Экстра 2

После аукциона…

Как бы я не убеждала Сайлуса, что смогу дойти домой сама, он был непреклонен. Даже подняться по лестнице не дал. — У тебя ноги в ранках, котенок, – вот и был весь его ответ. И теперь я вздыхаю смиренно, цепляясь рукой за его шею, чтобы хоть как-то облегчить ему путь. Он бережно прижимает меня к себе, и я наслаждаюсь его теплом, забывая о едва ощутимой боли в стопах. Кладу голову ему на грудь, чувствуя, как спокойно бьется его сердце, в отличие от моего.  Лестница кажется невыносимо длинной. Каждый его шаг сопровождается легкой тряской, но он держит меня так, будто в его руках находится сокровище. Ранее он так же нес и цветы дурмана, которые теперь лежат у меня на животе — мы вытащили их из-за ушей, чтобы не побить в дороге. Я придерживаю их и рассматриваю, предпочитая избегать любого зрительно контакта с Сайлусом.  Он не дает мне и дверь квартиры открыть, одной рукой держа меня под коленями, а другой проворачивая ключ. Не глядя закрывает за собой дверь, снимает ботинки и проходит внутрь.  Мой взгляд цепляет малиново-оранжевый закат за окном, и я чуть щурю глаза. В груди постепенно растекается тепло и спокойствие. Но от заката ли? — Тебе нужно обработать раны, — тихий шепот вызывает мурашки по коже. Меня аккуратно усаживают на прохладную постель, и я ощущаю этот контраст в температуре: мужское тело было будто в горячке. — Но сначала душ. Сайлус отбирает у меня цветы и кладет их на полку возле книг. Кладет так, чтобы из любого уголка комнаты они могли преследовать меня, переливаясь кровавыми огнями. Пальцами проводит по корешкам книг, он несколько секунд не поворачивается ко мне обратно, давая время перевести дух. Я откидываюсь на ладони, стараясь не касаться ногами пола. Думаю, смотря исподлобья. Заглядываюсь невзначай на его слегка испачканный пылью костюм. Даже небольшая грязь нисколько не умаляет строгости и изысканности в его образе.  Его фигура кажется такой родной, дополняя мою квартиру. Он как недостающий пазл в мозаике, которую я выкладываю. Знала ли я прошлая, что буду пускать лидера Оникайнуса к себе домой и радоваться его присутствию? Она бы наверняка отвесила мне пощечину и сказала бы прийти в себя.  Замечаю, как его волосы топорщатся в небольшом беспорядке. Он редко дает мне их трогать, предпочитая укладывать самому. Когда я умудрялась их касаться, он щурил глаза в недовольстве, но позволял продолжать. Я ценила эти редкие моменты, ощущая мягкие пряди под подушечками пальцев. Тихое мычание раздается в тишине комнаты, пока он рассматривает книги и ходит вдоль полок, и я задерживаю дыхание, чтобы расслышать его. Вечерами оно, как колыбельная, помогало мне засыпать. В какой-то момент я даже начинала думать, что где-то слышала этот мотив. Но эта мысль ускользала, когда я проваливалась в сон. Ко мне поворачиваются, ловя мой бесстыдный взгляд. Я чувствую, как вспыхивают щеки, и вижу его хитрую улыбку. Его взгляд мягкий, не насмешливый, каким он часто меня мог одаривать. Бесшумно он идет ко мне и тянет за руку: — В душ. Я подожду тебя. Я рассеянно киваю, не отрывая от него взгляд. Он отводит меня в ванную комнату, придерживая за плечи, и оставляет одну. Смотрюсь в зеркало и вздыхаю — выгляжу как будто сбежала с фермы. Волосы растрепаны, от прически не осталось и следа, макияж немного потек, платье будто в чем-то измазалось. Возможно, зацепилась за что-то, пока бежала. С шипением распутываю колтуны и залезаю в ванну. Стопы болят, но я стойко выдерживаю эти несколько минут в душе, смывая с себя стресс прожитого дня. Чувствую себя очищенной, как внутри, так и снаружи. До скрипа и красноты оттираю плечи, ключицы, вывалив на мочалку добротное количество геля для душа. Довольно морщусь от запаха. Чистая и