Часть 1/2

Утром выходного дня я никак не ожидала увидеть посылку около двери своей квартиры. Кто, ради всего сущего, так мог заморочиться?   Намерение прогуляться в парке и вдохнуть прохладный весенний воздух было безбожно убито маленькой запиской, покрытой острыми, чуть под наклоном, буквами:  

“8 вечера. Лучше тебе надеть туфли. Думаю, под это платье шпильки подойдут лучше всего”

  Подписи не было.   Я обреченно вздыхаю, понимая, кто отправитель и что у него снова возникла дурная авантюра в голове. И без меня ему не обойтись, конечно же.   Посылка легко тащится внутрь квартиры, и через минуту я уже заинтересованно рассматриваю черное атласное платье. Радует, что длинное, спасибо, что не большой вырез…   Но этот чертов разрез аж до бедра…   Я беру телефон, покрасневшая, и сразу звоню на уже закрепленный в контактах номер. Не успевает собеседник сказать и слова, как я возмущенно рявкаю:   – Сайлус! Куда я должна такое надеть?   Мужчина молчит несколько секунд, а потом тихо смеется и расслабленно, почти лениво, отвечает:   — Аукцион, котенок. Мы идем на аукцион. Ты должна выглядеть бесподобно.   Я шиплю, расхаживая вокруг злополучной посылки кругами:   — Мы? Какие “мы”? Почему я вообще в этом участвую? — я делаю вид, что не услышала последнее слово. Не хватало еще больше покраснеть и дать ему новый повод для поддразнивания.   — Хм, — в трубку усмехаются. — А как иначе? Мы же.. Как говорится… Partners in crime.   Я раздраженно плюхаюсь на ранее заботливо заправленную постель. Изо рта вырывается очевидное:   — Ты опять хочешь прибить кого-то…   — Не только.   — И кто в этот раз? — я закатываю глаза, упираясь локтями в колени. — Кто перешел тебе, о великому лидеру Оникайнуса, дорогу?   Сайлус хмыкает беззлобно, но в голосе сквозит предупреждение:   — Язвишь, котенок… Ничему тебя не учит жизнь…, — в трубке слышно постукивание льда о стакан, и я сразу же представляю, как он задумчиво крутит его в руке, рассматривая жидкость, пока подбирает меткие слова в мою сторону. — Один старик. Хотел внимания и власти в зоне 109, но не вышло. Решил теперь привлечь к себе внимание по-другому, устроив аукцион у вас. Мне такое не нравится.   Мой взгляд снова падает на платье, которое, несмотря на его простоту, выглядело дорогим.   — Ты злишься.   Слышу удивленный звук от него, а потом он шуршит чем-то в трубку.   — Я не злюсь.   Я фыркаю, подбирая платье с коробки и укладывая его на колени. Пальцы поглаживают приятную ткань, пока я снова рассматриваю его. Глаза замирают на бирке с размером. С правильным размером. Губы невольно расплываются в улыбке, но я сразу же одергиваю себя.   — Я почти уверена, что ты сейчас играешься с ампулой, которую я принесла тебе на прошлой неделе. Там сильный яд, и ты это знаешь лучше меня. Ты определенно зол.   Сайлус издает короткий смешок, и я снова слышу шуршание:   — Может ты еще скажешь, где я нахожусь сейчас, котенок?   Он произносит уже ставшее привычным прозвище с таким томным придыханием, что я сразу забываю как дышать. Мы оба знаем, в каких ситуациях он говорит это с такой интонацией. Я мямлю в трубку, стараясь угомонить бурю эмоций в груди:   — В спальне своей… Где же еще… Наверняка Люк и Киран уже замучались пытаться вытащить тебя оттуда.   — Не моя вина, что я с этим местом я не хочу расставаться. Столько приятных воспоминаний–   Я вскрикиваю почти сразу же, прикрывая глаза рукой, как будто стыдясь. И неважно, что в комнате я сейчас одна. Но соседи наверняка услышали мой писк.   — Сайлус!   Он продолжает задумчиво:   — И запахов. Напомни мне купить тебе новый флакон “Черного Опиума”.   Я уже рычу в трубку, чтобы побороть смущение:   — Так! Мы не про это сейчас!   — Верно, мы про сегодняшний вечер, — он поддается мне, соглашаясь молча сменить тему, хотя по его голосу понятно, что он бы с удовольствием продолжил дразнить меня. – В 19:30 я приеду за тобой.   Я вскидываю бровь, бубня:   — На мотоцикле? Платье помнется…   — О, настолько понравилось платье, что уже беспокоишься о нем? — он низко смеется, но почти сразу же добавляет. — Нет. На машине, — и прежде чем я успеваю задать вопрос, продолжает с усмешкой. — Люк получил права.   