Монстры, демоны и призраки

Когда мужчина вновь открыл глаза, то поначалу ничего не увидел. Лишь нечёткие очертания мелькали где-то впереди. Придя в себя, Генитиро понял, что на его голову надет мешок, руки широко раскрыты, а запястья прикованы к столбу. Более того, он был гол на верхнюю половину тела. Генитиро был в бешенстве. Стоило всего на секунду утратить бдительность, и вот его привязали к столбу и надели мешок на голову. К сожалению, сделать в своей ситуации он мог мало что. Когда-то давно наследник клана Асина слышал, что синоби с детства тренируют специальным образом, делая их суставы невероятно гибкими, благодаря чему они могут вырваться из любых пут. К сожалению, даже если бы мужчина обладал подобным преимуществом, толку от него было бы мало, ибо его руки были закованы в кандалы и даже его нечеловеческой силы не хватало, чтобы вырваться из хватки железа — он лишь содрал себе кожу на запястьях, пытаясь освободиться. В подземелье было тихо. В том, что его заковали именно в подземелье Генитиро не сомневался ни секунды. Он слишком часто наведывался к шпионам Министерства в подземные помещения под замком, чтобы не знать, как звучат подобные места — глухо, пусто и тихо, так что каждый звук, отражаясь от каменных стен, создавал эхо. Судя по всему, под поместьем Сакудзы тоже находились катакомбы с темницей. Вопрос в другом. А для чего они здесь — в отдалённой забытой всеми богами деревне посреди леса? Внезапно, до слуха Генитиро донесся громкий скрип двери. Мужчина тут же напрягся. Вскоре после этого по подземелью начали доносить быстрые гулкие шаги, которые, становились всё ближе, пока в какой-то момент наследник клана Асина не понял, что неизвестный посетитель, а точнее посетительница, стоит сейчас прямо перед ним. Женщина прерывисто и громко дышала, пытаясь унять волнение, шуршала подошвой обуви по каменистому полу и, кажется, была сильно напугана. «Неужели это…?» — Господин Генитиро, — дрожащий женский голос был ему знаком, но принадлежал совсем не тому, кого мечник ожидал встретить. — Это я — Аянэ. Хозяйка поместья. — Аянэ? — от неожиданности, Генитиро даже забыл про свою злобу и лишь удивлённо вопрошал. — Что здесь происходит? — Мне так жаль, господин Генитиро. Я пыталась предупредить вас, даже подкинула записку, но они схватили вас раньше. Здесь происходят ужасные вещи, молодой господин, и нам очень нужна ваша помощь. В эту секунду хозяйка поместья сняла с головы Генитиро мешок. Это произошло так резко, что мужчина поначалу ослеп. Прищурившись, мечник усиленно пытался разглядеть комнату вокруг себя, но мог различить лишь смутные очертания. Спустя пару секунд его зрение восстановилось и он смог оглядеться. Его догадка подтвердилась — его действительно заперли в камере в дальней части подземелья. Сердце мужчины вновь наполнилось злобой и он ощутил острое желание вырвать хребет тому, кто его тут запер. Он почти не испытывал сомнений касательно личности, по чьей милости он оказался закован в кандалы, но на всякий случай всё же спросил, а точнее процедил сквозь зубы. — Кто сделал это со мной? — Я… — женщина на секунду замялась. — Это был мой муж. Господин Сакудза. В подземелье вновь повисла томная тишина, так что женщине не составило труда услышать тихое «прикончу», сорвавшееся с уст Генитиро. Хозяйка дома никак не отреагировала на эти слова, а вместо этого принялась шарить рукой по карманам кимоно. — Вы не первый, кого попытался сгубить хозяин этого поместья, — негромко произнесла она, достав из кармана кимоно ключ и попытавшись вставить его в замок кандалов. — В этой темнице томится множество неупокоенных душ. В основном, он силой или обманом затаскивал сюда солдат и деревенских мужчин, которые могли бы поднять бунт. Даже слуг и тех со свету сжил. Так продолжалось до тех пор, пока в деревне не остались одни женщины, дети и немногочисленные старики. Аянэ изо всех сил старалась держать себя в руках, но, пока она пыталась отпереть кандалы, мужчина подметил, что её руки неконтролируемо дрожат. Она шла на очень большой риск, пытаясь вызволить его отсюда. Её