счастливая, возвращаюсь в свою комнату. Сайлус сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и читает книгу. Присматриваюсь. «Последняя охотница на драконов». Интересный выбор. — Брать чужие вещи нехорошо, — замечаю я, хотя и совсем не против его наглости. Этот дом такой же его, как и мой. Точнее, стал им недавно. Он хмыкает, откладывая книгу, и встает, сразу же идет ко мне. Рассматривает мой домашний шелковый комплект пижамы из топа и свободных шорт, который видел уже сто раз. Гладит предплечье. — Садись, обработаем раны. Я бормочу: — Это не обязательно. Мне уже не больно. Он молча ведет к кровати и давит на плечи. Мне ничего не остается, кроме как смиренно сесть возле уже разложенных медицинских принадлежностей на мягком матрасе. Чуть заваливаюсь случайно назад, чем и пользуется Сайлус, присаживаясь на корточки между моих ног и мягко хватая меня за лодыжку. Я вскрикиваю тихо от неожиданности. Он внимательно рассматривает стопу, пока я лежу на предплечьях. Его пальцы щекочут мою кожу, оглаживая порезы, я слегка дрожу, сдерживая себя от того, чтобы отдернуть ногу. — Будет немного щипать, — он берет клочок ваты и смачивает ее в растворе. Мой нос кривится от запаха спирта. Сайлус хмурится, замечая это, перед тем как прижать ватку к одной из царапин.  Слегка подпрыгиваю на месте, чувствуя жжение, но давлю в себе вскрик. Руки сжимают простынь в кулаках. Он сразу же дует на мокрое место и продолжает медленно обеззараживать остальную стопу. Я прикусываю губу от неприятных ощущений, лишь изредка попискивая. — Ты сражаешься со странниками, терпя их удары, но мяукаешь от обработки небольших ран, — он чуть дергает уголком рта, аккуратно отпуская мою ногу и переключая внимание на другую.  Я бубню, наблюдая за ним из-под полуприкрытых глаз, уже почти лежа на спине: — Подставы от близких людей меньше всего ожидаешь. — О, — он вскидывает взгляд на меня, дергая бровью. — Ты сказала это? Я близкий человек тебе? Приятно слышать, котенок, — он склоняет голову, но я вижу мельком, как дрожат его губы в улыбке шире, чем была. Он определенно сдерживается. Я тихо шепчу, забывая про ноющее ощущение в стопах: — Конечно. Хоть ты иногда меня и выбешиваешь. Ты, Люк и Киран — мои близкие люди. Только они мне как братья, а ты…, — я замолкаю, стесняясь произносить это вслух. До сих пор мы так редко говорили друг другу эти слова. Но я видела все в его взглядах и действиях, и, надеюсь, он видел это и в моих… — А я…? — он повторяет за мной шепотом рассеянно и медленно, чуть сильнее прижимая ватку к ранке возле пятки, и я шиплю, дергая ногой. — Прости, котенок. На этом все. Он почти сразу отстраняется. Начинает неторопливо собирать разбросанные вещи, будто сейчас ничего не было. В глаза мне не смотрит. Разговор сошел на нет.  Я склоняю голову к плечу: — На этом…Все? — щурюсь, не понимая, что я сделала не так. Он сейчас уйдет?  Нет, я не хочу. — Да, мне- — Оставайся на ночь! — выпаливаю бездумно я одновременно с его словами и сразу же затыкаюсь, жмурясь до звездочек. Зря. Зря я это сказала, да? Сайлун недолго молчит, а потом протягивает: — Ха-а-а….  Приоткрываю один глаз и вижу, как он ерошит свои волосы, даже стискивает их в кулаках. Будто думает и сомневается. — Не могу я говорить тебе «нет», котенок… Не могу, — он слабо ухмыляется и убирает вещи в стол. Полуоборачивается ко мне. — Пустишь в душ? Я фыркаю, до сих пор чувствуя неловкость от своего внутреннего порыва провести с ним еще немного времени. — Когда это ты начал спрашивать разрешения? — Это был риторический вопрос, — он забирает со шкафа сменную одежду, которую оставил здесь еще месяцы назад. Как раз на такие случаи.  — И, кстати, я кажется, обещал тебе массаж? — он хитровато ухмыляется и скрывается за дверью. Издаю тихий смешок под нос и качаю головой, когда остаюсь одна в комнате. Он как будто знал все наперед. Чертов бизнесмен. Стоп, он сказал «массаж»? Я думала он пошутил тогда… Внутри начинает нарастать легкое волнение. Чем это закончится? Он сделает массаж, и мы просто ляжем спать? Или… Я пытаюсь выровнять дыхание, замечая, что задышала чаще, и смотрю в сторону двери, за которой скрылся Сайлус. Замираю, стараясь услышать хоть какие-то звуки оттуда. Ничего. Что он там делает? Я ерзаю на кровати, поправляю одеяло, свои волосы, пижаму. Задумчиво смотрю в зеркало, думая, нормально ли выгляжу. Хотя потом сразу же успокаиваюсь.  Сайлус видел меня в разных ситуациях: всю в крови, когда странники рядом решили устроить вакханалию; в грязи и листве, когда мне пришлось бежать за Мефисто, ведь тот своровал с таким трудом добытую мной брошь; да даже пьяную в туалете клуба, куда мы пошли с коллегами на корпоратив. Не знаю как, но он «случайно» тоже оказался там вместе с близнецами. И пока тех уносило с одного стакана пива, он следил поочередно то за мной, то за ними. И пошел за мной в уборную, когда мне стало плохо. Держал волосы, пока меня тошнило и я бормотала всякую ерунду о том, как я на одном месте вертела этих странников, его группировку и его самого. Все это я знаю, конечно же, со слов самого Сайлуса. И- — Котенок?  Я вскидываю голову, понимая, что сильно ушла в мысли. Он стоит уже возле меня, одетый в шорты и майку, волосы слегка влажные. По бицепсам стекают капли воды, очерчивая полоски вен. Я смотрю ему в глаза, чтобы не залипнуть на его тело. В очередной раз.  Вот каждый раз, когда он оголяется, я не могу оторвать от него взгляд. Черт… Он взъерошивает волосы на затылке, расслабленно смотря на меня сверху вниз. — Готова? Я моргаю и глупо спрашиваю: — А? — Массаж, — он слегка щурит глаза и тянется к моему лицу. Оглаживает скулу и ведет подушечками к подбородку. — Ложись опять на спину. Я почему-то краснею. Сайлус замечает это, но ничего не говорит, лишь толкает мягко на покрывало и садится рядом. Я краем глаза наблюдаю, как натягиваются шорты под его ляшками. Замечаю вену, тянущуюся от таза вниз по внутренней стороне бедра и машинально сглатываю накопившуюся во рту слюну. Усилием воли заставляю себя смотреть на его руки, подтягивающие меня поближе и укладывающие мои лодыжки к нему на колени. Его касания опять щекочут, и я сдавленно выдыхаю. Он цокает: — Не ерзай. Мне медленно мнут внутреннюю сторону стопы. Я смотрю в потолок, раскинув руки возле головы. Прикрываю глаза, чувствуя расслабление.  Спокойно. И безопасно. Может ли быть с лидером криминальной группировки безопасно? В моем случае, может. Сайлус мягко растирает и продавливает мои напряженные и усталые от ношения каблуков мышцы, аккуратно огибая царапины. Когда невесомо он трогает место под пальцами, непроизвольное хихиканье вырывается из моего рта.   Слышу в его голосе насмешку: — Когда ты стала такой чувствительной, котенок? Я слегка краснею и бормочу, прикрывая глаза ладонью: — Просто делай массаж уже. Его подушечки обводят внутреннюю костяшку на лодыжке, медленно ведут вверх, ногти слегка почесывают кожу, заставляя меня балансировать между ощущениями щекотки и легкой приятной боли. Мягко Сайлус приподнимает мои икры и сжимает их, перебирая плоть. Сначала хочу напомнить ему, что он хотел массировать только стопы, но в итоге скулю, когда забитые мышцы расслабляются под его касаниями. — Приятно? — Угу. — Мне продолжить? — легонько чешет и поглаживает возле колена. Приподнимаю руку от глаз и ловлю его взгляд. Внимательный и теплый. — Да. Он хмыкает довольно и внезапно сгибает одну мою ногу, заводя ее себе за талию. Поворачивается, садясь на пятки. Я издаю сдавленный