Глава 1 Судья в оставке

В окне дома, стоявшего в тени полуразрушенной церкви Соларис, ветви Ориборна, замер высокий мужчина. Его яркие голубые глаза — редкость среди жителей Королевства Солнца — пристально наблюдали за мородёрами, копошившимися у входа в развалины. Это был Никон Легионов, бывший «Судья» Церкви Саларис. Он лишь тревожно выдохнул, понимая, что его время на свободе истекает. За ним должны были прийти еще несколько дней назад. Инквизиция никогда не задерживалась так долго. Но сегодняшнее затишье казалось ему странным и тревожным. — Что-то они долго. — пробормотал Никон, переводя взгляд на подоконник, где таракан спокойно собирал крошки хлеба. В его взгляде читалась странная теплота, словно этот маленький мирок, где ничто не волновало насекомое, был единственным местом покоя в его жизни. Такие моменты никто из церкви никогда не видел. Да и кто мог бы? Никон давно научился скрывать свои чувства за маской холодного расчета. Резкий стук в дверь нарушил тишину. Никон дернулся, как будто ожидал этого звука, но не был готов встретиться с реальностью. Он быстро выпрямился, одернул черную робу, под которой угадывались четкие очертания атлетического тела. Без горы мышц, но с идеальной мобильностью — так выглядит человек, который годами тренировался убивать. Обычный прохожий мог бы принять его за авантюриста или наемника, но любой, кто знал правду, сразу опознал бы в нем «Судью». Никон открыл дверь. На пороге стояло несколько инквизиторов, облаченных в алые робы с капюшонами. На их груди красовались символы Церкви Соларис — стилизованный глаз, окруженный пламенем. Один из них держал в руках свиток, на котором поблескивали золотые печати. — Приказом Святейшего Синода, объявить об увольнении священника Никона Легионова из рядов Церкви Соларис. — произнес инквизитор, зачитывая текст с листа. Его голос был лишен эмоций, как будто он просто озвучивал очередной приказ. — Дата: 12 апреля 102 года от сотворения первого человека Богиней Гаей. Любое противодействие повлечет за собой серьезные последствия для семьи и близких. Просим спокойно проследовать с нами. Никон молча кивнул, хотя внутри его все кипело. — Хорошо, хорошо. — ответил он, стараясь сохранять спокойствие. — Приказом Синода, собрать все имущество священника Никона. — продолжил инквизитор. — Отобрать все катализаторы, посохи и другие инструменты. Также изъять крест, являющийся удостоверением его полномочий. Никон медленно снял крест с шеи. Этот предмет был не просто символом власти — он был частью его жизни на протяжении десятилетий. Руки слегка дрожали, но лицо оставалось бесстрастным. Он с силой кинул крест инквизитору, который ловко поймал его и, проведя пальцами над поверхностью, стер одну из рун. Крест потерял свою магическую силу. В этот момент один из инквизиторов снял капюшон, открыв знакомое лицо. Никон замер. Его твердая маска на мгновение дрогнула, хоть он и не понимал почему. То ли из-за того, что перед ним стоял старый товарищ, то ли из-за возможности использовать эту встречу в своих интересах. — Купитман! — воскликнул Никон достаточно громко, чтобы даже мородеры, притаившиеся в тенях, вздрогнули. — Никон, давай без братства. — ответил Купитман, слегка поморщившись. — Сейчас ты еретик. Но у меня есть предложение… Никон молча уставился на него. Его глаза сузились, а челюсти напряглись. Купитман сделал шаг назад, его голос стал еще тише, почти шепотом: — Слушай внимательно, Никон. У нас есть труп. Человек, внешне похожий на тебя. Мы подменим твою личность на его. Твоя голова будет торчать на пики у входа в церковь, но это не будет твоя настоящая голова. Никон нахмурился, его глаза сузились. Он знал, что Купитман всегда был расчетливым, но сейчас его план казался слишком рискованным. — И что дальше? — спросил он, скрестив руки на груди. — Ты отправишься в трущобы соседнего города. Но это не просто ссылка. Ты будешь работать на нас. На Орден Даедалуса. Никон замер. Он слышал об этом ордене. Они были связаны с революционным движением, которое противостояло Церкви Соларис. Их символом была спираль, символ вечного движения и изменений. — Значит, я буду шпионом? — произнес