вполне могли убить, если бы увидели, что она украла ключ от его камеры. «Судя по всему, она действительно в отчаянии. Это объясняет, почему она, несмотря на страх, подложила мне ту записку. Ей и правда была нужна помощь». Тут Генитиро кое-что вспомнил. Когда он впервые увидел хозяйку дома, она держала на руках младенца. Тому было, от силы, пара дней, потому женщина выглядела довольно слабой и уставшей. Тем не менее наместник всё равно заставил её возиться с ним. — А где твой ребёнок? — спросил он из любопытства. — Я… спрятала его, — с трудом ответила женщина, а спустя некоторое время добавила. — Отдала его женщине в старом синем кимоно. Скажу честно, я не помнила её имени, поскольку я в не очень хороших отношениях с жителями деревни, но, стоило мне только подойти к ней, как она тут же улыбнулась и спросила, что мне нужно. — На секунду Аянэ смолкла и нахмурилась, но после продолжила. — В её глазах было столько понимания. Она как будто бы… знала, о чём я собираюсь её попросить. Глаза Генитиро удивлённо расширились, но вслух он ничего не сказал. Лишь уголки его губ самую малость поднялись вверх. «Вот ведь хитрая отшельница…» Наконец хозяйке поместья удалось отпереть кандалы, однако вместо того, чтобы встать, Генитиро сокрушённо рухнул на пол. Уперевшись руками в землю, он попытался опереться на них, но невероятная слабость охватила всё его тело, не позволяя даже толком пошевелиться. — Какого чёрта со мной происходит… — О боги, мне так жаль, — зароптала женщина и обхватила его руками, дабы помочь встать. — Это моя вина. Я вас отравила. Генитиро был настолько удивлён и возмущён, что немыслимым усилием воли поднял голову и взглянул на хозяйку поместья. Её лицо было искажено виной и она усиленно избегала его взгляда, продолжая пытаться поднять его на ноги. — Ты что?! — прорычал он. — Простите пожалуйста! — неожиданно громко воскликнула женщина. — Это всё мой муж! Это он приказал мне. У меня не было другого выбора. Я уже рассказала вам, что он сделал почти со всеми мужчинами в деревне, но с женщинами было ещё хуже! В глазах Аянэ появились слёзы и она обессиленно рухнула наземь. Её тело била крупная дрожь. Только тут до Генитиро дошло, что, в сущности своей, она была всё ещё девушкой. Чуть ли не девочкой. Ей было от силы восемнадцать лет. Она была совершенно не готова к роли матери и хозяйки поместья, не говоря уже о том, с какими ужасами ей пришлось столкнуться по вине наместника. — Была тут одна давным-давно, которая хорошо играла на сямисене, — тихо промолвила женщина. — Девять месяцев она носила его ребёнка, а когда мальчик наконец родился на свет, господин Сакудза спеленал его и утопил девушку в реке, позволив течению унести её тело. Самого ребёнка он почти сразу после этого отослал вместе с одним из солдат, который бросил его где-то на улицах города. С каждым новым словом Аянэ становилось всё труднее говорить, однако она, тем не менее, продолжала, ощущая, как ком в горле становился всё больше. — Была ещё одна — гейша, приехавшая из столицы. Женщина невиданной красоты с невероятно бледной кожей. Помню, в детстве я любила смотреть, как она прогуливалась по саду, укрывшись зонтом, который не позволял лучам тёплого солнца коснуться её кожи. Господин Сакудза заманил её сюда богатством и сладкими речами, а зимой спустя пару месяцев после того, как она стала его женой, сослал её в лес без обуви и почти без одежды, где её загрызли волки. Слёзы активно текли по лице хозяйки дома, падая на холодный пол и затекая в щели между камнями, а Генитиро продолжал слушать, не произнося ни слова. Тот факт, что даже в такой ситуации ей хватило решимости украсть ключ, пробраться в подземелье и вызволить его, вызывал уважение, но вместо этого он всё это время одаривал её лишь своим гневом и презрением. Впервые в жизни наследник клана Асина испытал некое подобие стыда. Не за то, как он относился к этой женщине, но за то, с каким пренебрежением он отреагировал на её отчаянный крик о помощи, запечатанный чернилами на крохотном куске бумаги. Быть может, если бы он думал быстрее и не