«Сбежавший монстр»

             Это выглядит больше, чем устрашающе. Это выглядит ужасно в самом его проявлении слова. Дыхание сбито к чертям, изо рта то и дело выпускался пар от ещё горячей крови. Сплошное отвратное хлюпанье и редкие всхлипы девушки. Так выглядела смерть.       В гостиной темно, но даже во всей этой пугающей темноте различны силуэты на полу. Обмякшее, уже давно не сопротивляющееся тело женщины средних лет покоится в мертвой хватке её дочери. Такой невинной, плачущей, высасывающей остатки крови матери дочери. Девушку трясет, она качается в разные стороны, но не может раскрыть сомкнутую на чужой шее челюсть. Это выше её сил. Это отвратительно.       Саманта — это имя ведь придумано той женщиной. Уже бездыханной, мертвой, изуродованной укусами женщиной. Уже не поймёшь где был первый укус: россыпь открытых ран узорами расположилась по всему телу. Саманту было не остановить. Даже когда крови совсем не остаётся в "высушенном" теле, она ещё долго не может отпустить это остывающее подобие матери. Да, она монстр, но эта сладкая жидкость невероятным потоком вскружила голову. Слишком мало. Нужно ещё.       — Мама, прости, прости, — девушка аккуратно кладет голову матери на пропитанный кровью ковер, — Ма-а-ма-а-а, — тянет охрипшим голосом, а после начинает рыдать во весь голос, — Мама, что я наделала?       Оглушающие рыдания заполонили здание. Саманта качает головой, смыкает веки и продолжает шептать себе под нос в перерывах от всхлипов. Она не верит, что сейчас их обычно светлая кухня окрасилась в багровый. Этого просто не может быть, иначе зачем было играть в счастливую семью? Чтобы в конечном итоге убить мать?       — Мама, я не хотела. Мама, скажи хоть что-то, — она нежными движениями убирает с её лица кудрявые черные волосы, а в следующую секунду начинает со всей силой трясти её за голову, — Скажи что-то, скажи, хватит спать. Мама, скажи, что это сделала не я.       Голос подобен рыку, Сэм уже не узнаёт себя. Внутри начинает вскипать самая настоящая ярость. Ей ненавистен этот мир за то, что он превратил её в монстра. Все старания не отпускать свою человеческую натуру канули в небытие. Она продолжает, сидя на коленях, трясти двумя руками голову Зои.       Ровно до первого треска черепа.       Бездыханное тело остаётся лежать в одиночестве. Саманта выбежала из дома сразу после услышанного звука под ладонями. Она не может назвать тот труп матерью, ведь сейчас на полу лежала её первая добыча.       — Ма-а-а-а-ма, ма-а-ма, — словно потерянный ребенок продолжает рыдать девушка, устремившись в лес.       Она не знает этот город. Она не знает этот лес. Она знает лишь одно — ей было мало.       Шаг перерастает в бег. Бег перерастает в забег гоночной машины. Сердце бьётся точно с таким же ритмом, никак не меньше. Она рвёт горло, пугает всех птиц, будит всех спящих и неспящих. Ей было плевать, она не разбирала никого по пути. Белка, олень, собака, пума — всё живое мигом погибало под сильной хваткой женских рук, а вслед под челюстью новорожденного убийцы.       Кровь животных не сравнима с кровью, что когда-то текла по венам Зои, но Саманта пыталась убежать как можно подальше от города и насытиться хоть чем-то. Ночь была холодной. От Саманты не переставал исходить пар и жуткий металлический запах. Вся её бледная кожа, домашняя одежда, кончики черных волос, руки — всё было в крови. Она спотыкается об очередной корень дерева, летит вперёд несколько метров, но не пытается спастись от падения. Она с грохотом встречается с землёй, оставляет пятиметровый след за собой и спиной врезается в дерево. Растение треснуло, а после и вовсе развалилось пополам и рухнуло ещё громче, чем она пару секунд назад.       — Что со мной не так? — она пытается встать, но решает упасть на колени.       Зарывшись руками в темные волосы, Сэм не сдерживает крика. Казалось, что всё человечное её покинуло. И кто-то не так далеко это почувствовал.       В пятистах метрах от этой удручающей картины находился дом Калленов, чьи члены семейства по ночам не спят уже не первое столетие. Все занимались своими делами, пока что-то не насторожило их.       Кто-то чужой на их земле и ведет себя этот незнакомец совсем не тихо. Мигом все золотистые взоры устремились на Джаспера. Обычно хмурый взгляд был потерян, он не знал куда деть себя в этом пространстве, хотелось прыгать на стены. Они чуют человеческую кровь, но не её носителя. Парень почуял слишком сильные эмоции, приближающиеся с каждой секундой. Столько разрывающих грудную клетку спазмов он не привык чувствовать. Семейство встаёт в боевую стойку.       Эдвард выходит во двор, пытается отыскать мысли этого незваного гостя, но он сразу жалеет об этом. Голова ходит ходуном, эти бесконечные потоки криков заполняют его сознание. Каллен хватается за голову и возвращается обратно к семье.       — Мысли как у новообращенного. Она хочет крови, но пытается себя остановить. Я не могу разобрать что-то ещё из её бреда, — быстро оповещает всех парень, но вновь всё внимание переключается на Джаспера.       Он начинает истошно кричать, хвататься за волосы и неестественно сгибать ноги. Всё его тело напряженно, он не может избавиться от этого всепоглощающего ужаса.       — Она ближе, — шипит сквозь сжатые зубы блондин, стараясь взять себя в руки, — Её эмоции слишком сильные, я не могу избавиться от них.       Он вновь кричит, чувствует эту ужасную жажду. Точно расплавленное железо течет с горла по пищеводу с кучей мелких гвоздей. Уитлок только совсем недавно отвык от этого ужасного чувства, а сейчас на него окатилась настоящая жажда новообращенного. Спектр эмоций слишком огромен, он не встречал такого со времен войны с Марией. Ужас, жажда, отчаяние, потерянность и злость разрывают парня на части.       — Убейте её, — рычит блондин, но после нескольких секунд облегченно выдыхает.       Эмоции незнакомки резко стихли, даже Эдвард перестал слышать хоть какие-то мысли. Тишина, в которой каждый пытался спрятаться. Каллены не любят ввязываться в неприятности, они ценят своё спокойное существование. Но, видимо, неприятность сама отыскала их. Эдвард первый обернулся в сторону главного входа. Джаспер повторил за ним, почуяв нотки грусти и тоски.       — Убейте меня, — просит девушка у входа.       Вампиры с опаской осматривают её. Начиная с подбородка, заканчивая голенью — всё было в крови. Длинные черные волосы спутаны, походили уже на гнездо из темных веток, а взгляд... Насыщенно-алые глаза прожигали насквозь, но продолжали смотреть с мольбой. Калленам уже знаком этот взгляд, и сколько боли и желания убивать за ним скрывается.       — Убейте меня, — повторяет та ещё громче и делает шаг вперед.       Алые глаза наполняются влагой, на испачканный пол падает слеза. Вампиры мигом кучкуются, а Карлайл встаёт впереди всех. Эммет на всякий случай стоит прямо за главой семейства в случае быстрой помощи.       — Что с тобой случилось, кроха? — с искренним сочувствием и настороженностью спрашивает Эсми.       — Я, к-кажется, убила м-маму, — на последних словах голос предательски дрожит, с глаз вновь посыпался град слез.       — Тише, тише. Можешь сказать, как это случилось? — все были поражены желанием женщины вдруг провести переговоры с этим объектом. Другого слова ребята пока не могут подобрать, — Кто твоя мать?       — Зои. Мы жили у границы города. Помогите ей, прошу...       Она делает ещё шаг вперед, но, видя настороженную реакцию остальных, она решает просто сесть на пол. Одежда в грязи и крови, ей становится стыдно за наведенную грязь. Усталость внезапным грузом упала на плечи. У Саманты больше нет сил чувствовать весь этот ужасный мир и всю её отвратительную натуру. Ей нужно отдохнуть, а лучше и вовсе исчезнуть.       — Простите, я немного полежу, — девушка располагается на полу, а после прикрывает глаза. Проходит мучительная минута.       Розали сжимает в руках широкое предплечье Эммета, не веря своим глазам. Что это сейчас было? Плачущий вампир? Если бы они были способны воспроизводить слёзы, то первые десятилетия её новой жизни прошли бы за нескончаемым плачем. Жаль, что они лишены этой способностью. Страшно, что эта девушка только что чуть ли не рыдала, в то время как её бешенное биение сердца могло оглушить.       — Она спит, — утверждает Эдвард, сам не веря в свои слова.       — Перестарался со спокойствием, — со словами встаёт Уитлок, держась одной рукой за голову.       Весь тот шквал эмоций уже прошел, но осадок остался сильный. Наверное, только Эдварду возможно понять брата. Уж слишком много темной энергии исходило от этой девчонки. Да так, что весь клан чуть с ума не сошел от такого спектакля. Розали явно раздражена, она хочет поскорее сжечь то, что явилось на их территорию. Элис испугана, ведь она не могла предугадать такое событие, а Эммет и вовсе впервые за последние десятилетия не знал нападать ли сразу или лучше подождать.       — Что это вообще? — не унимается Хейл и подходит ближе к спящей незнакомке.       — Она сказала, что убила мать. Эммет, проверьте дома у границы. Сам знаешь, что нужно делать, — командует Карлайл, а после добавляет, — Эдвард, сходи вместе с ним. Только не сорвитесь, умоляю, — с просьбой просит отец и внимательно смотрит в глаза сыновьям.       — Не подведем, — заключает здоровяк, а после молниеносно скрывается с поля зрения. Брат следует за ним спустя пару секунд, перед этим окинув взглядом окровавленную девушку ещё раз.       