Никон, его голос был полон сарказма. — Не просто шпионом. — ответил Купитман, его глаза стали серьезными. — Ты станешь частью их революции. В трущобах ты встретишь людей, которые ненавидят Церковь так же сильно, как и ты. Возможно, даже больше. Твоя задача — втереться к ним в доверие. Никон задумался. Он понимал, что это его единственный шанс выжить. Но что-то внутри него протестовало против мысли снова становиться орудием в чужих руках. — Почему я? — спросил он после паузы. Купитман вздохнул: — Потому что ты знаешь Церковь изнутри. Ты знаешь, как она думает, как действует. И… ты уже мертв для них. Если кто-то и сможет развалить систему изнутри, то это будешь ты. Никон молчал. Его взгляд упал на медальон, который Купитман все еще держал в руках. — Что это? — спросил он, указывая на медальон. Купитман протянул ему маленький предмет. — Это знак Ордена Даедалуса. Они узнают тебя по нему. Но будь осторожен: если кто-то из Церкви увидит этот символ, ты мертвец. Никон взял медальон и повертел его в руках. Спираль блеснула в свете свечи, словно живая. — А если я откажусь? — спросил он, хотя уже знал ответ. Купитман пожал плечами: — Тогда через час твоя настоящая голова будет на пики у церкви. Выбирай сам. Никон закрыл глаза. Он понимал, что у него нет выбора. Он хотел жить. Хотел начать все заново. Хотел почувствовать себя человеком, а не инструментом. Но цена за это была высока. — Хорошо. — наконец сказал он, открывая глаза. — Я согласен. Купитман кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то странное. Может быть, сожаление? Или страх? — Запомни одно, Никон. — произнес он, прежде чем надеть капюшон обратно. — Орден Даедалуса — это не твои союзники. Они используют тебя так же, как и Церковь. Только теперь выбора у тебя нет. Инквизиторы начали отступать, растворяясь в темноте улицы. Никон остался один, сжимая в руке медальон и чувствуя, как его прошлое начинает стираться, уступая место неизвестному будущему. Через несколько часов после встречи с Купитманом и инквизиторами Никон уже сидел в телеге, которая медленно катилась по грязной дороге к воротам города Иерихон. Его руки были связаны веревками, а ноги привязаны к борту телеги. Он больше не носил черную мантию Судьи — вместо нее на нем была простая, грязная одежда, которую обычно носили нищие. На шее болталась деревянная табличка с надписью: «Животное». Кучер, пожилой мужчина с обветренным лицом и злыми глазами, время от времени бросал на Никона презрительные взгляды. — Эй, стража! — крикнул он, когда телега подъехала к воротам. — Везу животное! Стражники у ворот даже не удосужились проверить груз. Они лишь махнули рукой, позволяя телеге проехать. Никон сжал зубы, чувствуя, как внутри него закипает ярость. «Ха, теперь понятно. — подумал он, глядя на спину кучера. — Я теперь обычное животное. Ну да, еретик. А для них скот — лучшее определение.» Телега остановилась у границы трущоб. Здесь не было ни стен, ни ворот — только бесконечное поле из разрушенных домов, покосившихся лачуг и горящих костров. Воздух был пропитан запахом дыма, гнили и чего-то еще, что Никон не мог определить. — Свинота, выходи! — крикнул кучер, сплюнув на землю. — Мы доехали до твоих трущоб. Никон сам, с помощью силы освободился, сбросил табличку. А после медленно поднялся, разминая затекшие ноги. Он спрыгнул с телеги, но не успел сделать и шага, как кучер ударил его под зад кнутом. — Живее, свинья! — засмеялся он, хлестнув еще раз. Никон сдержался, чтобы не обернуться и не броситься на кучера. Он знал, что это ничего не изменит. Теперь он был просто животным — без имени, без прошлого, без будущего. Когда кучер умчался обратно в город, Никон остался один посреди трущоб. Вокруг него сновали люди, но они даже не обращали на него внимания. Для них он был таким же изгоем, как и они сами. Он медленно достал из кармана медальон Ордена Даедалуса. Спираль блеснула в свете далекого костра, словно напоминая ему о том, что он еще жив. «Новая жизнь,» — подумал Никон, сжимая медальон в руке. — «Новый долг. Но кто сказал, что я буду играть по их правилам?» С этими мыслями он направился вглубь трущоб, готовый начать все заново.