стал бы столь наплевательски относится к просьбе хозяйки дома, то он бы не оказался в подобной ситуации. — Бог знает, сколько раз этот монстр менял женщин и скольких из них после этого никто не находил, но, по слухам, самой первой его избранницей стала простая селянка из деревни. — В этот момент Генитиро удивлённо поднял голову и навострил уши. — Она уже была жената, даже имела ребёнка, мальчика, но господина Сакудзу это не остановило. Он отправил мужа женщины по тропе в город, где его убили разбойники, с которыми наместник был в сговоре, и, воспользовавшись случаем, начал агрессивно ухаживать за женщиной. Та, боясь за жизнь своего сына, положила корзинку с ним в телегу, выезжавшую из деревни, и тем самым спасла его. На следующий день господин Сакудза в порыве гнева после очередного отказа зарубил женщину мечом. Генитиро как обухом по голове ударили. Взгляд мечника потух и силы окончательно покинули его тело. Он совсем обмяк и пока Аянэ, напрягая и руки и ноги, кое-как удерживала его от падения, мужчина усиленно пытался осмыслить всё то, что он сейчас услышал. «Этого не может быть… Просто не может и всё… И тем не менее... Неужели то, что мне рассказала та отшельница, всё это время было правдой?» С трудом волоча ноги, наследник клана Асина прокручивал у себя в голове всю свою жизнь, пока хозяйка дома, задействуя всё своё тело, не давала ему упасть и попутно пыталась вывести к выходу. Генитиро никогда не знал своих родителей. Не знал другой жизни, кроме как под крылом Иссина, мнение которого значило для мужчины всё. Иссин Асина ни разу не поднял руки на своего внука — осуждающий взгляд выступал достаточной мерой наказания, заставляя Генитиро краснеть от стыда и позора — зато на нём по полной отрывались его учителя. Его резали, били, пороли, лишали сна и еды, подвергали тяжёлым физическим нагрузкам, пытаясь сделать из него идеального наследника, но самое смешное, что наследник клана Асина всегда воспринимал это как должное. С чего бы ему говорить хоть слово против людей, которые спасли его от смерти и дали ему жизнь, пускай и полную боли и ответственности? Жизнь — любая жизнь — бесценна. И он никогда не жаловался, поскольку не видел альтернатив и считал, что так будет всегда. С самого начала и до самого конца каждый его вздох будет принадлежать Асина. Так он думал раньше. Но теперь… Неожиданно в подвал ворвались солдаты. Не найдя в связке одного из ключей, наместник сопоставил это с внезапным исчезновением своей жены и тут же всё понял, приказав солдатам убить пленника, а теперь уже бывшую хозяйку поместья притащить к нему, чтобы он мог разобраться с ней лично. Увидев троих мужчин в лёгкой броне, крепко удерживающими в руках бритвенно острые мечи, Аянэ вскрикнула от ужаса. «Как же так получилось?» — думала она со смесью страха и жалости. Ей было обидно, но не за себя, а за её ребёнка, которому уже не суждено увидеть свою мать, ставшую очередной жертвой безжалостного душегуба. Генитиро не обратил на солдат Сакудзы никакого внимание. Не поднял головы. Даже не шелохнулся. Он совершенно выпал из реальности, ощущая как мир, его правила и законы, которые он считал незыблемыми, рушатся у него на глазах, как его сущность рассыпается на части, не в силах осознать истину, открывшуюся ему так внезапно и так невовремя. Всё, во что он верил, на чём держалась его личность, взращенная твёрдой и жёсткой рукой Иссина Асины, трещало по швам, чуть ли не сводя мужчину с ума. Агония, которую испытывал рассудок Генитиро, была куда сильнее любой физической боли, которую он когда-либо испытывал. Именно поэтому в тот момент, когда клинок одного из солдат пробил его живот и вышел с другой стороны, мечник поначалу никак на это не отреагировал. Тем не менее, боль, как известно, отрезвляет. Вот и Генитиро, столкнувшись спиной со стеной, почувствовав, как горят огнём пробитые органы и увидев горячую кровь, вытекающую из дыры в животе, резко пришёл в себя. Мужчина закричал от боли, но его соперник был весьма крупного телосложения, а сам мечник был всё ещё ослаблен из-за яда, потому вырваться