Часть 5 Невозможное

Прошёл ещё месяц. Для Никона это время прошло под знаком трёх обязательств, которые он вынужден был исполнять: обучение Кела, работа на «Чёрных Клыков» и неизвестное пока задание для Ордена Даедалуса. Однако последний месяц молчания со стороны Ордена давал Никону повод вздохнуть спокойно. Он понимал, что разделить своё внимание между всеми этими обязанностями будет практически невозможно. Особенно если Орден решит дать ему задачу посложнее простого наблюдения или передачи информации. На данный момент его главной проблемой было предстоящее задание от «Чёрных Клыков». Информация, которую он получил через свои источники в банде, была достаточно ясной: в город должна прибыть четвёртая дочь семьи Столасов — один из самых влиятельных домов Королевства Солнца. Всего у Столасов пятеро детей, но именно эта девочка, по слухам, отличалась любопытством и независимым характером. Ей было всего одиннадцать лет, и её визит в трущобы объяснялся благородными намерениями: она хотела своими глазами увидеть, как живут обездоленные, чтобы потом предложить план восстановления района. Никон скептически хмыкнул, услышав эти подробности. «Благородные намерения? В этом городе они редко заканчиваются чем-то хорошим,» — подумал он. Но его задача была простой: ослепить стражу девочки с помощью эфира или использовать дымовую завесу, чтобы другие члены банды могли украсть что-то ценное. Убивать никого не требовалось — «Чёрные Клыки» предпочитали оставить источник дохода нетронутым. А вот возможность регулярно «обирать» богатую наследницу казалась им привлекательным планом. Несмотря на все эти дела, Никон продолжал уделять время обучению Кела. За месяц мальчик значительно продвинулся. Теперь он мог выпускать эфир в гораздо больших количествах, хотя контроль всё ещё оставлял желать лучшего. Никон заметил одну странность: Кел управлял эфиром без видимых усилий и последствий для себя. Это было крайне необычно, ведь даже самый опытный маг чувствовал нагрузку при работе с энергией. Такие способности встречались лишь однажды в истории Королевства Солнца — у человека по имени Венера, или, как его называли в священных текстах, Stella matutina. Этот человек считался легендой, и его появление связывали с важными событиями в истории мира. «Кел либо уникальный случай, либо часть чего-то большего» — думал Никон, глядя на мальчика. Он не верил в совпадения, особенно когда дело касалось таких редких феноменов. Однако он решил пока не торопиться с выводами. Пока что Кел был просто учеником, который нуждался в руководстве. Сейчас Никон стоял на покатой крыше одного из домов. Она была слегка наклонена, но благодаря эфиру и своей физической силе он легко удерживал равновесие. Этот дом находился близко к складу, что позволяло ему быстро скрыться после выполнения задания. В голове крутились мысли о недавнем контакте с Орденом Даедалуса. Их послание было коротким: «Рапорт, про трущобы и активность среди группировок». А это значило что пора снова взяться за доклады. Внезапно тишину разорвал звук копыт. Кони. Люди начали прятаться по углам, кто-то доставал ножи, другие проверяли свои клинки. Звуки стали нарастать, словно предупреждая о приближении чего-то важного. Но среди этих звуков Никон услышал ещё один — звук богатства. Золото, драгоценные камни, кристаллы… Все они создавали особую мелодию, которую он научился различать за месяцы жизни в трущобах. — Чёртовые богачи. — процедил Никон сквозь зубы, чувствуя горечь презрения. За время, проведённое здесь, он наслушался историй о том, как аристократы и торговцы использовали людей как живую силу. Даже Церковь Соларис казалась более гуманной в сравнении с этими кровососами, которые едва кормили своих рабов. Рыцари на