Воздух застревает в горле, и я распахиваю в ужасе глаза.   — О нет…   — О да. Не волнуйся, Киран поедет с нами.   — Не очень обнадеживает.   Я прикрываю глаза, молча смиряясь со своей судьбой. Даже просто находиться рядом с комком бешеной энергии в лице Люка, который представляет собой ходячее воплощение ситуации “угадай че выкину”, было той еще нервотрепкой. И наличие его брата не всегда спасало ситуацию. Даже хоть вспомнить момент, когда я искала брошь: близнецы действовали в тандеме, подговаривая меня пойти к Сайлусу, взяв чертовы наручники и пистолет. Боги, как мне было стыдно…   — Надеюсь, мы хотя бы доедем до аукциона…   Мужчина беззаботно повторяет:   — Не волнуйся, — и, прежде чем сбросить звонок, проговаривает. — Не забудь туфли на шпильках.   Я хочу воскликнуть и предупредить, что у меня, вообще-то, нет никаких шпилек в помине, но уже слышу гудки. Он еще и план не рассказал.   Телефон с чувством летит в сторону подушек, а сама я долго и протяжно стону от обреченности, зарываясь пальцами в волосы. Черная ткань маячит перед глазами, и я неосознанно беру ее в руки, принюхиваясь. Пахнет им…   — Вкусно, – бормочу я и встаю, направляясь в ванну.   Раз уж выбора мне не оставили, значит надо выглядеть безупречно. Утренняя прогулка отменяется.   В 19:25 я стою перед зеркалом, скептически разглядывая то, как облегает темная ткань мою фигуру… Сборка в районе талии подчеркивает бедра, тонкие бретельки лифа выглядят ненадежными, поддерживая небольшую грудь, а треклятый разрез на бедре обнажает ногу при любом телодвижении.   Я недовольно бурчу о том, что лучше уж весь вечер буду стоять в углу где-то с бокалом шампанского, чем делать хоть какие-то шаги в этом куске ткани, как вдруг слышу стук в квартиру.   С толикой паники, забыв про вырез, я бегу босой к входной двери и распахиваю ее, шипя:   — Ты с ума сошел? — еще не хватало, чтобы его заметили соседи.   Я бессознательно хватаю Сайлуса (кто же это еще мог быть) за воротник и затаскиваю внутрь квартиры, захлопывая дверь. Он послушно следует моему хвату и ничего не отвечает. Лишь когда я облегченно выдыхаю, прикрыв глаза, он довольно замечает:   — Красивая.   Я удивленно смотрю на него и замечаю его пристальный взгляд, направленный на меня. Он рассматривает оценивающе, пожирает меня своими рубиновыми глазами. Только сейчас я замечаю его костюм, отличный от его постоянного байкерского наряда: черные с красными разводами рубашка и пиджак, ремешки на верхней части рук, едва не разрывающиеся под его бицепсами, классические брюки, кожаные ботинки. И, о боги, я знаю, что за крепкое тело скрывается под этой одеждой.   Кровь приливает к моим щекам от воспоминаний, и я отворачиваю голову, скрещивая руки на груди.   — Спасибо…   Шуршание слышится с его стороны, и я, продержавшись лишь три секунды, заинтересованно смотрю туда краем глаза. Из внутреннего кармана пиджака Сайлус достает маленькую бархатную коробочку и задумчиво отмечает, покручивая ее своими длинными аристократичными пальцами:   — Так и думал, что подойдет. Повернись.   — А? — только и успеваю раскрыть рот, как меня мягко берут за плечи и разворачивают. Он снова копошится, и вскоре я чувствую широкую, слегка колючую ткань на шее. Мои пальцы касаются ее и чувствуют небольшой висящий камешек посередине. Я смотрю на Сайлуса через плечо, замечая его сосредоточенный взгляд, пока он застегивает…   — Чокер тебе определенно идет, — он бормочет, поправляя замочек, и разворачивает меня обратно к себе.   Я двигаю головой в стороны, чувствуя легкое давление на горло. Он замечает это, приподнимая краешек губ.   — Очень идет.   Он касается моего предплечья и тянет за собой к зеркалу. Я уже молчу про то, как он беззаботно ходит по моей квартире и насколько хорошо запомнил все здесь.   В зеркале мой взгляд замирает на камешке. Рубин. Я вопросительно смотрю на Сайлуса через отражение. Он стоит позади, потирая мои оголенные плечи, и также смотрит на меня. Я замечаю на его запястье браслет с похожим рубином.   — Я же говорил, что ты должна выглядеть бесподобно.   Я растерянно глажу украшение, не отводя от него взгляда. Он усмехается, в его глазах проскакивает что-то, что мне трудно выявить. Тоска? Сожаление?   На его телефон приходит сообщение, и он снова возвращается в привычное состояния, бормоча:   — Киран написал. Люк уже весь изводится от нетерпения. Идем, котенок.   У двери он издает смешок, замечая, как я пыхчу, вставая на каблуки. Его рука придерживает меня за талию, помогая держать баланс.   — Я думал, у тебя нет шпилек.   Я возмущенно смотрю на него, выпрямляясь. Обувь добавляет мне пару сантиметров роста, и я чувствую себя непривычно, глядя теперь ему в районе ключиц.   — То есть ты знал, что у меня нет такой обуви?   — Ага.   Он пожимает плечами и отходит в сторону, протягивая ладонь. Я не колеблясь беру ее, чувствуя слегка холодные кончики его пальцев, и бубню, топчась на месте, чтобы привыкнуть к ощущениям.   — Чтоб ты знал, я еле их отыскала у подруг. И все ради твоего аукциона.   Он усмехается, щуря глаза:             — На такие жертвы, и ради меня?   — Аукциона, – я сразу же поправляю его и вывожу нас из квартиры, опасливо оглядываясь. Лишнего внимания нам точно не нужно, хоть Сайлуса и не знают в лицо.   Он послушно следует за мной, но после того, как я закрываю дверь, притягивает меня за талию и ведет на улицу.   Чем ближе мы подходим к двери, тем отчетливее я могу слышать хохот за ней. Я глупо начинаю улыбаться, а Сайлус лишь закатывает глаза, с силой толкая дверь.   — Вы оба. По местам.   — Вау!   Люк и Киран, рассевшиеся в своей обычной одежде на капоте дорогой спортивной машины, сразу же вскакивают, но, вместо того, чтобы выполнить указание, подбегают ко мне и буквально вырывают из рук Сайлуса, начиная крутить как куклу на прилавке.   — Черт, что она за красотка, а? — Киран восхищенно мотает головой, едва не задевая мое лицо клювом маски, в то время как Люк делает фотографии со вспышкой на телефон. Мои глаза начинают слезиться, и я делаю шаг назад, чуть не падая на каблуках. Бедро снова оголяется и я пищу, прикрывая его рукой.   — О да, братец, босс знал, что покупать своей даме!   Позади я слышу, как Сайлус едва слышно рычит в недовольстве, и почти сразу меня оттаскивают от парней, заводя за широкую спину.   — В машину. Оба.   Я слегка выглядываю из-за Сайлуса. Близнецы поднимают руки в смирительном жесте и хохоча направляются к машине.   — Чертовы дети…Им повезло, что во дворе никого нет, – бурчание едва слышно.   — Ты их любишь, – я прямолинейно шепчу ему и, не собираясь слушать ответ, уверенно иду за парнями, уверенная в том, что Сайлус пойдет следом.   И да, не успеваю я прикоснуться к ручке двери, как мужская рука делает это за меня, открывая дверь. Я мягко и благодарно улыбаюсь, замечая привычное безразличие на его лице, и сажусь на пассажирское сидение. Сайлус закрывает за мной дверь и, обойдя машину, садится рядом.   Внутри слегка пахнет вишней и мятой, и я довольно мычу, пристегивая ремень.   — Как, в машине и не пахнет кровью?   Люк, сидящий вальяжно на водительском сидении, показывает мне большой палец, заводя мотор свободной рукой. Он рычит, и я чувствую нарастающее волнение. На машине с шебутными подчиненным Сайлуса я еще не ездила.   — Только помыли нашу малышку, золотко.   — Ага, буквально вчера перевозили одного жмурика. Занял пол салона, — Киран хихикает и поворачивается ко мне с соседнего с Люком сидения. — Сладкая, ты можешь не пристегиваться.   Я закатываю глаза.   — Ну уж нет, я хочу жить. Да и плюс, это правила безоп–   Близнецы сразу же перебивают меня, воя в унисон:   — Не начинай! В зоне 109 нет таких слов!   Я фырчу беззлобно и смотрю на Сайлуса. Он молча сидит рядом, смотря в окно и подперев подбородок кулаком, не заинтересованный в нашем разговоре. Издаю шумный вздох и отворачиваюсь к своему окну.   