Глава 2 Трущобы

Трущобы города Иерихон встретили Никона Легионова холодной грязью и равнодушными взглядами. Первые дни были самыми тяжёлыми. Он больше не был «Судьёй», человеком, чьё слово решало судьбы. Теперь он был просто ещё одним изгоем, затерянным среди тысяч таких же отбросов общества. Никон быстро понял, что выживание здесь — это искусство. Трущобы жили своими законами: каждый день мог стать последним, если ты не знал, кому можно доверять, а кого стоит обходить стороной. Ему пришлось забыть всё, чему его учила Церковь Соларис, и научиться новым правилам игры. Он нашёл убежище в заброшенном складе на окраине района. Здание было полуразрушенным, но достаточно большим, чтобы спрятаться от любопытных глаз. Первую неделю Никон провёл в одиночестве, размышляя о своём положении. Иногда он доставал медальон Ордена Даедалуса и смотрел на символ спирали, словно надеясь найти в нём ответы. «Я теперь животное. — думал он, глядя на грязь под ногами. — Но даже животное может стать хищником, если научится охотиться.» Трущобы Иерихона были местом, где время текло иначе. Здесь не существовало ни рассветов, ни закатов — только вечный полумрак, пропитанный дымом костров, запахом гниющих отходов и металлическим привкусом крови. Улицы были узкими и извилистыми, словно лабиринт, созданный для того, чтобы запутать любого, кто осмелился бы сунуться сюда без провожатого. Люди здесь жили группами. Каждый район трущоб контролировался своей бандой или кланом. Были те, кто занимался контрабандой; другие торговали наркотиками или продавали оружие. Но всех их объединяло одно — они знали, что такое страх, и умели использовать его против других. Первые дни Никон чувствовал себя потерянным. Его прежняя жизнь казалась далёким сном. Он помнил холодный камень церкви, шёпот молитв и тяжесть креста на своей шее. Теперь вместо этого у него была лишь деревянная табличка с надписью «Животное», которую он выбросил сразу, как только оказался один. Никон не собирался сдаваться. Он знал, что слабость здесь — смертельный грех. Поэтому он начал наблюдать. Он сидел в своём убежище, глядя через щели в стенах, как люди ходят по улицам, как торгуют, дерутся и умирают. Он учился их языкам: жестам, взглядам, словам. Его первым шагом к выживанию стала находка — старый нож, который он нашёл в куче мусора. Лезвие было ржавым, но Никон сумел очистить его и заточить. Теперь у него был хотя бы минимальный инструмент для защиты. Каждый вечер, Никон садился на холодный и гнилой пол склада и доставал медальон Ордена Даедалуса, смотрел на него и внутри него бушевала буря. Он ненавидел себя за то, что позволил унизить себя до уровня «животного». Но в то же время он чувствовал странное облегчение. Впервые за долгие годы он был свободен. Свободен от обязанностей Церкви, от необходимости быть «Судьёй». Конечно, эта свобода была иллюзией — он всё ещё был рабом, только теперь его хозяевами стали трущобы и Орден Даедалуса. Спустя неделю Никон понял, что сидеть в укрытии — не вариант. Ему нужно было найти способ зарабатывать деньги, иначе он не протянет и месяца. Однажды утром он вышел на улицу, пряча лицо под капюшоном. На поясе болтался его нож, а в кармане лежал медальон. Трущобы встретили его привычной картиной: грязные улицы, запах гари и крики торговцев, предлагающих свой товар. Люди сновали туда-сюда, словно муравьи в разорённом гнезде. Кто-то торопился по делам, кто-то просто бродил без цели, а третьи наблюдали за всем из теней. Никон знал, что пора действовать. Он не мог больше сидеть в своём убежище, ожидая, пока судьба сама решит его будущее. Ему нужно было найти способ зарабатывать деньги, иначе он не протянет и месяца. Тогда Никон нашёл таверну «Рваное ухо». Каждый день туда ходил, иногда получал еду за просто так, а иногда очень ценную вещь — информацию. Он узнал много полезного. Например, что район, где он обосновался, контролировала банда «Чёрные Клыки», известная своей жестокостью и связями с извне. Их лидер, человек по имени Ренгар, был легендой среди местных. Говорили, что он может убить человека одним взглядом. Также Никон узнал, что в трущобах есть несколько способов заработать: контрабанда, охрана, работа в тавернах или даже участие в подпольных боях. Последнее его не привлекало — он знал, что такие бои часто заканчивались смертью. Однажды вечером, когда Никон сидел в углу «Рваного Уха», к нему подошёл сам хозяин заведения. Это был пожилой мужчина с довольно пожилым лицом и злыми глазами. Его звали Гром, и он был легендой в трущобах. Говорили, что раньше он был наёмником, но после ранения осел здесь, открыв таверну. — Ты уже третью неделю сидишь здесь каждую ночь. — произнёс Гром, подозрительно глядя на Никона. — Ты кто такой? Никон медленно поднял голову. — Просто человек, который ищет место, где можно спрятаться. — ответил он, стараясь говорить спокойно. Гром прищурился: — Здесь никто не прячется. Если ты хочешь остаться, тебе придётся работать или платить за пойло и выпивку!!! Никон задумался. Работа в таверне была не самым плохим вариантом. По крайней мере, это давало ему доступ к информации и возможность наблюдать за людьми. — Я могу быть барменом. — сказал он. Гром хмыкнул: — У тебя есть опыт? — Достаточно, чтобы наливать выпивку и не лезть в чужие дела. Гром задумался на секунду, потом кивнул: — Ладно. Но если ты хоть раз нарушишь правила, я лично перережу тебе глотку. Никон кивнул. Он знал, что Гром не шутит. Работа в таверне стала для Никона настоящим кладезем информации. Каждый вечер он слышал десятки разговоров: о сделках, предательствах, планах нападений и новых лидерах. Он учился понимать язык трущоб: двусмысленные фразы, скрытые угрозы, жаргон и невысказанные обещания. Постепенно Никон начал завоёвывать доверие местных. Он был тихим, внимательным и никогда не задавал лишних вопросов. Это вызывало уважение у многих. Особенно у Грома, который однажды сказал: — Слушай, ты очень странный парень, но твой закрытый рот и то, что ты такая таинственная фигура, привлекает людей! Работай в том же духе! Никон лишь кивнул. После чего его работа продолжилась, а жизнь вроде бы начала налаживаться.