших по званию! — недовольно бубнил Хайд куда-то в шею друга. — Есть, Герр Оберштурмфюрер! Я, Обершарфюрер Артур Харбруг, буду слушать каждую вашу команду! — смеясь, парень отпустил друга и отдал честь. — Ладно, подчинённый блин, пошли собираться, а то опоздаем.        Сборы прошли отнюдь не очень быстро, так как Артур то и дело мешал одеваться Отто. Парень понимал, что его друг им дорожит, что он просто дурачится в силу своего характера, поэтому Отто старался сохранять невозмутимость. Но правда в том, что Хайду уже давно снился его друг, а сны были далеко не безобидные. Мужчина испытывал стыд, он понимал, что идеология Третьего Рейха против мужеложства и старался никоим образом не выдать себя. Ему тяжело держать всё в себе, но никто и никогда не должен узнать, что ему нравятся не только девушки. — Ты чего завис, Отто? — вывел из мыслей того Артур. — А… Ничего, просто задумался, — тихо произнёс парень. — Ну-ну, то что ты на парней смотришь, меня не пугает, — вдруг произнёс Харбруг.       После этих слов щёки Отто загорели огнём и даже уши стали красными от смущения. Парень сжался сложив руки на колени, стараясь не смотреть на заинтересованное лицо друга. Мысли Отто метались с бешеной скоростью, он не понимал, как, как он выдал себя?! Где допустил ошибку? И только ли его друг это заметил. Артур в свою очередь, наблюдал за реакцией. После увиденного он улыбнулся. — Значит я был прав, не беспокойся, Отти, я никому не скажу, — друг присел возле Хайда и обнял его, уткнувшись тому в макушку.       Они просидели так минуты две, после чего Артур отстранился от Хайда. Глаза друга блеснули непонятной искрой. После такого смущающего действия оба собирались молча. Через минут 15 парни стояли на аэродроме. Отто, естественно, стоял около других офицеров. Генрих обвёл тяжёлым взглядом бойцов, потом глаза прусака упали на лицо Хайда. Пока шёл инструктаж, Оберстгруппенфюрер чуть ли не прожёг парня своим заинтересованным взглядом. От этого кровь Артура начала кипеть, он не знал почему его так взбесило поведение офицера, но сейчас парню хотелось подбежать и начать бить Оберстгруппенфюрера. Может то, что Отто немного не такой повлияло и на Артура? Он этого не знал. Но стал замечать, что часто смотрит на друга, когда тот занимается или читает и это… заворожило его? Артур честно пытался избавиться от этих мыслей, занимаясь сексом с девушками. Но это отвлекало ненадолго. И пока Генрих прожигал взглядом Отто, его прожигал взглядом Артур. Максимилиан закончил инструктаж, после чего все «Волки» начали погружаться в самолёт. Последним заходил Хайд, он затылком чувствовал взгляд прусака, но это отнюдь не обычный взгляд, в нём была ненависть и направлена она была не только Отто, а всем диверсантам. Уже в самолёте Отто попытался расслабиться, но не получалось, так как на него всё время смотрел Артур, взгляд его был полон карающей ненависти, но она была не холодной, как у Генриха, а скорее ревнивая, к чему ревность? Через некоторое время друг уснул, а Отто погрузился в воспоминания. Москва, СССР 1938 год        Отто вышел из квартиры, его одежда мятая, да и сам он был очень растрёпан. Он впервые был интимно близок не с девушкой. Всё началось ещё в Германии, когда его в Гитлерюгенте встретил офицер Гестапо. Мужчина заботился о Хайде как о сыне, а вот сам Отто пропитался отнюдь не семейными чувствами к офицеру. После его, как самого способного ученика, отправили в СССР, будущего союзника Рейха. Там его определили в Московский Государственный Университет на этнологический факультет. Во время учебы юноша встретил приятного и красивого парня, Егора, но подойти и завязать диалог мешали смущение и плохое знание русского языка. Однажды после пары о истории Германии к Отто подошел Егор и, тепло улыбнувшись, завязал разговор: — Привет, Отто, — голос парня был очень красив, переливался мягкими нотами, словно шёлк на свету. — П-привет… — смущённо и картаво ответил Хайд. — Я как погляжу, ты плохо знаешь русский. Давай я стану твоим репетитором? — глаза Егора блеснули. — Н-ну… я не против, если тебя это не затруднит, — говорил тогда Хайд, уставившись в пол. — Отлично, жду тебя сегодня после занятий, — ещё шире улыбнулся Егор и ушёл.        