конях двигались вперёд, окружая главную карету. Через эфирное стекло, усиленное рунами, Никон смог разглядеть ребёнка внутри. Это была она — четвёртая дочь семьи Столас. Её длинные красные локоны, шелковистые и блестящие, напоминали золотистые струны, которые священники использовали для создания рун. Маленькие ручки девочки касались стекла, словно она хотела потрогать каждый уголок этой грязной и враждебной земли. Её улыбка была доброй, искренней… и что-то внутри Никона дрогнуло. Эти воспоминания… Его собственная дочь когда-то была такой же. Только её волосы были короткими, тёмными, а маленькие ручки — грязными и черствыми, как хлеб, который пролежал три дня. Но улыбка… Улыбка была точно такой же. Но внезапный звук вырвал его из воспоминаний. Это был сигнал. Пора действовать. Не раздумывая, Никон запустил дымовую завесу. Густой серый туман разлился на двенадцать метров вокруг, окутывая всё пространство. Бандиты «Чёрных Клыков» рванули вперёд, используя путь, который Никон расчистил для них своим эфиром. Они должны были обокрасть рыцарей и саму девочку. Один из бандитов ворвался в карету. Что происходило там, Никон не видел, но спустя несколько секунд девочка выбежала наружу. На ней уже не было диадемы и колец, которые он заметил ранее. Платье было слегка порвано, а её маленькая фигурка металась в панике. Она побежала в сторону дома, где находился Никон, но немного свернула в сторону склада. Пробежав несколько метров, она заметила открытую дверь и скрылась внутри. Там её ждал Кел. Никон замер, чувствуя, как внутри него закипает ярость. Он не мог отвлечься сейчас, но спасти девочку хотел больше всего на свете. В трущобах все понимали: дети — это цветы. И этот ребёнок, пусть и дочь знатного рода, всё равно был ценен. Для кого-то она могла быть всем. А то, что сделали с ней бандиты, было непростительно. «Тот бандит переступил черту. — подумал Никон, сжимая кулаки. — Детей нельзя трогать. Даже здесь.» — Бандит явно хотел использовать девочку по неназначению. Он сосредоточился, направляя эфир через своё тело. Времени на размышления не оставалось. Теперь он должен был решить: выполнить свою задачу или защитить невинного ребёнка. Спустя несколько минут, Никон спрыгнул с крыши, мягко приземлившись на землю благодаря эфиру. Туман всё ещё скрывал его движения, но он чувствовал, что времени у него остаётся всё меньше. Бандиты уже начали выходить из кареты, нагруженные добычей. Их грубый смех и шутки разносились в воздухе, словно они праздновали победу, а не совершили акт насилия. Но внутри дома происходило нечто, чего Никон совершенно не ожидал. Девочка, которая только что в панике бежала от бандитов, теперь спокойно общалась с Келом. Их беседа выглядела настолько естественной, будто они знали друг друга годами. Страх, который ещё недавно читался в её глазах, исчез, сменившись странной уверенностью. А Кел… На его лице появилась такая искренняя улыбка, что она казалась почти осязаемой, словно излучала свет даже в этой тёмной и грязной комнате. — А ты, значит, прямо с рождения в трущобах? — спросила девочка, её голос слегка дрожал, но в нём уже не было той истерики, что была минуту назад. Её глаза всё ещё блестели от слёз, но теперь это были слёзы облегчения, а не страха. Кел покачал головой, его взгляд стал задумчивым. — Ну нет. — произнёс он, слегка улыбаясь. — В шесть лет мне папа сказал просто бежать… сюда. Никон замер в дверях, наблюдая за этой сценой. Он не мог понять, почему его сердце внезапно сжалось. Возможно, дело было в том, как девочка нашла способ успокоиться, или в том, как Кел говорил о своём прошлом — без страха, без злости, просто как о факте. А может, это чувство возникло потому, что впервые за долгое время он увидел Кела