из вражеской хватки ему не удалось. Перед глазами Генитиро всё начало плыть. Однако в глубине его рассудка начало циркулировать нечто глубинное, нечто противоестественное, мерзкое, но необходимое и приходящее на помощь в те моменты, когда это больше всего нужно. Люди, испившие вод молодости, но не выдержавшие их влияния, впадают в неконтролируемую ярость и напрочь теряют разум. Однако даже те, кому удалось обуздать силу первоисточника, продолжают ходить по грани, рискуя утратить себя в глубокой чёрной бездне, на поверхности которой клубится красный туман, пахнущий кровью. Наследник клана Асина почувствовал, как внутри него поднимается гнев, и позволил ему захватить себя полностью. Осадок вод молодости срезонировал с этим глубинным чувством и начисто выжег из тела мужчины весь яд. Генитиро ощутил небывалый прилив сил. И в этот момент он впал в безумие. Обхватив руками голову в шлеме, Генитиро свернул солдату шею. Пронзительный, холодящий кровь хруст заполнил собой подземелье. Мёртвые, залитые кровью глаза смотрели на оставшихся двух солдат и бывшую хозяйку поместья с сомнением, как будто мужчина не мог понять, что произошло, а после закатились вверх, явив взгляду всех присутствующих грязную желтизну белков. Оставшиеся два солдата вздрогнули и разжали хватки на запястье женщины, чем та и воспользовалась, ринувшись прочь, однако она побежала не вниз, к Генитиро, а вверх по лестнице, желая оказаться как можно дальше от этого места. К сожалению, её попытка не увенчалась успехом, поскольку один из воинов, выйдя из ступора, схватил её за руку и швырнул обратно вниз. Красноглазый безумец окинул горящим взглядом стоящих перед ним мужчин, сжал зубы в зверином оскале и побежал вперёд, совершенно не обращая внимания ни на торчащий у него из живота меч, ни на валяющуюся у него в ногах женщину. Схватив одного из солдат за голову, Генитиро вонзил большие пальцы в глаза противника и начал давить, давить, давить. Он не просто выдавливал глазные яблоки — он рвал их на части, зарывшись пальцами в мякоть. Уцепившись за глазницы, мечник резко дёрнул вверх и одним движением вырвал голову солдата с свисающим вниз позвоночником из тела. Подняв оторванную голову повыше, Генитиро словно бы желал выставить её на показ, однако в глазах Аянэ увиденное отозвалось лишь глубинным ужасом, а второй солдат так и вовсе ринулся к выходу и запер за собой дверь. — ДЕМОН! КРАСНОГЛАЗЫЙ ДЕМОН В ПОДЗЕМЕЛЬЕ! Отчаянный крик труса огласил поместье. Подбежавшие к двери солдаты, коих было всего четыре человека, поначалу не поняли, что происходит, но когда Генитиро начал осыпать запертую дверь ударами нечеловеческой силы, быстро сообразили, к чему всё идёт. Однако вместо того, чтобы выставить оружие, приготовиться к бою или начать баррикадировать дверь, солдаты начали бежать прочь из здания. Юитиро Сакудза, всё ещё одетый в ночное кимоно, никак не мог понять, что происходит, но тут кто-то из солдат закричал о том, что нужно спалить демона. Каким-то образом в руках у другого солдата тут же оказался факел и прежде, чем наместник деревни смог хоть что-то предпринять, поместье уже оказалось объято пламенем. — Они решили поджечь поместье! — воскликнула Аянэ, но Генитиро её не услышал. Строго говоря, он, вообще, ничего сейчас не слышал, поскольку его рассудок был охвачен безумием. Никогда раньше в своей жизни он не испытывал такого сильного, неконтролируемого гнева. Если бы Аянэ могла сейчас видеть его глаза, то увидела бы, что они горят адским пламенем, каким могут гореть лишь глаза тех, кто принял в своё тело воды молодости и позволил жажде крови вести себя. К счастью, Генитиро стоял к женщине спиной и, честно говоря, она была благодарна богам за это, поскольку была не уверена, что сможет вынести его взгляд сейчас. Сломать окованную деревянную дверь было очень сложно, но Генитиро не переставал пытаться. Скорее всего, у него бы это рано или поздно получилось, однако этому было не суждено случиться, поскольку старый замок сдался первым. Выбив дверь так, что она ударилась о стену, Генитиро никого за ней не