Джаспер решает поскорее покинуть это место. Он уходит на балкон, а после делает прыжок в сторону леса. Ему лучше пойти прямо сейчас поохотиться, пока запах человеческой крови полностью не запечатается в мертвых легких. Элис грустно провожает его взглядом, после чего садится рядом с Эсми и помогает отмыть тело незнакомки от крови.       — У неё бьётся сердце, — с ужасом понимает ясновидящая.       — У неё и запах другой. Отличается не сильно, но всё же... Что-то человеческое у неё есть, — заключает глава семейства, — Завтра наведу справки на счет гибридов.       — Стой, это про её семейство ходили слухи по городу? — Эсми просит дочь сходить за сменной одеждой, — Думаешь, слухи оказались правдой?       Карлайл мягко сжимает руку жены, смотрит на неё глубоким золотистым взглядом и ненадолго прикрывает глаза. Так бывает лишь тогда, когда он не уверен в своих догадках — Эсми смогла выучить это ещё с самого двадцать первого года прошлого века. Не зря же она стала его женой.       — Ещё рано судить, но скорее всего.       — Нужно убить её, — врывается в разговор Роуз, что стояла всё это время в стороне и слушала, — Нам не нужны такие проблемы.       Блондинка садится на диван и лишь с отвращением смотрит на этого спящего монстра. Они никуда не человечнее её, но тем не менее, они не знают на что способна эта незнакомка. Более того — они даже не могут понять кто она по расе, и какие сюрпризы ожидать от неё. Хейл не хочет ждать её пробуждения. Кто знает, может с первыми лучами солнца она распотрошит их всех? Или, что ещё хуже, за ней придут Вольтури.       — Роуз, в ней также есть и наша часть, — как можно снисходительно отвечает мать, — Думаю, что даже больше, чем человеческого.       Когда крови с шеи, рук и лица почти не остаётся, Элис как можно аккуратнее поднимает девушку на руки и уносит в отдельную комнату. Ей страшно вот так нести её, вдруг проснётся, но и оставлять её на грязном полу тоже некрасиво. Каллен пытается прочесть хоть что-то из её будущего, но выходит на удивление тяжелее, чем она представляла.       Проблески смазанных картин. Крики, слёзы, грохот, море крови и разрушенный лес. События появляются на полсекунды, обрывки фраз почти неразличимы, можно уловить лишь знакомые голоса и лес недалеко от их дома. Вампирша хмурится, несёт девушку по памяти.       Золотистые глаза. Её и ещё одни. Они то появляются, то исчезают. Становятся устрашающе алыми, но в другой картинке вновь по доброму медными. Ясно лишь одно — пока выборы не сделаны, видны лишь возможные варианты событий. С этой девочкой им точно будет нескучно.

***

      Джаспер убегает далеко-далеко пока внезапно не находит пятерых убитых пум явно вампиром. Кровь не успела полностью остыть, это определенно дело той темновласой. И как только в таком относительно небольшом теле уместилось столько эмоций? Тогда он думал, что все эти чувства точно задушат его до смерти и ни о какой вечности речи быть не могло. Столько боли, страха и желания убить то ли всех, то ли себя. Непонятно. Уитлок чувствовал что-то похожее когда-то очень давно, он даже успел забыть когда именно. Даже вампирская память может давать сбои.       Он обходит трупов стороной, по дороге натыкаясь и на других мертвых животных. Уже имея дело с новообращенными, он находит между ними и этой непонятной особью сходства. Тоже нападают без разбора на всех, кого-то высасывают до последней капли, а кого-то просто покусать. Ими движет что-то лихорадочное, почти неконтролируемое.              Но он точно смог уловить и её безграничное сожаление о содеянном. Тоже настолько колючее, вязкое и уже никогда не покидающее. С этим Джаспер, естественно, знаком уже давно. В принципе, как и все Каллены.       И вдруг что-то щелкает в голове. Так сильно, что он чуть не теряет равновесие, поэтому решается остановиться рядом с поваленным деревом. Он что, всё это время шел по её пути?       Он также и уловил это сумасшедшее биение сердца, но как это возможно? С такой скоростью сердце не бьётся, оно бы не выдержало и секунды стольких ударов. Вот почему так сильно затрещала голова. Уитлок думал, что его разорвёт на части от этих барабанов вместо висков. Это не вампир уж точно. Тогда что за существо пришло им в дом? Тем более с такими яркими красными глазами. Неужели не обращение, а испитая человеческая кровь впервые?       — Так вот в чем дело, — говорит себе под нос блондин, выйдя из леса точно к нужному дому.       В глубокой ночи на этой окраине города почти нет домов. Ближайшие метров двести здесь покоится только один домишка, где уже во всю орудуют его братья. Он видит, как на заднем дворе они подносят факел к телу какой-то женщины. Всё бы ничего, но тело загорается точно также быстро как и труп вампира. Что ещё хуже — запах жженой плоти и крови.       — Ни одного спокойного века, — заключает Джас, возвращаясь в лес подальше от всего.