звук удивления, когда понимаю, что он уселся мне между бедер. Неловко хихикаю: — Так удобнее? — Определенно, — он потирает внешнюю поверхность бедра, водит круги, гладит родинки, которых очень много расположилось именно там. Проводит ладонью под коленями, чуть вдавливая большими пальцами в кожу, оставляя после себя жгучее ощущение. Низко и довольно мычу сквозь приоткрытые губы. Приятно. Он горбится, чуть нависая надо мной, наблюдая за моими реакциями. Его ладони медленно ведут вверх, задевая край шорт, но почти сразу возвращаются вниз. Я щурюсь, замечая его полуулыбку. Мы оба молчим. Между нами постепенно нарастает напряжение, но я делаю вид, что не замечаю этого, смотря снова в потолок, но чувствуя его взгляд на себе. Он уделяет особое внимание сгибу между бедром и ляшкой, слабо постукивая по косточке.  Мгновение, и его рука упирается в кровать возле моей головы и он медленно наклоняется еще ближе. Теперь я слышу его дыхание отчетливее и сам он загораживает закат из окна. Мои губы дергаются. Это до сих пор так неловко, хотя мы были в таком положении много раз. — Расслабься, котенок, — шепчет он мне в ухо, сжимая мясистую часть бедра, — либо скажи мне остановится, и я остановлюсь. — Я же правильно понимаю, куда все идет? — приподнимаю руку, веду ладонью по его шее, поглаживаю большим пальцем кадык. Чувствую, как он дергается под моим прикосновением. Он мычит согласно, я чувствую вибрацию от его горла. — Продолжай, — и едва ощутимо тяну его на себя. Сайлусу не нужно повторять дважды. Он лишь рвано выдыхает на эти слова, секунду мешкает, и прижимается в поцелуе. Нежно и медленно облизывает мою нижнюю губу, зарывается пальцами в волосы. И все так же ласково поглаживает бедро. Массаж благополучно забыт. Я слегка отстраняюсь, рассматривая его лицо. Затем трусь носом о его щеку, как слепой котенок в поисках мамы, вдыхая его запах, ласково чмокаю скулу и веду дорожку поцелуев к его губам. Почесываю ему шею, повторяя его движения, но пытаюсь понять его настрой: веду себя слегка нетерпеливо. Он шепчет мне между поцелуями, дыхание прерывистое: — Сегодня… Позволь быть нежным. Я удивленно моргаю, взгляд фокусируется на его лице: рубиновые глаза внимательно осматривают меня, губы поджаты. Редко когда я могла застать его в таком виде. И уж тем более редко когда он просил, предпочитая давать выбор мне.  — Что-то случилось? Он шумно вздыхает и садится обратно на пятки, монотонно поглаживая бедренную косточку. Прикрывает глаза, склоняя голову вниз. О чем-то думает, но мне не говорит. — Просто… Позволь. Я чуть улыбаюсь и сажусь на кровати, чтобы лучше его видеть. — Не могу сказать «нет», — раз не хочет говорить, то пусть. Он берет меня за руку. Подносит ее к лицу, чмокает невесомо костяшки, ладонь, коротко лижет запястье. Я дрожу. — Прекрасная, — бормочет, зарываясь носом в сгиб локтя. Закидывает мою руку себе на шею и притягивает за талию ближе, снова увлекая в поцелуй. Чувствую, как растворяюсь в этой нежности. Другая рука сжимает мою ягодицу, чуть приподнимая. — Не против побыть сверху? — шепчет между поцелуями. Я хмыкаю, прикусывая слабо его губу и оттягивая немного. Не могла удержаться. Приподнимаюсь, и он удобно садится у изголовья кровати, тянет за собой, усаживая на крепкие бедра. Монотонно поглаживает бока, сжимая шелковую ткань. Я не могу не прижаться грудью к груди, животом к животу, обнимаю его за шею, чтобы быть как можно ближе. Ерзаю слегка тазом, укладывая взъемы так, чтобы никак не задевать ранки. И, кажется, это возымело эффект. Сайлус в ответ подается бедрами навстречу моим, и я чувствую его возбуждение. Он заводит руки мне за спину, пальцами поддевает низ топа и тянет его вверх. Тонкая ткань послушно поддается и скользит по моим