После этого разговора и начались их занятия. Как ни странно, Егор отлично объяснял темы, а также помогал Отто научиться говорить. Благодаря дополнительным урокам уже через два месяца немец мог спокойно говорить на русском. За это время Егор и Отто стали отличными друзьями. Но уже через месяц брюнет стал замечать пошловатые взгляды со стороны русского. Хоть они и были совсем мимолетными, последний месяц эти взгляды парень ловил чаще. В один день после занятий Отто прижали к стене. Парень тогда испугался увидев хищные глаза Егора, который всматривался в лицо немца, изучая каждый миллиметр. На глаза русского упал его светло коричневый локон. Не понимая своих действий, Отто, как в замедленной съемке, протянул руру, заправив прядь за ухо своему другу, после чего, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по скуле Егора. От этого действия в серых глазах парня вспыхнула искра, ему в мгновение снесло крышу, и парень схватил подбородок Хайда, впиваясь в его губы. Это был первый поцелуй Отто с парнем, с каждой секундой он становился всё более пьянящим и немцу не хотелось, чтобы это прекращалось. С тех пор парни стали встречаться. Они были лучшими друзьями среди людей и самыми близкими людьми в мире наедине друг с другом. Их отношения развивались стремительно, почти сразу Отто лёг в одну постель с любимым.       И вот он стоит под дверью взъерошенный, усталый, но счастливый. Правда счастье не продлилось долго, через несколько недель Отто вновь вернулся в Германию, так и не попрощавшись с Егором… Конец воспоминания        В сознание Хайда вернул Ганмунд. Он сдержанно, но громко говорил, будя своим стальным голосом спящих. — Так, камрады, мы над границей Японии и СССР, сейчас вы десантируетесь, после чего делитесь на две группы, ищите русские отряды, убиваете их, переклеиваете их документы и идёте в лагерь на Юго-Востоке. Всё понятно? — поднял бровь Ганмунд — Так точно! — хором крикнули бойцы.        Люк в хвосте самолёта открылся, бойцы проверили парашюты и начали прыгать, самым последним был Артур. Его на несколько секунд остановил Максимилиан, посмотрев глубоко в глаза парня. — Береги своего друга, Артур, иначе ты его потеряешь, — бегло бросил офицер, после чего вытолкнул парня из салона.        Посадка не для всех прошла мягко, но все выжили. Собрав всех на опушке Хайд вынул из планшета карту, несколько секунд смотрел, изучал, оглядел бойцов. — Я буду командиром первой группы, Герр Харбруг — командир второй группы. Ясно. — Как нефиг делать, Герр Хайд, — вставил свои пять копеек Артур.       Брюнет вздохнул и отряд разделился. Первой группе повезло выйти на лесную дорогу, судя по свежим следам, она используется. Вдруг вдалеке раздался рёв двигателя, Отто скомандовал бойцам рассредоточиться на местности и приготовиться к атаке. После того как джип вошёл в зону выстрела, лающая команда Хайда заставила автоматы зарычать.       Через несколько минут весь экипаж, а именно четыре человека, был убит. Двое солдат заняли оборону, пока Отто и ефрейтор проверяли машину. Каково же было удивление парня когда в машине обнаружился человек, одной внешности с ним, хотя немного старше. Судя по знакам различия Полковник. Пошарив по карманам, Отто обнаружил партийный билет и паспорт.        «Дмитрий Михайлов. 1900 года рождения. Место рождения: Немецкая слобода Московской Губернии».        После изучения имеющихся документов выяснилось, что офицер не имел, ни жены, ни детей. Это облегчало задачу. Лицо Михайлова было в точь как у Отто, только вот виднелась сильная небритость, так же на голове проступала седина. Но это не смутило, наоборот всем покажется, что офицер помолодел. Также нашлось то, что в заметках было указано: драка с офицером в состоянии алкогольного опьянения. Скорее всего Михайлов был ещё той занозой в задницах высшего командования, но его чин в НКВД не давал им право арестовать его. Поэтому его и скинули на дальний восток. После осмотра других бойцов было принято решение переодеться, что все и сделали. После чего трупы были надежно спрятаны, а сами бойцы заняли машину, поехав в лагерь.        У группы Артура всё прошло почти так же, правда вместо джипа им встретилась грузовая машина с солдатами, но умелые бойцы и диверсанты СС, быстро уничтожили врагов. Харбруг отдал приказ о сожжении тел у берега реки, которая находилась недалеко от дороги, после чего группа переоделась в новую униформу. Артуру достался Капитан Звягинцев, он был очень похож на немца, только меньше в размерах и глаза у Артура были ярче. Собрал оружие и замёл следы, группа отправилась в лагерь.       Через некоторое время машина подъехала к шлагбауму, к джипу подошёл красногвардеец, отдав честь, он спросил: — Здравия желаю, предъявите документы, — вежливо попросил парень у Отто.       Хайд вынул из нагрудного партийный билет и паспорт, протянул бойцу. Тот бегло прошёлся глазами по строчкам, после того как он увидел звание, то сразу же сжался быстро отдав документы, поспешно отдал честь и поднял шлагбаум. Машина проехала по лагерю.       