«Саманта-Синтия Кромер»

             Прошли примерно сутки. Младшие из Калленов уже успели отучиться в школе. Каждый был на нервах, не слушал уже выученные монологи преподавателей и ждал конца этого учебного дня. Даже остальные учащиеся заметили изменения в их настроении, хотя вампиры вечно были скупы на эмоции.       Всё это время Саманта покоилась на диване в гостиной уже вымытая и в чистой одежде. Элис надеется, что её не разозлит тот факт, что она её переодевала. На удивление всех она спала крепко, словно мертвая, только биение этого странного сердца слышали все. Карлайл как доктор сразу заметил ненормальный пульс, а также слишком высокую температуру — аж почти пятьдесят градусов. Но только внутренняя, с внешней стороны ниже среднего для человека — еле тридцать. Ни с научной, ни с мифической стороны он никак не мог разобраться в ситуации.       Только Эдвард мог узнать что-то о видениях Элис, но та каждый раз натыкалась в тупик. Картинки слишком смазаны, голоса смешались в один, а порой и вовсе перед глазами, словно диско шар, мелькали разные цвета. С появлением в их доме незнакомки и будущее остальных стало для них недоступным. Элис понимала, что последующие решения зависят от их и её поведения. Всё-таки пару картинок с морем крови она смогла разглядеть.       И даже телепат не смог найти что-то стоящее в её мыслях. Сплошные слова о матери, о смерти и о невообразимой тоске по дому. Его порой настигала жалость, поэтому лишний раз он не вторгался в чужие мысли.       Джаспер же не любил лишний раз появляться рядом с ней. Этот удушающий злобный воздух пропитан сожалением и страхом. По ощущениям он предполагает, что она пару раз уже просыпалась, но заставляла себя заснуть обратно. Всё что угодно, чтобы хоть на немного забыть про свои красные глаза и про ту ужасную жажду.       Уитлок не знает, правильно ли он поступал, но старался поддерживать её сон как можно дольше. Но Эдвард молчал, значит хотя бы один из них был не против этого.       Снова опускается ночь. Этот день был слишком напряжен.       Каллены собираются на кухне, которая встроена в дом чисто для вида. Каждый думает о своём, а Эдвард от чего-то в этот раз не сильно жалует своему дару. В голове у каждого неразбериха и со временем она становится только больше.       — Кочевые вампиры доносили, что иногда в городе появлялся странный запах, — начинает Карлайл, — Года четыре назад мои знакомые из Флоренции обсуждали это вскользь. Год назад я встречался с оборотнями. Те тоже сказали, что пару раз видели чужаков, но это были точно не мы и не кочевники, но уж точно не человек.       — Как они это поняли? — Розали решила не садится за стол, а стоять за спиной мужа.       — Глаза как у нас. Вегетарианцы-кочевники здесь не обитают. Это не мы и не Денали.       — И вы молчали об этом? — возмущается Эммет, а после небольшой паузы обращается к тихому Эдварду, — И ты молчал об этом!?       — Я его об этом попросил, — вступается отец, — Неприемлемых убийств в округе не было, никаких разбросанных трупов людей и других существ никто не встречал, поэтому я решил не наводить шума, — но после этих слов мужчина глубоко вздыхает, потирая переносицу, — Сейчас понимаю, что все они говорили о её запахе.       Джаспер внезапно встаёт, привлекая всеобщее внимание. Эдвард вместе с ним, а затем и остальные непонимающие родственники. Что-то не так, эти братья точно почуяли что-то неладное.       Медленными шагами Эммет направляется в сторону гостиной, будто поняв реакцию парней. Всего несколько шагов достаточно, чтобы обнаружить пропажу девушки. В здании абсолютно ничего, только витающий терпкий запах запекшейся крови. Девушка сбежала, да так тихо, что ни один не смог услышать это вампирским слухом.       — На поиски, — командует Розали и почти было сбегает, но цепкая хватка Эдварда её останавливает, — Что?       — Она во дворе, — указывает головой в сторону выхода Джаспер и срывается с места, — Ей нужна кровь, — говорит на последок.       