увидел, зато увидел Юитиро Сакудзу, в панике выносящего из здания сундучок с золотом. Он стоял в конце коридора и, завидев красноглазого пленника, тут же всё бросил и ринулся в противоположном направлении. Генитиро побежал за ним. С его пальцев на пол капала кровь, а в глазах плясали безумные огоньки. Охота началась. Аянэ, завидев эту картину, благоразумно покинула горящее поместье. Едва выйдя наружу, она тут же встретилась с таинственной незнакомкой в синем старом кимоно. Не говоря ни слова, та передала ей ребёнка и меч, который бывшая хозяйка поместье, несмотря на сомнение и дрожь в руках, приняла. Бросив в сторону Аянэ последний взгляд, незнакомка развернулась и начала подниматься по ступеням поместья. — Стойте! — горячо воскликнула Аянэ. — Вы что, хотите умереть?! Незнакомка развернулась и вновь посмотрела на Аянэ. На её устах играла горькая ухмылка, смысл который оставался для бывшей хозяйки поместья загадкой. — Почему вы не понимаете?! — вновь закричала женщина. — Там же всё рушится! Даже если вы не сгорите, он вас убьёт! — Сакудза? — с усмешкой ответила отшельница. — Или он, или Генитиро! — Это вряд ли, — загадочно отозвалась незнакомка и повернулась лицом к горящему поместью. Перед тем, как окончательно развернуться и шагнуть внутрь объятого пламенем здания, она произнесла. — Поймите, он моя единственная семья. Если и он умрёт тоже, я никогда себе этого не прощу. Слова незнакомки повисли в воздухе и надолго засели в голове Аянэ, но к тому моменту самой женщины около здания уже не было. Она бесстрашно шагнула внутрь, словно бы огонь был ей нипочём. В каком-то смысле, так оно и было, однако даже не будь она призраком, женщина всё равно бы это сделала.

***

Юитиро был в ужасе. С самого утра он чувствовал, что день будет плохой. Посол разбойников не явился в назначенный день, дабы отдать Юитиро свою часть награбленного за пособничество. Давным-давно, когда он впервые вступил в сговор с бандитами, мужчина испытывал по этому поводу сильные сомнение и даже угрызения совести, однако в долгосрочной перспективе это оказалось самым благоразумным решением, какое он когда-либо принимал. Да, конечно, пришлось избавиться от большинства мужчин в деревне, но тем, кто не хотел умирать столь бесславной смертью, было достаточно небольшого вознаграждения, чтобы заставить их молчать. Это позволяло самому Юитиро и солдатам под его началом жить припеваючи, а как выживали жители деревни его не особо волновало. Они находились слишком далеко, чтобы кто-нибудь, вроде Иссина Асины или его генералов, забрёл сюда и уличил Юитиро в сговоре с разбойниками, а с другими наместниками, даже окажись они тут, мужчина знал, что сможет договориться. Ну, а если не сможет или в деревню забредёт неудачливый путник, на такой случай в его распоряжении всегда были катакомбы, в которых можно было заморить потенциальную угрозу до смерти или запытать, дабы поднять себе настроение. Когда на его пороге показался сам наследник Иссина, Юитиро начал серьёзно нервничать. Высокий, мускулистый, он был весь покрыт рубцами, кровью и ожогами и мёртвой хваткой сжимал в руке меч, который явно принадлежал не ему. Этот мужчина походил больше на демона из сказок, чем на человека. Едва взглянув на него, наместник сразу же решил, что будет делать. Наследник, не наследник — без разницы. Юитиро намеревался разобраться с ним также, как разбирался со всеми, кто был до него. Слишком уж много проблем предвещало появление на его дворе этого юнца, лишь отдалённо напоминающего человека. Поэтому Юитиро отравил его и запер в подземелье. Вот только чего он не предвидел, так это внезапного предательства со стороны своей жены. От этой пустоголовой девчонки всегда было много хлопот. Он собирался убить её также, как и предыдущих, в районе пары дней, но слишком затянул. И вот к чему это привело. Если при первой встрече Юитиро лишь принял наследника Иссина за демона, то сейчас он даже не сомневался — за ним гонится монстр, но совершенно точно не человек. Сломя голову несясь сквозь горящее поместье, Юитиро мечтал только об одном — хоть