Сам лагерь был большой, на большей части территории стояли бараки, за зданием склада была железнодорожная станция, оттуда должны отправляться добровольцы. Отто изучал лагерь беглым взглядом. Повсюду суетились солдаты, они изредка поглядывали на проезжающий автомобиль. Так же тут были и гражданские, в основном это семьи красногвардейцев. Пока Хайд осматривал местность, они успели подъехать к зданию. Понять что это штаб было не сложно. Над дверями развивались флаги СССР, а под часами, которые висели по середине, был портрет Иосифа Сталина. Брюнет хмыкнул, спрыгивая на землю. Форма, в которую они были одеты, была хоть и не полностью, но чистая, связано это с тем, что диверсанты пытались стрелять так, чтобы не сильно запачкать кровью одежду, что в принципе им удалось, по крайней мере это было не сильно заметно. Отто поправил шинель, она ему была немного велика, ведь Михайлов был более накаченным мужчиной, нежели женоподобный Отто. Парень поднялся по ступеням. Охрана тут же отдала честь Полковнику, пропуская внутрь. Своим бойцам «Дмитрий» сказал оставаться на улице. Внутри здание представляло собой лабиринт из коридоров и дверей, но у немца было стойкое предчувствие, куда нужно идти. Пройдя несколько коридоров и поднявшись на второй этаж, парень остановился около дубовой двери, на ней была табличка «Комиссар Седков». Постучав и услышав строгое «Войдите», Михайлов вошёл.       Комната была под стать кабинету какого-нибудь министра: высокий потолок, зелёный ковёр, который покрывал весь пол, шкафы заполненные документацией, Т-образный стол, над комиссаром, как и положено, был портрет вождя.       Сам мужчина внушал страх. Сильно накаченный, даже через рубашку были видны мышцы, светло-коричневые локоны были немного длинными, но связанными в пучок на затылке, высокий лоб, впалые тёмно-серые глаза, которые строго смотрели в бумаги на столе через оправу очков, правильный нос, сжатые губы и недельная небритость. Комиссар поднял глаза на Михайлова, вдруг что-то мелькнуло в его взгляде, но тут же погасло. — Полковник НКВД Дмитрий Михайлов, — подходя к столу и вынимая документы говорил парень. — Прибыл на границу с Японией, скоро должен быть перенаправлен с полком в Китай. — Да, я в курсе, — беря документы ответил шатен. Изучал паспорт и партийный билет Седков долго, но потом отдал их Михайлову. — Вас перенаправят в Китай через несколько дней, зависит от ситуаций на границе, а пока располагайтесь и ждите своих бойцов. Хочу сказать, что я очень рад нашей встрече, товарищ Полковник, — комиссар встал и протянул руку.        Дмитрий встал и сделал то же самое, скрепляя их знакомство рукопожатием. Тут перед глазами немца пронеслись воспоминания, о Москве, Егоре. И после того как они перестали трясти друг другу руки, Отто пробила небольшая дрожь. Перед ним стоял его бывший парень. На лбу выступила испарина, а руки затряслись. Комиссар непонимающе посмотрел на побелевшего офицера. — Товарищ полковник, с Вами всё хорошо? — обеспокоено произнёс комиссар, наливая в стакан воды и протягивая его Хайду. Вцепившись в стакан, он сразу же его осушил, переводя дух. — Да… Всё в порядке, просто устал с дороги, — тихо произнёс парень, ставя стакан на стол. — Я думаю, Вам нужно отдохнуть, около штаба для вас и ваших бойцов специально подготовили дом, он полностью в вашем распоряжении, — сказал Седков, опускаясь на стул и беря в руки документы. — Спасибо, товарищ комиссар, — отдал честь Отто, идя к выходу.        После того как Хайд скрылся за дверью, комиссар снял свои очки и протёр глаза. Как только он увидел Михайлова, его словно током пробило, но он не понимал почему. Несколько недель назад Седков виделся с полковником, который был не в лучшей форме. Осунувшийся, с чёрными кругами под глазами, насквозь пропитанный спиртом, полковник не был похож на того, кого он видел сегодня. Новый Михайлов стал выше, лицо стало каким-то неестественно красивым, ресницы вообще были, как будто женские.       Потерев виски, Седов вынул фотографию, на ней был изображён Отто Хайд. Этот парень глубоко засел в душу Егору. Несколько лет назад придя к нему домой, Седков обнаружил, что Отто нет. Он уехал. Когда Егор об этом узнал, он начал рвать и метать, он подрался с отцом, нагрубил ректору, а после вообще ушёл в запой. Со временем всё улеглось и Егор стал комиссаром, вот уже год он был в этой должности и беспристрастно исполнял свои обязанности. Егор вновь вздохнул и продолжил возиться с бумагами.        