таким… живым. Не тем мальчишкой, которого он тренировал, не учеником, который старательно пытался освоить эфир, а ребёнком, который просто хотел поговорить с кем-то, кто готов его выслушать. Никон шагнул внутрь, его тень скользнула по полу, но дети даже не обратили на него внимания, продолжая свою беседу. Девочка слушала Кела с таким вниманием, словно он был для неё кем-то близким и родным. Её глаза блестели от искреннего интереса, а голос звучал мягко, почти мелодично. — Слушай, Кел. — произнесла она, задумчиво теребя край своего платья, — я думаю, ты достоин лучшей жизни… — Она топнула маленькой ножкой, будто подтверждая собственную решимость. — А не хочешь стать моим другом? Эти слова заставили Никона замереть на месте. Он ожидал чего угодно: истерики, страха, обвинений — но только не этого. Дружба? Между простым мальчишкой из трущоб и дочерью одного из величайших домов Королевства Солнца? Это казалось невозможным, абсурдным… И всё же девочка говорила совершенно серьёзно. — Другом??? — переспросил Кел, явно не понимая, что это значит. Его лицо выражало смесь удивления и любопытства. — Смотри, ты едешь со мной ко мне домой, и мы будем дружить! — радостно воскликнула девочка, её улыбка стала ещё шире. — А что такое дружба, я тебе объясню. Никон стоял в тени, сжав кулаки, и внутренне боролся с собой. Что происходит? Почему она так себя ведёт? Может быть, это ловушка? Возможно, Орден Даедалуса решил использовать ребёнка, чтобы привлечь Кела в свои сети. Но нет, аристократические семьи обычно не позволяли своим детям играть в такие игры. Особенно дети из рода Столасов. Что же это тогда? — Дядя Никон! — внезапно окликнул его Кел, забыв на мгновение, что Никон терпеть не может, когда его так называют. Мальчик повернулся к нему, его глаза светились от возбуждения. Девочка, услышав имя «Никон», моментально спряталась за спиной Кела. Её движения были быстрыми, но не испуганными — скорее осторожными, как у ребёнка, который не знает, чего ожидать, но готов защищаться. — Кел. — произнёс Никон, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело. — Ты понимаешь, кто она? — Ну… она моя новая подруга! — ответил Кел, будто это объясняло всё. — Подруга? — Никон покачал головой, чувствуя, как его разум лихорадочно работает. — Ты хоть представляешь, кто её семья? — Да! Она рассказала, что её папа очень важный человек, а мама делает красивые платья! — Кел улыбался, словно это было самое невинное объяснение в мире. Никон перевёл взгляд на девочку. Она всё ещё пряталась за Келом, но теперь её глаза смотрели прямо на него — внимательно, изучающе. В них читалась смесь настороженности и странной уверенности, которая никак не вязалась с её возрастом. — Значит, ты предлагаешь ему уехать с тобой? — спросил Никон, обращаясь к девочке. Его голос был холодным, но в нём проскальзывали нотки напряжения. — Да. — ответила она, выпрямляясь и выходя из-за спины Кела. — Я хочу ему помочь. Это моя хотелка! — добавила она, топнув своей ножкой. — Мама мне говорила, что надо их исполнять, пока я в таком возрасте! А ещё у меня безопасней, чем тут у вас! У меня свой особняк, где живу с прислугой, и много-много комнат и еды! — Хотелка… — Никон задумался. Она ведь действительно ребёнок, тем более девочка, которых редко впутывают в семейные дела. А она ещё и только четвёртый ребёнок… — Ну что?! — спросила она, как будто одержала победу. — А что если он откажется? — спросил Никон, испытывая её. — Тогда я буду приходить сюда каждый день, пока он не согласится, — заявила она, слегка надув губы. Кел рассмеялся, и этот звук заставил Никона вздрогнуть. Было что-то настолько чистое и светлое в этой ситуации, что он не мог просто отмахнуться. — Хорошо. — наконец сказал Никон, глубоко