бы своды здания не рухнули и дом не обрушился ему на голову до того, как он отсюда уйдёт. Он был всего в шаге от того, чтобы покинуть полыхающее поместье с накопленным богатством, но на пути к выходу перед ним встал Генитиро. И в этот раз он выглядел по-настоящему страшно. От взгляда его кроваво-красных глаз, пылающих ярче, чем стены поместья, по спине наместника пробежала дрожь. В этих глазах поселилась смерть. Этими руками проливалась кровь. На руках Юитиро тоже было много крови, он этого никогда не отрицал. Более того, ему это нравилось — нравилось отнимать жизнь, нравилось отрывать её по чуть-чуть или срезать напрочь, оставляя лишь пустую оболочку. Но то, на что был способен Генитиро… То, какие мысли витали в этой больной голове… Юитиро не хотел такой судьбы. Он не хотел умирать! Поэтому он побежал. А Генитиро побежал за ним, стремительно нагоняя наместника, загоняя его, как зверь свою жертву. Юитиро даже в молодости не был особо прытким, но то, что вытворял наследник Иссина со сквозной дырой в животе, было за гранью реальности. Наместник знал, что в другой части поместья тоже есть выход, и надеялся лишь на то, что путь к нему ещё не завален обломками и что он успеет добежать дотуда раньше, чем окровавленные руки мечника сомкнуться на его шее. Внезапно, на одном из поворотов Генитиро резко оказался справа от наместника. Юитиро даже увидеть его не успел, как вдруг нога мечника влетела ему в бок, а сам мужчина в свою очередь влетел в одну из стен, с лёгкостью пробив хлипкие бумажно-деревянные двери и сбив один из столбов. Придя в себя, наместник не знал, за что ему держаться — за рот, из которого неконтролируемо лилась кровь, за бок, который пробил Генитиро, или за рёбра, которые треснули в процессе полёта. Наследник Иссина тем временем стремительно приближался к лежащему Юитиро. И вот, когда Генитиро оставалось пройти всего пару шагов, чтобы достичь тела наместника и он уже готовился медленно, с наслаждением раздавить ногой его седую голову, случилось то, чего никто из них не ожидал. Из огня, никак не повредив одежду и даже не вспотев, к ним вышла женщина. И Юитиро эту женщину очень хорошо знал. То была его первая любовь. — Акари? — глухо произнёс он, сам не веря в то, что это имя снова застыло на его устах. Она была такой же прекрасной, как в тот день, когда он убил её — зарубил и на руках, сам, а не с помощью солдат, как делал после этого, отнёс тело в лес. Она не постарела ни на день и Юитиро тут же понял, что от человека в ней остался только облик. Генитиро обернулся и встретился взглядом с призраком. Пламя в его глазах чуть потухло, челюсть слегка расслабилась, сила, с которой он сжимал кулаки, уменьшилась, но он был всё ещё не в себе. Просто в его поле зрения появилось что-то, выбивающееся за рамки кровавого тумана. Что-то, что не сливалось с ним по цвету. Что-то другое, особенное. Что-то… Кто-то… Кто имел значение. Теперь имел. — Генитиро, — твёрдо произнесла женщина, так и не взглянув на своего убийцу. Гнев мечника вновь ослаб и его рассудок начал потихоньку проясняться. — Уходим отсюда. Мужчина дёрнул головой, словно в раздражении, но с места не сдвинулся. Тогда его мать подошла ближе, протянула руку и на секунду застыла. Генитиро хмурился, но не так, как обычно. Не злобно, а скорее вопросительно, словно бы он не понимал, что она собирается делать. Тогда, не увидев в сыне той ненависти, которая так обожгла её в их прошлый разговор, Акари взяла его ладонь в свою и потянула на себя. Генитиро последовал за ней. Женщина выводила его из горящего здания и только в этот момент Юитиро, всё это время наблюдавший за разворачивающейся картиной с несвойственным ему благоговением, начал кричать ей в спину. — Нет! Стой! Спаси меня! ПОМОГИ МНЕ, АКАРИ! АКАРИ! АКАРИ! Акари так и не обернулась. Разлучивший их мужчина продолжал захлёбываться отчаянным криком, но с каждым шагом мать и сын удалялись от него всё дальше. В какой-то момент свод крыши рухнул и похоронил под собой наместника, наслаждавшегося чужими страданиями, и все ужасы, которые он принёс в этот мир.