лопаткам. Приподнимаю руки, и уже через мгновение элемент одежды летит на пол, а Сайлус припадает к оголенной ключице, оставляя на ней поцелуи. Я изгибаю корпус и запрокидываю голову, давая ему полный доступ к своему телу. — Красивая. Тихие чмоки раздаются в комнате и скоро к ним подключаются вдохи и постанывания, стоит мне почувствовать жжение на шее от засосов, а потом и горячие губы еще ниже. Сайлус размашисто и мокро лижет между моими грудями и, проведя костяшками по животу вверх, слегка сжимает одну, большим пальцем щекоча сосок. Другая рука бережно придерживает меня, не давая завалиться назад. Издаю тихий скулеж и сжимаю его плечо, получая слабый укус в ответ, который сразу же зализывают в качестве извинений. Снова ерзаю, ощущая кучу эмоций одновременно, и слышу тихий рык в грудь. Смотрю на него расфокусированно и ловлю томный взгляд исподлобья. Сайлус отстраняется, облизываясь, но продолжает ласкать мою грудь пальцами, наблюдая. Вижу тонкую дорожку слюны от уголка его рта к подбородку и льну к нему, слизывая ее и увлекая его в очередной поцелуй. Он шумно выдыхает носом и охотно отвечает, подсаживая меня к себе еще ближе. Пальцы забираются ему под майку, чувствуя, как напрягается пресс. Слегка глажу впадинку посередине, приподнимаясь и беспардонно наваливаясь на Сайлуса. Наши губы не размыкаются ни на секунду, соревнуясь за главенство. Он не против такой игры (он никогда не был), и его руки теперь бродят по задней поверхности моих бедер, едва касаясь ягодиц.  Чувствую, как не могу дышать, подаюсь назад, делая глоток воздуха, и почти сразу же льну с поцелуем к острой линии челюсти, затем чмокаю ниже, у кадыка. Слегка кусаю, слыша шипение над ухом.  Его майка бессовестно задрана до груди и я невесомо оглаживаю смугловатую кожу. Красота во плоти. Сайлус жмурит глаза, откидывая голову, и едва слышно стонет. Да, это его эрогенная зона, и это мы выяснили давным-давно. Он так краснел, когда впервые непроизвольно ахнул от моего случайного касания… Сейчас же он без смущения позволяет мне видеть все его реакции, слышать от него любые звуки — от тихих стонов до гортанных мычаний. Я чувствую приятное чувство удовлетворения и гордости, понимая, что делаю ему хорошо. И что он доверяет мне. Он приоткрывает глаза, и мы встречаемся взглядами. Оба молчим, лишь дышим слегка тяжело и прерывисто.  Я замираю, пытаюсь понять, о чем он думает. Касаюсь его щеки. Ласково, вкладывая все в это прикосновение. Ощущаю, как меня продолжает что-то распирать изнутри. Эмоции, мысли… Чувства. Губы дергаются в улыбке. — Люблю тебя. Признание вырывается из моего рта непроизвольно. Но оно звучало так правильно... Я должна была это сказать.  Слегка тушуюсь, не видя от него реакции, и уже думаю извиниться за внезапный порыв, как он мягко поддевает мой подбородок указательным пальцем. Большим едва ощутимо оглаживает уголок губ.  Сайлус слегка прикрывает глаза, веки подрагивают, пока он оглядывает меня полуголую, в развратной позе сидящую на нем. И я понимаю, что он осматривает меня в совсем другом плане. Мы снова встречаемся взглядами. Я молчу, он молчит. И вот он наконец отвечает, на грани едва слышного хриплого шепота: — И я люблю тебя, котенок. Помни это. Не забывай и ...— он слегка поджимает губы, — продолжай меня учить любить и дальше. Обещай мне. Сайлус быстро стреляет взглядом мне за спину, в сторону полок с книгами, но я делаю вид, что не замечаю этого. Лишь тихо выдыхаю и прижимаюсь своим лбом к его, закрывая глаза. Не совсем понимаю, о чем он говорит, но шепчу ему тихо-тихо: — Обещаю.  Меня снова целуют. Целуют чувственно, жадно, с плохо скрываемыми отчаянием и радостью. Целуют, как самое драгоценное сокровище. Как то, что никогда больше не хочется терять.