вздохнув. — Но если с ним что-то случится, знай: я найду тебя. Где бы ты ни была. Девочка кивнула, её лицо стало серьёзным. — Я буду защищать его. — пообещала она, и что-то в её голосе заставило Никона поверить, что она действительно так думает. «Что ж.» — подумал Никон, глядя, как Кел и девочка обмениваются улыбками. — «Может быть, это и есть тот шанс, о котором я думал. Шанс для него на лучшую жизнь.» Кел подошёл к Никону, его глаза блестели от волнения. — Дядя Никон, можно я пойду с ней? — спросил он, впервые проявляя инициативу впервые после того как он начал тренироваться. В чём-то, что не связано с тренировками эфира, такая инициатива нигде не виделась. Никон медленно опустился на одно колено, чтобы оказаться на уровне глаз мальчика. — Я же сказал ладно… А ещё понимаешь, Кел. — начал он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Там, куда ты собираешься, будут другие правила. Там не будет таких людей, как здесь. Тебе нужно будет быть осторожным. — Я справлюсь! — уверенно заявил Кел, хотя его голос немного дрогнул. Девочка сделала шаг вперёд, протягивая руку Келу. — Мы справимся вместе. — сказала она, и в её словах звучала такая уверенность, что даже Никон почувствовал, как его сомнения начинают таять. — Ладно. — произнёс он, поднимаясь. — Но запомни, Кел: ты всегда можешь вернуться. Если что-то пойдёт не так, найди способ передать мне весточку. Кел кивнул, а затем неожиданно обнял Никона. — Спасибо, дядя Никон, — прошептал он. Никон замер на мгновение, затем осторожно положил руку на плечо мальчика. — Будь осторожен. — сказал он, едва слышно. — Я вас проведу к выходу, он всё ровно тут рядом… Девочка взяла Кела за руку, а Никон молча шёл за ними, наблюдая, как они мило беседуют. Его взгляд то и дело скользил по окрестностям, выискивая возможные угрозы. Иногда он коротко указывал направление: «Туда», «Обходи этот переулок», «Не выходи на главную улицу». Дети кивали, но не прерывали разговор, словно весь мир сузился до их маленькой компании. Когда они добрались до границы трущоб, где уже виднелись силуэты стражников, прибывших на поиски девочки, Никон остановился. Он знал, что дальше ему идти нельзя — его место здесь, среди теней и грязи. — Будь осторожен. — произнёс он, глядя на Кела. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась тяжесть непроизнесённых слов. Кел обернулся, его глаза блестели от смеси волнения и благодарности. — Спасибо, дядя Никон. — сказал он, и эти простые слова ударили Никона сильнее, чем он ожидал. Мальчик улыбнулся, а затем вместе с девочкой побежал к стражникам, которые уже спешили им навстречу. Никон остался стоять на месте, сжимая в руке два медальона. Он смотрел вслед детям, пока их силуэты не растворились в сумраке. Его мысли путались, как спутанные нити. Что это было? Почему эта девочка, казавшаяся такой хрупкой, показала такую внутреннюю силу? Было ли правильно отпускать Кела? И почему на душе так тяжело, будто он только что потерял часть себя? «Будущее не выбирают,» — подумал Никон, опуская руку в карман, где лежал медальон Ордена Даедалуса. — «Но иногда оно выбирает нас.» Он медленно достал второй медальон — тот, который принёс Кел. В слабом свете фонарей символ Церкви Соларис блеснул холодным металлом. Никон задумчиво повертел его в пальцах, а затем, словно принимая решение, аккуратно положил медальон ближе к сердцу, под одежду. Это был жест уважения к мальчику, который, возможно, стал для него больше, чем просто учеником. Теперь у Никона действительно появилась возможность сосредоточиться на своей «работе» для Ордена. Но что-то внутри него изменилось. Возможно, это была надежда. А может быть, страх. Или же осознание того, что он больше не одинок, даже если Кел теперь далеко.