И все следуют за ним. Искать пропавшую посчастливилось совсем недолго, где-то чуть больше одной секунды. За одним из деревьев, прижав колени к груди, сидела дрожащая Саманта. Волосы прикрывали багровые глаза, ногти левой руки вонзились в ткань темных джинс. Ничего необычного, но рукав правой руки задран, а сама девушка жадно впилась зубами в собственную плоть. Она поднимает на Джаспера испуганный взгляд. Он стоит в ступоре, наблюдает как её зрачки расширяются, а радужка становится всё ярче и ярче. Темная, почти черная кровь тонкой полоской стекала с руки и каплями разбивалась об землю. За ними шли и слёзы.       Мир на какое-то время замирает. Каллены не знают как реагировать на это и стоит ли подходить к ней ближе. Первым шаг делает именно Уитлок. Никто сначала не понимает зачем, но осознание доходит слишком поздно.       — Джаспер, нет, — вырывается из Элис.       Но Сэм даже не шелохнулась, когда холодные и такие сильные руки сдавили её плечи и повалили на землю. Он почти было вонзил в неё зубы, только парни оказались быстрее. Одним рывком они оттолкнули брата так, что он спиной сломал входную дверь. Дерево и стекло рассыпались по всему полу.       — Джас, это даже не человек, — кричит ему здоровяк, — Это мертвая кровь, ты от неё только диарею заработаешь.       Но парню абсолютно всё равно. Он продолжает лежать на полу где-то вместе с осколками и щепками. Он смог почувствовать весь жар, что течёт по её венам, увидел падающие капли и не смог сдержаться. Джаспер почувствовал её собственную жажду и не смог отличить её от своих чувств. Давно он так не терялся в своей же способности.       Она хотела, чтобы он напал на неё и опустошил. Он знает это, он прочувствовал это. Её кровь пахнет жженым металлом, чем-то ядовитым и опасным. Её запах мертв, но где-то проблёскивают нотки чего-то теплого и неуловимого, напоминающего топленый белый шоколад. Её запах отвратителен, от него хочется поскорее уйти и даже устранить источник, да только для того, чтобы полностью в нём не пропасть. То, что течёт в жилах незнакомки пугало.       — Я хочу умереть, — произносит Сэм, когда наконец оставляет руку в покое, — Помогите мне.

***

      Это уже вторая неспокойная ночь подряд. Каллены не привыкли к такому, точнее, не хотят даже привыкать. И почему же этот недовампир, недочеловек оказался именно в том лесу, где проживает семейство? Почему сейчас они сидят в мертвой тишине, порой прерываемой потоком ветра? Дверь нужно будет точно заменить в скором времени. Конечно, если не само здание.       У каждого слишком много вопросов, недопониманий и напряжения, но каждый продолжает молчать. Каллены желают услышать её первой, надеясь, что она вновь не начнёт говорить о смерти.       — Меня зовут Саманта, — наконец начинает разговор темновласая, — Саманта-Синтия Кромер.       Она сидит на диване с абсолютно прямой осанкой, в руках вертит черный вязанный гусеничным плетением браслет, а глаза не поднимались с пола уже очень долго. Рука успела зажить, следов от недавнего укуса уже не осталось. Внутри что-то хочет истошно запищать, она прекрасно это понимает, но какая-то неведомая сила удерживала её на грани спокойствия. Это точно дело рук одного из этих вампиров. Без такой способности Синтия не смогла бы связать и пару слов. В голове вертелась только смерть, смерть, кровь, мать, смерть, смерть.       — И сколько тебе лет, Кромер? — первым интересуется Эммет, — Прости, знаю, что такое не спрашивают у девушек, — он замолкает, когда Розали наступает ему на ногу. Сейчас им было не до шуток.       Даже сквозь теплое и неведанное умиротворение пробивалась тревога. Должна ли она рассказывать им обо всём? Но они переодели её, отмыли, так ещё и не убили.       Уверенность.       В воздухе заиграли красками все те чувства, которые девушке давно не приходилось использовать. Она поднимает взгляд, ведомая наплывом устоявшейся безопасности. Ей хочется поскорее отыскать того, кто сейчас играет с её душой, да так сладко. Проходит по всем секундным взглядом и останавливается. Блондин, единственный стоявший в помещении за спинами остальных, выглядел слишком сосредоточенным, его медные глаза смотрели прямо в душу. Казалось, что от одного такого контакта он смог узнать всю её подноготную. Но он не казался ей устрашающим. Он был сломан внутри. Она это чувствовала.       — Сто тридцать четыре года, — отвечает та, наконец переводя взгляд подальше от блондина, — Вы расскажете про меня Вольтури?       Но в ответ моментально отрицательно покачала головой милая женщина. Пусть её сердце уже давно мертво, но этот теплый взгляд отчего-то скребся у Синтии меж ребер. Это только её чувства и никто не сможет их отнять у неё. Никто.       И Джаспер встрепенулся. Он стоял позади, оперевшись руками об спинку дивана, но мягкий материал опасно заскрипел под его хваткой. Он, конечно, успел сдержаться и привести себя в норму, но у недоумения не было предела. Впервые он столкнулся с существом, чьи чувства были настолько сильны. Да, он может контролировать её состояние, но с каждым разом, с каждой новой эмоцией это становилось больше похоже на непосильную для него задачу.       В какой-то момент он даже подумал, что это она им управляет.       — Поверь, мы их тоже не любим и лишний раз не обращаемся к ним, — заверяет Карлайл, — Просто, нам правда интересно узнать про тебя побольше. Думаю, ты это и сама поняла.       Его голос как обычно мягок. Карлайл и Эсми пока больше всего вызывали доверие.       — Сэми, можно так тебя называть? — Эсми встаёт со своего места подле мужа и садится рядом с девушкой.       И она не против этого. Её мягкая и теплая улыбка завораживала её, и никуда сбегать уже не хотелось. Кромер одобрительно кивает, и впервые они смогли увидеть легкую радость на лице девушки, конечно, с нотками легкой усталости и грусти.       — Сэми, нам всем интересно кем ты являешься, — заключает женщина и накрывает рукой скрепленные между собой ладони девушки.       И все вновь замолкают. Интересно — мягко сказано. Им всем прекрасно понятно, что просто так отпустить её никто не сможет, поэтому легче расположить её к себе. Но доброжелательность матери семейства была далеко не наиграна. Ей очень жаль девушку ещё с первой их встречи. Вряд ли кто-то сможет забыть те сумасшедше-красные глаза, наполненные слезами. Это не глаза монстра. Это глаза полнейшего несчастья.       — Но я сама не знаю, кто я есть, — опускает взгляд, берет руку женщины и несильно сжимает, — Но я старалась оставаться человеком до последнего.       Новый поток отчаяния прерывает волна расслабления. Нет, она не хочет сдерживать себя этими притворными чувствами. Синтия закрывает глаза, делает глубокий вздох и задерживает дыхание.       Она хрипло шепчет себе под нос, вслед чего распахивает алый взгляд, направленный на Джаспера.

— Не лезь в мою душу.

      И та невидимая связь между вампирами с треском обрывается, словно огромный столб огня встал посреди комнаты. Ещё немного и Уитлока точно бы задело этим жаром, но он потухает раньше прикосновения к мраморной коже. Он выпрямляется, делает пару шагов назад и не может поверить в случившееся.       Но все сидят и смотрят на него, будто всего этого вовсе не было. Хотите сказать, что это почувствовал только он?       — Мне нужно вернуться к маме, — твердо произносит Кромер, но рука Эсми не позволяет ей куда-то уйти, — Прошу, мне нужно к маме.       И женщина смотрит на неё долго-долго. В её молчании было слишком много смысла, но воспринимать это крайне не хотелось. Да, можно было догадаться об этом ещё с самого пробуждения. Возможно, именно из-за этого она предпочитала продолжать путешествовать по темному лабиринту во сне, а не сталкиваться с реальностью лицом к лицу. Нет, этого просто не может быть. Это не она убила Зои.       Саманта цепляется взглядами со всеми. Их лица, полные сожаления, не врут. Зои мертва. Её больше нет. Синтия, ты вновь потеряла мать.       — В городе завелся дитя луны, — выдыхает, сжимает кулаки и челюсть.       