Выйдя на улицу Отто вдохнул полной грудью, осмотрев бойцов он пришёл к выводу, что те тоже устали. Заняв, наконец, дом, Хайд и его группа стали ждать приезд группы Артура. ***        Машина спокойно ехала по дороге, тряска была не сильная, но всё же было не очень приятно ехать, это вам не дороги в Германии или Франции. Артур не обращал внимание ни на что, сейчас он думал, как объяснить повреждение машины и такое количество пострадавших бойцов. Голову не покидало то, что на отряд Звягинцева напали японцы, но до границы с Японией было еще километров 30-40 по данным, которые дал Ганмунд, всё же придётся понадеяться на рассказ про японцев. Капитан смотрел в планшет на документы, изучая их, Артур понял, что он и его отряд входит в полк добровольческих войск в Китай, главой полка является некий Полковник Дмитрий Михайлов, и что-то подсказывало Харбругу, что всё пройдет как по маслу. Потерев переносицу, мужчина вынул из нагрудного кармана пачку сигарет, достал одну и зажал её меж губ. Минус русских сигарет в том, что у них нет зажигалок, что огорчает, поэтому зажигать сигарету пришлось спичками, получилось не сразу, но в конце концов дым мягко обволакивал лёгкие, давая разрядку нервам. Артур протянул сигарету водителю, тот охотно принял её, затягиваясь. Дальнейшая дорога проходила в обсуждений планов с «Политруком».       За время поездки начался дождь; летние дожди очень тёплые, по крайней мере, так было в Европе.       Машина остановилась около шлагбаума, Артур вылез наружу и ногами сразу ощутил немного взмокшую от дождя землю. Поправив гимнастерку, он направился к будке с охраной, тут же из неё вышел красногвардеец, одет он был в дождевой плащ защитного цвета. Боец подошёл к офицеру отдав честь. — Здравия желаю, предъявите документы, — сдержано попросил парень. — Конечно, — улыбнувшись и вынимая из планшета документы, сказал капитан.        Охранник осмотрел документы, отдав их обратно он отдал честь и махнул рукой другим охранникам, в чтобы те подняли шлагбаум. Капитан накрыл голову рукой и быстро побежал к машине, запрыгнув в салон, они въехали в лагерь. Машина быстро рассекала по улице лагеря, остановились они около штаба. Звягинцев ступил на грязь, ибо дождь разошёлся нещадно, и, поднявшись по ступенькам, отдал честь бойцам. — Мужики, я только прибыл, скажите где кабинет Комиссара Седкова? — Заходите, сейчас идёте по коридору, поднимаетесь на второй этаж, там будет большая дверь, там и сидит Седков, — ответил правый боец. — Спасибо, мужики, честь имею.        Открыв дверь Артур тут же залетел внутрь. По коридорам ходили люди, много женщин в форме. Прямо веет коммунизмом. В отличие от Отто, который был неравнодушен к коммунизму, Артур всем сердцем не понимал эту идеологию. Если всё будет общее и все должны делиться своими благами, то в любом случае будет появляться те, кто сидит на шее других. Ударив себя по щеке, Харбруг отогнал посторонние мысли и пошёл к нужному кабинету, по дороге он здоровался со всеми, отдавал честь и улыбался. Через минут 5 немец стоял у дверей, постучав и услышав холодное «войдите» зашёл в кабинет. Увидев комиссара у Артура пересохло в горле. «Вот это медведь» — промелькнуло в мыслях.       Комиссар поднял взгляд на ошарашенного Артура, хмыкнул. Капитан тут же вышел из оцепенения, отдал честь, подходя к Седкову. — Капитан 14-го отдельно стрелкового полка Илья Звягинцев! Прибыл для отправки как доброволец в Китай! — отчеканил Артур, смотря в серые глаза мужчины. — Хм, понятно, — протянул он, беря из рук немца документы, изучив их, он показал капитану на стул, тот сразу сел. — Вы поступаете под распоряжение Михайлова, он сейчас в доме неподалёку, вас и ваших бойцов тоже разместят в бараке около дома полковника. — Я хотел бы доложить неприятную новость, — начал Артур. Комиссар приподнял бровь, снимая очки и кладя их на бумаги. — Во время того, как мы ехали в лагерь, на нас напал отряд японских диверсантов, произошла перестрелка, мы смогли перебить всех, но поплатились потерей почти всех солдат. — То есть, Вы хотите сказать что на нашей территории есть японцы? — мужчина начал закипать. — А Вы сами подумайте, товарищ комиссар, до границы километров 30-40, Японское командование в любом случае отправляет диверсантов, нам нужно усилить пограничный контроль, иначе саботажей не избежать, — как заколдованный произнёс Артур. — Хмм, Ваши доводы хороши, ладно, я прислушаюсь к Вам, а теперь идите, я хочу вернуться к бумагам, — выдохнув сказал Егор. — Так точно! — громко сказал Артур и вышел из кабинета.       