Спустя полчаса дикой езды под 200 км\ч, крутых поворотов и хохота близнецов над моими визгами мы приезжаем к знакомому мне заброшенному зданию — бывшему музею. Я хорошо помню его из детства, когда нас водили туда на экскурсии. Приборы, картины, инструменты, одежда прошлого — там было собрано все, что рассказывало нам о последних столетиях. Мне нравилось рассматривать, трогать то, чем пользовались, что создавали мои предки, мысленно переноситься туда, к ним, а потом переходить домой и зарисовывать увиденное.   Я растерянно шепчу:   — Ох…   Стоит мне выйти подойти ближе к входу, как я замечаю полустертую вывеску и замираю. Сердце щемит, и я сжимаю кулаки — несколько лет назад в музее случился пожар. Но воспоминаниям не дают пробудиться полностью — меня снова приобнимают за талию, и я замечаю внимательный взгляд Сайлуса на себе.   — Ты в порядке?   Я опускаю голову и киваю.   — Пойдем.   Он ничего не выспрашивает и, тихо хмыкнув, ведет меня внутрь музея, придерживая, так как на каблуках я стала чувствовать себя еще неустойчивей после поездки. Негодуя, я постоянно поправляю платье. Близнецы тенью следуют за нами, не издавая ни звука. Я слегка оборачиваюсь, смотря на них и поражаясь их способности быстро переключаться с шумных идиотов на послушных подчиненных главы Оникайнуса.   Мы спокойно проходим проверку на входе — я уже даже не спрашиваю Сайлуса, как он это может проворачивать – и оказываемся в холле, заполненном людьми. Парами, если быть точнее. Они обнимаются и милуются, открыто целуются, после хихикая друг другу на ушко.   Я удивленно вскидываю бровь, замечая эту закономерность. Сайлус слегка сжимает пальцы на моей талии, отчего я слегка подпрыгиваю, и шепчет так, чтобы было слышно только мне:   — Теперь поняла, почему мне нужно было твое присутствие?   — Ага. Аукцион для парочек.   — Верно. И никто и не догадывается, что за гниль тут скрывается.   — Какой товар здесь? — мне даже не обязательно уточнять, кого он имел в виду под гнилью.   Сайлус ухмыляется и ничего не отвечает, ведя меня сквозь толпу. Я слышу восхищенные вздохи женщин и оценивающие-негодующие бормотания мужчин.   — Да не может веник стоить три миллиона…   — В листьях точно изумруды!   — Дорогой, смотри какие композиции… Я хочу такую к нам в гостиную.   Я удивленно моргаю, всматриваясь в стеклянные коробки. Там, где раньше были старинные полотна и хрупкие ценные вещи столетней давности, сейчас лежат, висят, стоят растения. В горшках, на крючках, в вазах и корзинах. На секунду мне кажется, что я попала в ботанический сад — все очень сочных окрасов, пестрые цветы заполняют собой почти все пространство. Но нет никакого запаха.   Я всматриваюсь в одну из коробок, мимо которой мы проходим, и замечаю, что бутоны и стебли переливаются на свету. Удивленно присвистываю, продолжая идти в темп с Сайлусом:   — Драгоценные камни?   — Угу, — он высматривает что-то или кого-то в толпе, игнорируя окружающие нас необычные цветы и истекающих слюнями богачей. Его рука крепко держит меня подле него, не давая потеряться в толпе.   Я оборачиваюсь, думая посмотреть, как там близнецы, но их уже нет позади. Я вздыхаю смиренно, понимая, что это наверняка часть плана. В который, конечно же, меня не посвятили.   Стоп.   Я резко останавливаюсь и тяну замешкавшегося Сайлуса за собой ближе к стене, тихо шепча:   — Ты, может, наконец расскажешь мою роль? Или я тут просто как плюс один, чтобы тебя пустили на аукцион? — под конец мой голос сквозит недовольством с оттенком обиды.   Сайлус удивленно вскидывает бровь, считывая мои эмоции, уголок его губ чуть дергается в улыбке, но он сразу же одергивает себя. Он подталкивает меня к стене, нависая надо мной, грубоватые пальцы мягко сжимают мою оголенную кожу выше локтя, пока он таинственно шепчет, едва двигая губами:   — Пока просто будь рядом. Пока не начнется самое интересное..   Я возмущенно шиплю:   — Неужели так сложно сказ–   Он прерывает меня, прикладывая указательный палец к моим губам.   — Тихо, котенок. Не шипи.   Я замираю, пораженная таким открытым и наглым жестом. Но не сказать, что от этого у меня не прошла дрожь по телу. Только я собираюсь снова возмутиться, как среди шума толпы раздается громкий голос из колонок:   — Дорогие участники аукциона, добро пожаловать!