О детях луны, тех же самых вервольфах, вампиры уже успели позабыть. Вольтури сделали всё, чтобы их истребить, но что же пошло не так? Откуда взяться в этом маленьком городке клану вампиров, прайду квилетов и этому чудовищу? Да, они все не славятся своей расой, но именно дети луны были чем-то хуже. Привычные им оборотни просто живут своей жизнью и оберегают людей от красноглазых, в то время как вервольфы жили человеческой жизнью, но раз в месяц при полнолунии превращались в то, что боятся те же самые вампиры. Некоторые из них чуть не убили одного из Вольтури, поэтому можно понять всю ту ненависть к данному народу.       — Но их полностью истребили, разве нет? — Розали моментально хмурится, пытается найти поддержку в глазах любимого, но и тот не знал ответа.       — Их уничтожили в Европе и Азии, — подтверждает Карлайл, — Но полный геноцид подтвердить невозможно, поэтому всё может быть.       — Значит мы переезжаем, — встаёт блондинка и быстрым шагом направляется в свою комнату, — Увидимся с Форксом опять через семьдесят лет.       Никто её не оставляет и не держит. Можно сказать, что она сделала то, что сделали бы и другие, но чуть позже и не так агрессивно. Если сказанные Кромер слова правда — вампиры под огромной угрозой. Если на одного из них может хватить несколько пар оборотней, то с вервольфом есть великие шансы проиграть один на один.       Даже сам майор Джаспер Уитлок засомневался в своих силах перед новой угрозой. Эммет находился в аналогичной ситуации.       — Но ты не договариваешь, — молчаливый Эдвард всё это время тихо сидел в стороне и наблюдал за девушкой.       Синтия наконец обращает внимание и на него. Золотые глаза, искусные скулы и глубокий взгляд, чем не отличался и от остальных родственников. Она сначала не понимает, что он имел в виду. И как же он это понял? Неужели вокруг неё целый клан со способностями?       — Я почти убила его вчерашней ночью, но он успел сбежать, — дополняет свой рассказ, не отрывая взгляда от Эдварда, — Но что ты делал у меня дома?       Она не стала обращать на это внимания в начале разговора, но от него и его брата покрепче точно пахло Зоей. Может, совсем невесомо и незаметно, но она уже слишком долго прожила в окружении этого теплого и сладкого запаха, напоминающего само слово "забота". Раз он начал разговор о всей правде, то пусть удосужится рассказать о всей истории.       — И как я умудрилась вчера заснуть? — блондин вздёрнул бровь.       От спокойной обстановки не остаётся и следа, каждый чувствует напряжение внутри девушки. Эсми старается успокоить её материнскими прикосновениями, но на неё Кромер не собирается изливать свою злобу. Если вдруг выяснится что-то плохое, то в живых она готова оставить только эту милую женщину.       — Мы нашли ваш дом, — объясняет Эдвард.       — И сожгли тело Зои, — продолжает Эммет.       — Ведь ты породила и убила её, — заключает Джаспер.       Все шокировано оборачиваются на блондина. Даже Эдвард не успел прочесть его мысли, ведь Уитлок выдал это на первых парах. Телепат не смог узнать это, так как такие выводы дошли до эмпата?       — Не я убила её, — Саманта аккуратно убирает руку женщины и встаёт, исподлобья прожигая парня краснющими глазами, — Ты ничего не знаешь.       Меньше чем за секунду она оказывается практически носом к носу с ним, но он даже не шелохнулся. Такую реакцию можно было ожидать, но и скорость её нужно было подметить. Они смотрят друг другу в душу. Использовать на ней свою способность вновь он не рискует, мало ли что ещё может выдать эта особа.       Но ей было не жалко использовать свою.       Веки прикрываются, дыхание задерживается. Она чувствует его внутреннюю раздробленность. Душа давно трещит по швам, слишком много незаживших душевных травм, требующих скорую помощь. Столько шрамов, сожалений, надежд и отчаяния. Душа прирожденного воина.       Легкая искусственная улыбка слезает с лица майора. Внутри начинает что-то гореть, непривычная жара охватывают мертвые внутренности, что-то начинает нагреваться. Парень моментально хватает девушку за руку, поднимает её и с дозволенной силой сжимает так, чтобы не оторвать полностью, но дать ощутить свою мощь. Он не хочет признавать, что страх за собственную жизнь впервые за долгие годы охватил его. Эти внезапно черные глаза смотрели прямо в его полуразрушенную душу.       — Остановись сейчас же, — он рычит, наклоняет голову и почти сталкивается с ней лбами, — Живо.       — Забери свои слова назад, — она сжимает челюсть, пальцем утыкается в его грудь, — Иначе сожгу тебя изнутри.       Внутри у них закипает животная ярость. Джаспер пытается охватить её тело страхом и ужасом, но и ту эмпатическую манипуляцию она каким-то образом тут же убивает. Ему становится плохо, грудь сводит спазмом. Ещё секунда и он точно оторвёт ей конечность.       — Оба успокойтесь, — врывается Элис, руками отталкивая их друг от друга, — Иначе убьёте друг друга.       Джаспер нехотя отпускает руку Синтии, когда та всё же отводит от него взгляд. Глаза вновь приобрели красные оттенки. Он замечает обеспокоенный вид Элис. Видимо, всё могло дойти до плачевных последствий, за что тому становится стыдно. Потеря контроля обычно была связана только с диетой, но никак не с вызывающими личностями.       — Увидиться с ним получится только через месяц. А мне нужно устроить похороны, — девушка направляется к выходу, но от чего-то медленным шагом.       Осознание смерти матери доходит до неё слишком долго. Она хочет вернуться в место, где больше никто её тепло не обнимет, где никто не развеселит и не расскажет глупые истории из телепередач. Зои мертва, а у Кромер больше нет дома. Тешиться в вечности совсем удручающе, когда твоя стихия — это разрушения. И вновь впереди ждёт лишь сплошное одиночество. Тоска, злоба и вина.       Может, было бы неплохо остаться с этими вампирами? Она ни с кем не общалась, весь её круг общения заключался в Зои и паре стеллажей книг. Они смогут разгадать её натуру и в чем же смысл этой вечной жизни?       — Ты уверена, что хочешь вернуться туда? — Эдварду жаль, что с его неосторожных слов начался этот конфликт, — Удушающее сожаление и жажда крови заставят тебя либо захотеть умереть, либо наброситься на первого встречного. Зачастую второе полностью затмевает сознание, — искренне делится с ней опытом Каллен.       — Тем более, если тебя вдруг заметят другие вампиры, то приход Вольтури точно обеспечен. А там уже и великий шанс казни, — поддерживает того Джаспер, который минуту назад чуть не устроил с незнакомкой бойню.       И она оборачивается. В каждом лице читалось беспокойство. Даже Розали, стоявшая в тени коридора, не могла не поспорить с ними. Эта девушка опасна, но только за пределами этого дома. Пусть Хейл и не сильно этому рада, но понимание того, что этой девушке нужна помощь всё же понятна всем. Ей больше века, но они не знают всей истории этой особы. Она потеряна, а Каллены привыкли помогать друг другу найти правильный путь.       — И прости за слова. Мне жаль, что ты потеряла близкого, — блондин опускает глаза, кладёт руку на грудь и всё ещё ощущает уходящий жар, — Но мы не хотим обидеть тебя. Эти люди, — он оборачивается к семье, — спасают и дарят спокойную жизнь.       Он замечает на себе одобрительный взгляд Элис. Уитлок улыбается ей в благодарность за то, что когда-то давно она привела его в эту семью. Больше никаких войн, скитаний и бесчисленных убийств невинных людей.       — Я боюсь убить кого-то, — признаётся застывшая на месте Кромер, — Это был первый раз, когда я испила человеческую кровь.       Было бесполезно скрывать удивления. Каждый член семейства был искушен когда-то желанием инстинктов, но чтобы не вкусить людскую кровь после обращения — редкость среди их вида. Вампир три дня мучится в агонии обращения и кровь была единственным способом утолить жажду. К вегетарианской диете приходят немногие, даже единицы.       — Давай первое время ты поживешь с нами? — Эсми делает шаги в сторону Синтии, кажется, единственная не боясь её, — Мы поможем тебе, обещаю.       Женщина вновь берёт её за руки, улыбается и мило кивает ей. Отказать было невозможно. Ведомая этим исходящим от неё теплом, Кромер тоже кивает. Эсми напоминала ей Зои, значит эту женщину она постарается никогда не огорчать. Это её принцип — сделать всё для благополучия матери.       Зои убила не она, а тот дитя луны. Значит она сделает всё, чтобы убить его и защитить хотя бы мать семейства Калленов.