Выйдя на улицу Харбруг быстро закурил, он даже не понял, когда ему стало нравиться курить, но что произошло то произошло. Затянувшись он увидел, что около бойцов стоит парень, на нём была накинута шинель, а на голове была фуражка НКВД. Подойдя ближе Артур смог рассмотреть спину офицера — стройный, больше похож на женщину, чем на мужчину. Из-под фуражки торчали длинные чёрные волосы. Вдруг парень повернулся к Артуру, два пепельных глаза уставились на Капитана. Мужчине понадобилось приложить огромное усилие, чтобы не обнять этого человека. Встав по стойке смирно, немец отдал честь. — Здравия желаю, капитан Илья Звягинцев! — отчеканил Артур — Полковник НКВД, Дмитрий Михайлов, ваш непосредственный начальник, — строго произнёс Отто, всматриваясь в лицо друга. — Ваш барак расположен около дома моего отряда, Вашу машину отогнали в ангар, пройдемте со мной, я покажу Вам место отдыха, — речь полковника была монотонной.        Кивнув Артур и его отряд пошли следом за Хайдом, дождь изрядно вымочил форму Харбруга и его отряда. Шли они не совсем долго, вскоре остановились около небольшого и длинного здания, полковник показал рукой на это сооружение: — Вот, прошу, сегодня вы отдыхаете, завтра к 13:00 на площади, не опаздывайте, — после этих слов Отто развернулся и пошёл к другому дому.       Весь отряд Артура вошёл в дом, расположились они быстро, сам капитан занял помещение около выхода. Комната была обустроена строго и дёшево. Заправленная кровать у стены, небольшой шкаф с книгами, письменный стол, комод. Подойдя к кровати, Артур снял с себя гимнастерку, потом футболку. Капитан лёг на кровать закрыв лицо рукой. — Надеюсь, всё пройдет хорошо, — полусонным голосом пробормотал Артур, уснув.        На дворе стояла ночь, Отто вышел на улицу, всё-таки нужно подышать воздухом. Выйдя на крыльцо дома, в котором разместился его отряд, Хайд поднял голову к небу. Дождь закончился и сейчас небо было чистое. Огромное количество звёзд рассыпалось по небу, луна бледнела над бараками. В воздухе стоял запах мокрой земли, пороха и свежей листвы. На улице было темно, но бледный свет луны позволял разглядеть окружающую обстановку. Отто облокотился на перила, вдыхая воздух. — Великолепная ночь, неправда ли? — раздался за спиной голос.       Отто быстро повернулся, в темноте стоял мужчина, из-за тьмы не было видно лица, но во рту мужчины тлела сигарета, освещая бледно-розовые губы. — Да, прекрасная ночь, — согласился Хайд. — Дим, как там твоя племянница? — спросил мужчина, откидывая окурок в сторону. «Он знал Михайлова?! Черт, это плохо.Что мне ответить?» — мысли метались в голове. — Да… Хорошо, наверное, я давно ее не видел, — невозмутимо произнес немец. — Когда закончим, сходим на ее могилу, хорошо? — Отто пробило током когда он услышал, как незнакомец во тьме усмехнулся. — Да, хорошо. — Пройдем со мной, у меня к тебе есть разговор, — сказал мужчина, разворачиваясь и уходя во тьму.        Хайд надел шинель и пошел за незнакомцем. Шли они долго, все это время Отто шел позади, никто не говорил ни слова. На улицах иногда мелькали патрульные, но никто не обращал внимания на идущих офицеров. Через 15 минут, они подошли к небольшому домику, около входа стояли два бойца НКВД, когда неизвестный подошел к двери, один из охранников не говоря ни слова открыл дверь, пропуская их внутрь, оказалось что дверь вела вниз, по лестнице, в небольшой подвал, где небыло никого, только одиноко стояли железный стол и два стула. На потолке была одна лампочка — она тускло освещала комнату. Мужчина показал на стул, Отто сел, не отрываясь смотря на фигуру мужчины, даже при свете лампочки, нельзя было разглядеть лица. Незнакомец сел за противоположный стул, сложив руки в замок на столе. Из-под фуражки виднелись два красных глаза, как у какого-нибудь монстра. Тишина стала давить, тогда мужчина наконец заговорил: — Ты не Дмитрий, кто ты? — холодно поинтересовался собеседник. — Я Дмитрий Михайлов, не понимаю о чём вы. — Всё ты понимаешь, диверсант 3 Рейха, что у вас за задача? — Чт… Что? Какой диверсант? — как можно натуральней попытался удивиться Отто.       Оппонент вздохнул, кладя на стол личное дело. — Вы Отто Хайд, 1921 года рождения, место рождения: город Мюнхен. Были активистом в коммунистической партии Германии, но после прихода к власти НСДАП в 1933, пошли в Гитлерюгент, родители погибли когда вам было 4, поэтому вас приютил дядя-коммунист, где вам прививали эту идеологию. Вы учились в МГУ на этнологическом факультете, не закончили, так как Вас призвали в армию, воевали в Бенилюксе, Франции, отличились в боях под Дюнкерком, за что получили звание Лейтенанта, были перенаправлены в лагерь диверсантов под Гамбургом, где проводился отбор в специальный отряд «Волки» или же «Sondereinheit Wölfe». Ваши задачи мы тоже знаем, — после этого мужчина замолчал, достав сигарету и закурил. — Откуда Вам всё это известно?! — Хайд обратил внимание на личное дело, там стояла печать с нацистским орлом, — кто передал Вам документы обо мне? — Это не Ваше дело знать о наших информаторах, — строго ответил офицер. — Что Вам от меня нужно? — Всё очень просто, Вы станете работать на нас, — развёл руки в стороны мужчина. — Что? Как, я практически ничего не знаю о том кем был Михайлов. — А вот это уже наша забота. Только скажите, в Вы готовы стать двойным агентом и работать на благо всемирной революции?        