***

— Так, значит, Акари? — не удержавшись спросил Генитиро. За всё время, что они путешествовали, он так и не удосужился спросить имя призрака. В основном, потому что его отношение к ней металось между холодным безразличием и жгучей ненавистью, однако теперь всё изменилось. Теперь он считал это важным. — Да, — с улыбкой ответила женщина, отвернув голову от горящего здания. — Акари Татибана если быть точней. Это твоя настоящая фамилия. Фамилия, которую мне подарил твой отец. — Генитиро Татибана… — протянул мечник, смакуя незнакомое, непривычное сочетание на языке, пытаясь забыть о вкусе крови, застывшем во рту. — Неплохо звучит. На удивление. — Сплюнув сгусток крови, мужчина ненадолго замолчал, а после сделал то, чего до этого не делал почти никогда. Он извинился. — Прости меня. — Ничего, — отмахнулась Акари. Генитиро удивился больше не тому, что она так легко отнеслась к его словам, а то, что она даже не уточнила, за что он просит прощения. Столкнувшись с вопросом в его глазах, женщина вновь улыбнулась и с неподходящей ситуации игривой интонацией поинтересовалась. — Чему ты так удивляешься? Разве может мать долго злиться на своё дитя? — Я… Не знаю… — честно признался Генитиро. Улыбка женщины приняла сочувствующее выражение. Он действительно не знал, что на это ответить. И она это понимала. — Ты тоже меня прости, — тихо произнесла она. Слёзы в её глазах блестели из-за света, который исходил от горящего поместья и Генитиро находил это по-своему прекрасным. — Ничего, — сорвалось с его губ, прежде чем он успел об этом подумать. «Вот оно как… В семье…» — подумалось Генитиро в ту секунду. В жарком огне сгорали не только вещи, но также и кошмары, нашедшие сосредоточение в стенах этого поместья, начиная с холодного камня подземелья и заканчивая палатой наместника. И в данном случае данная фраза имеет несколько более буквальное выражение, чем обычно. — Дай я тебе кое-что покажу, — неожиданно предложила мать и протянула ему свою руку. Генитиро с опаской, но всё же подал ей свою ладонь и тогда что-то изменилось. Наследник клана Асина увидел призраков, собравшихся вокруг горящего поместья. Среди них были и бледная куртизанка, с которой он столкнулся в лесу, и женщина с сямисэном и корзиной на голове и много других мужчин и женщин, утративших покой по вине хозяина поместья. Теперь со смертью Юитиро призраки начали закрывать глаза и растворяться в воздухе, воспаряя куда-то вверх. Медленно, но верно они все исчезли. Все. Кроме одной. — Ты думал, что я тоже исчезну? — спросила она и вновь улыбнулась. Генитиро ничего не ответил, но выражение его лица, то, как отвернулся и сжал зубы, с потрохами выдавало то, насколько ему была неприятно эта мысль. — Ну куда же я без тебя уйду? — рассмеялась женщина. — Ты же моё солнце. Генитиро удивлённо посмотрел на свою мать, однако вскоре отвернулся. Жар огромного костра устремлялся в небеса. Языки пламени пытались обжечь кожу мужчины, но они были слишком далеко и не могли до него достать. Холод ночи пытался обвить его своими бесплотными, холодными пальцами, однако Генитиро не обращал на это внимание. У него в груди было тепло. Впервые за очень, очень долгое время. Последний раз он ощущал нечто подобное, когда его успехи в освоении меча вызвали улыбку на лице Иссина. Но то, что он испытывал сейчас, в корне отличалось от всего, что он когда-либо испытывал ранее. И, если быть совсем честным, мужчине было по нраву это чувство.