Отто метался, сознание не могло понять, кто мог передать информацию о нём русским. — Если я откажусь? — Вас и ваш отряд рассекретят как шпионов, после чего расстреляют, — спокойно ответил мужчина.       В голове сразу возник образ Артура, как его пытают, потом расстреливают. Нет, Отто пойдёт на всё, чтобы спасти друга. — Получается, у Вас есть личные дела всех диверсантов? — Так точно. — Я согласен, только не рассекречивайте документы. — Отлично, — собеседник поднялся, — добро пожаловать в НКВД.       В шею Хайда вонзился шприц, сознание тут же стало покидать тело, перед лицом мелькало лицо неизвестного, тлеющий окурок стал последним, что видел Отто, перед тем как полностью провалиться в забытье.       Тьма… Она сковывает, обволакивает тело, засасывает в себя. Не пошевелиться, мира давно нет, всё истлело. Тут Отто открыл глаза, он был в кинотеатре, в такое же место он ходил с Артуром в 1938. На экране появились цифры, они показывали сколько осталось до начала фильма. Ничего не поделаешь, Хайд сел поудобнее, смотря на экран. Этот фильм – это жизнь Михайлова, его жизнь, теперь и жизнь Отто.       Артур встал рано утром. Он и его бойцы перво-наперво сделали зарядку, потренировались в общем зале. Позавтракав и одевшись, Игорь Звягинцев вышел на улицу чтобы покурить. Оказавшись на крыльце, мужчина почувствовал, как в глаза тут же ударил яркий солнечный свет. Немного пожмурившись, Харбруг достал пачку сигарет, вынул одну, закурил. По улице колоннами шли солдаты, они были одеты в шинели, на спинах располагались вещмешки, значит, это его будущие сослуживцы. Втянув в себя дым Артур перевёл взгляд на соседний дом, там сейчас находился Отто, как казалось Артуру.       Последующее утро, диверсанты сидели дома и играли в карты, разговаривали на откровенные темы, у всех бойцов Артура, кроме него самого, были невесты или девушки, «Политрук» показал свою жену Еву. Красивая девушка в свадебном платье смотрела в камеру, улыбаясь. — Она на третьем месяце беременности, моя милая Ева, — нежно говорил Политрук.        Артур вздохнул посмотрев на наручные часы, он не смог расстаться с подарком Отто. На часах было 12:14, встав с дивана, Артур скомандовал на выход, и, одевшись в шинель, на петлицах которой было звание капитана, Харбург с отрядом двинулся на площадь.       На площади было огромное количество солдат, все они стояли в шеренги, так же у первой шеренги стояла трибуна, на ней уже стоял комиссар Седков, скрестив руки за спиной он осматривал людей. Артур протиснулся к первой шеренге и встал около других капитанов и майоров. Через несколько минут на трибуну поднялся парень, это был Отто, но он выглядел совсем по другому, одет он был в форму НКВД, глаза были прищурены, а лицо исказила лисья улыбка. Артур никогда не видел таким Отто. Он встал около немного ошарашенного комиссара. — Дорогие товарищи, сегодня мы отправляемся в Китай, на 21 июня 1941 года наш полк насчитывает 3 182 человек. Первая Партия вместе со мной отправляется сейчас, вторая через 1 час. Теперь делимся и бегом на перрон! — рявкнул полковник.        Как оказалось, Артур вошёл в первую группу. Погрузившись на поезд, немец понял, что поездка будет долгой, ибо поезд поедет через Монголию, а после в Китай. Время близилось к часу ночи, поезд уже был на территории Китая, через несколько часов в действие должен был привести план «Барбаросса». Артур сидел в купе куря очередную сигарету, вдруг в купе вошёл рядовой. Отдав честь он попросил Артура отправиться в первый вагон, в котором должно проходить собрание офицеров. Харбруг быстрым шагом направился в первый вагон, немец приметил, что во втором купе не было никого. Артур вошёл в следующий вагон. В центре располагался стол со стульями, тут не было кресел, а вот на краю стола, сложив руки в замок, сидел Отто. В купе также присутствовал весь диверсионный отряд «волков». Только зайдя Артур сразу же словил на себе хищный взгляд Отто, последний же улыбнулся и предложил сесть. Харбруг подчинился. — Так, друзья мои, — начал Отто на немецком, — я хочу вам сказать, что наша задача меняется. — Почему? Мы не будем выполнять цель? — спросил один из бойцов. — Это противоречит нашим законам Оберштурмфюрер! — закричал второй.       Все бойцы, в том числе и Артур, стали возмущаться, а на лице у Отто стало появляться недовольство и он тут же со всей силы ударил по столу. — Молчать, твари нацистские! — все тут же стихли.        Хайд встал из-за стола, подойдя сзади к «Политруку», Отто провёл руками по груди мужчины, вынув из кобуры ТТ, после чего в за долю секунды приставил его к виску солдата. Прогремел выстрел, кровь и мозговая жидкость разлетелась в стороны окрашивая в красный цвет стол. Все тут же подорвались, но никто не успел, резким движением Отто прострелил голову правого бойца, потом его соседа, и так далее. Последним остался Артур. Немец стоял как вкопанный, не мог пошевелиться, он смотрел в лисьи глаза Отто. — Что Артур? Страшно? — рот Отто растянулся в насмешливой ухмылке. — Что они сделали с тобой, Отти? Они пытали тебя? — дрожащим голосом спросил Артур, смотря на своего друга. — Нет-нет, они просто, — Хайд подошёл вплотную к Артуру, — открыли мне глаза, — он поцеловал Артура, после чего ударил Харбруга рукоятью пистолета. Завязалась драка.       Несколько минут они просто нападали друг на друга, никто из них не мог превзойти другого. В один миг мужчины оказались друг напротив друга со вскинутыми пистолетами. Выстрел и пуля Артура попала Отто в плечо, а вот выстрел Отто пришёлся немцу в грудь. За несколько секунд Отто оказался около Артура. — Прощай, старый друг, — холодно произнёс Хайд, со всей силы пнув в живот Харбруга, из-за чего тот выпал через окно с поезда. Сплюнув кровь и держась за плечо, Михайлов улыбнулся. — Теперь ты в безопасности, а вот наш дорогой Генрих Бильгельм поплатится за то, что отдал информацию русским, — после этих слов Отто ушёл из зала собраний.        После началась война, Отто полностью принял личину Михайлова, подстроив её под себя, слив в одном человеке качества обоих людей. За все эти годы войны его ненависть к Генриху росла, он стал считать СССР своим домом. Поэтому его жутко раздражало то, что «Его» страну жгут нацисты.

Конец воспоминаний

      Генрих ошарашено всматривался в ухмыляющееся лицо Михайлова, этого не может быть. Весь диверсионный отряд «Волков» был уничтожен. Никто не выжил. — О-Отто… Хайд? — заикаясь, тихо произнёс прусак, глядя в лисьи глаза. — В точку. Только вот, видите ли, я не намерен пока отдавать Вас нацистам, я хочу с Вами побеседовать, — после этих слов он отдал приказ солдатам нести блондина в советский блиндаж. — Что ты с ним сделаешь? — спросила русская обнимая руку Дмитрия. — Поговорю, дорогая, отправляйся с бойцами вон к тем, — он показал рукой на немцев, — людям, и скажи, что передача пленных состоится через несколько часов, — Дмитрий погладил по голове русскую. — Хорошо, милый, — сказала блондинка чмокнув полковника в щёку.       Михайлов смотрел в след русской. Она единственная кто нравилась Отто, из девушек. Так же он знал, что девушка влюблена в Оберстгруппенфюрера. А Генрих влюблен в неё, так что, Дмитрий просто промыл начисто русской мозги, вбив в её голову то, что они с Михайловым женаты. Да, это было не так сложно, советское правительство вовсю разрабатывало психотропные препараты, чтобы увеличить боевой дух солдат, сделать из них бесстрашные машины войны. Пока выходило плохо, но вот замена памяти была разработана великолепно, чем Михайлов и воспользовался. Полковник поправил воротник, проходя к блиндаж, по пути он отдал приказ солдатам, чтобы те держали немцев на прицеле.       В помещении было душно, прусак сидел за столом, его руки связали за спиной. Пошевелиться было тяжело, поэтому немец просто расслабился и стал ждать прихода Хайда. Через несколько минут в блиндаж вошёл полковник, в его зубах была сигарета, а руки были спрятаны в карманы брюк, он посмотрел на блондина нечитаемым взглядом. После сел за стол напротив Генриха. — Сразу скажу тебе, Генрих, я не люблю русскую, просто хотел позлить тебя, — улыбнулся Михайлов. — У…урод, — тихо произнёс блондин, посмотрел в серые глаза, — как ты выжил? — Просто я очень умный, друг мой, тем более мне больше симпатизирует коммунизм, нежели национал-социализм, — спокойно ответил брюнет, — а если серьёзно, я стал работать на НКВД, только мне пришлось убить своих подчинённых, но, как говорится «Волков бояться — в лес не ходить». — Хех, а я то думал, кто мог уничтожить целый отряд подготовленных диверсантов, — печально улыбнулся немец. — Не надо тут притворяться невинным, я знаю, что это ты передал информацию о нашей операции русским, только вопрос, зачем? — Всё просто, чтобы СССР не воевал на два фронта и я лично мог победить Билякову, присвоить её себе. — Очень умно, но как ты знаешь, СССР начал операцию в Маньчжурии, для помощи коммунистам, а Квантунская армия сильно рассредоточена, так что, — Михайлов положил голову на скрещенные руки, смотря исподлобья на прусака, — Япония проиграет на континенте. — Возможно ты и прав, но у Третьего Рейха есть козырь, — хмуро произнёс Генрих. — И какой же? — Ядерное оружие, — серьёзно посмотрев на Михайлова ответил блондин. — Что? У вас нет носителей для ядерных боеголовок. — Скоро будет разработана система ФАУ-3, и её первыми целями станут Москва, Ленинград и Сталинград. (Сейчас будет сводка с фронта с разными терминами. Как вы понимаете, война идёт не стандартные 4 года, а значит 3 Рейх ещё существует и он разрабатывает новые виды оружия, как и остальные страны, информация по большей части взята из набросков немецких учёных конца 1944-го года)        Глаза Михайлова расширились, он не предполагал такого развития событий. Его информаторы не говорили о таком, чёрт, это плохо, советская армия истощена, в принципе как и нацистская, но всё же РККА начинает доминировать. Несколько дней назад советские войска откинули Вермахт на рубеж Псков-Курск-Херсон. Первая ударная армия под командованием Кузнецова прорывается к Витебску, 2-я гвардейская армия ведёт наступление от Воронежа, сейчас ведутся бои под Харьковом. Но как можно понять, немцы тоже не уступают, в 1945 году, Генрих Гиммлер приказал возвести оборонительную систему «Валькирия» на рубеже Рига-Чернигов-Одесса. К концу 1946 года оборонительные рубежи вступили в эксплуатацию, советской армии будет тяжело пробиться через эти позиции, но с новыми танками модели «Т-54» наступление принимает разрушительный характер для Вермахта. Немецкие конструкторы тем не менее разработали новые танки модели «PzKpfw VII» на основе «Тигров», а также модернизировали Сверхтяжелые гаубичные пушки типа «Дора», уменьшив её размеры, дабы её можно было перемещать как и другие орудия, но при этом оставив разрушительную мощь данного орудия. Получилось так, что обе армии были в патовом положении.       Михайлов потёр переносицу, тяжело вздохнув приказал вошедшим бойцам выводить прусака. После того как два красногвардейца подхватили Генриха под руки и выволокли его на улицу, Отто вышел за ними, немного зажмурившись от яркого света ударившего в глаза, это было не очень приятно, но всё же стерпев эту недолгую пытку Дмитрий выпрямился и пошёл к месту обмена пленными. Подойдя к Светлане он приобнял её сзади, посмотрев на противоположную сторону, там стоял офицер Вермахта, и самое странное, что показалось Отто, на его лице был некий страх. Через несколько минут вдалеке показался чёрный Horch с закрытой крышей, на капоте красовался штандарт-орёл, машина остановилась перед толпой, в ту же минуту все нацисты встали по стойке смирно вытянув руки в салюте, и хором крича «Heil! Heil!». Глаза Генриха округлились, а губы задрожали. — Не…не может быть…       Вышедший из авто водитель подошёл к задней двери, открывая её, и на опаленную землю ступил идеально лакированный сапог, за ним на свет вышел очень высокий мужчина в строгой, опять же, идеальной, форме: на плечах была офицерская шинель, волосы были зачесаны назад, холодный, пронзительный взгляд голубых глаз обвёл русских солдат, задерживаясь несколько секунд на стоящем на коленях Генрихе. В этот момент прусаку хотелось исчезнуть из мира, просто испариться. Он и представить не мог, что сюда, на передовую, заявится сам глава Вермахта, министр военных дел Третьего Рейха — Адам Бильгельм. Всегда строгий и бесчувственный, но в компании своего старшего брата Генриха, он становился веселым и разговорчивым. Сейчас же Адам был идеалом Арийской расы — высокий голубоглазый блондин. Голубоглазый поднял правую руку своим солдатам, после чего подошёл к Михайлову, который уже прямо стоял около прусака. — Guten Tag, я пришёл за своим братом, — на чистом русском произнёс глава Вермахта. — Конечно, товарищ, но для начала я хотел бы увидеть нашего человека, — улыбнувшись произнёс Хайд, в отличие от остальных он смотрел на Адама как на равного, когда другие смотрели на него снизу вверх. — Ja, schnell einen Gefangenen führen! — рявкнул блондин, после чего бойцы в камуфляжной форме привели избитого, истощённого Батова Павла Ивановича. Командир 9-го особого стрелкового корпуса, во время битвы под Харьковом в 1946 был тяжело ранен и взят в плен. — Отлично, я думаю, что мы договорились, — Хайд скомандовал солдатам, чтобы те забрали Батова и отдали немцам Генриха        После совершения обмена Адам закинул руку брата на плечо и потащил в машину, усадив прусака и сев рядом, мужчина отдал приказ уезжать. Советские солдаты и немцы быстро разбежались по укрытиям, наступала ночь.       Все на войне волки. И даже если ты их не боишься, в лес лучше не ходить, иначе смерть настанет быстрее, чем ты успеешь ударить зверя.