Часть 5.2

(На следующий день) Двери тронного зала распахнулись. — Наследная принцесса Рейнира Таргариен, еë муж принц Деймон Таргариен и наследница Кэссиэлла Таргариен. Принцы Джейхерис, Люцерис и Джоффри Веларионы и принцессы Рейна и Бейла Таргариены. Отто Хайтауэр, сидящий на троне мрачно оглядел прибывших. Он уж точно не рассчитывал, что Рейнира успела объявить наследника. Веймонд яростно сверкнул глазами, заметив гордо идущую за мальчиками Рейнис. Женщина, словно дракон охраняла их, как собственных детей. — Ну что же, думаю, все в сборе. Нам следует начать — Отто напряжëнно оглядел зал, рыцарей было явно не достаточно, если вся семейка Рейниры обнажит мечи. Эймонд вновь прожигал девушку взглядом. Кэссиэлла стояла, гордо вскинув голову, оглядывая собравшихся надменным взглядом. В еë глазах будто читалось: «Скажите хоть слово, и я сотру вас с лица земли» — Пожалуй, начну я — Рейнира выступила вперëд. — Всем вам известно, что моего сына Люцериса наследником Дрифтмарка избрал сам Морской Змей — Корлис Веларион. Это неоспоримый факт, как и то, что это было подтверждено его семьëй и моим покойным мужем в том числе. И сейчас, принцесса Рейнис готова вновь подтвердить наследование моего сына, если мои слова вас не убедили. Люцерис имеет законное право наследовать Морские земли при любых обстоятельствах. — Лорд Десница — Громко перебил еë Веймонд — О каком наследовании может идти речь, если перед нами юнец, прячущийся за юбкой матери? Разве не я должен… — Нет, Веймонд — Рейнис грозно выступила вперëд — Слова моей невестки чистая правда, я лично присутствовала при том моменте, когда мой муж нарëк рождëнного младенца своим наследником. Твои слова — это лишь следствие зависти и непокорности брату, опомнись! — Ни за что! Я не потерплю такого в нашем доме, о каком родстве может идти речь… Слова мятежника были прерваны открывшимися дверьми. — Король Визерис, первый от своего имени… — Зазвучали слова. Под аркой показался и сам властитель. С огромным трудом, он шëл вперëд. Золотая маска уже не могла скрыть силу болезни. Запнувшись о ступени, король осел на пол. Бесшумной тенью Деймон вырос за его спиной, помогая подняться. — Я сам, я же сказал — тихо прохрипел Визерис. — Это я брат — последовал такой же тихий ответ. Во взгляде старшего что-то поменялось, он позволил усадить себя на трон, благодарно прикрывая глаза, когда Деймон надевал на него корону. — Продолжайте — последовал приказ. — Разумеется, ваше величество, я хотел сказать — Веймонд резко повернулся к Рейнире — О каком, пекло его дери, родстве может идти речь, когда старшая дочь наследной принцессы оказалась ребëнком еë дяди, хотя все утверждали, что еë отец — мой племянник! Все замерли, эту тему в замке большинство даже боялось обсуждать в самых потаëнных закоулках. Никто не смел даже упомянуть в мыслях законность рождения старшей Таргариен. Эймонд помрачнел, он никогда не понимал любви своего отца к Веларионам из-за их импульсивности и быстрых перемен, но услышать от одного из них такое… Быстро взглянув на Кэсс, он понял, что дело уже плохо. Плотно сжатые губы и кулаки выдавали ярость, клокочащую в еë венах. Принц видел драконье пламя в глазах наследницы Рейниры. А вот в его душе просыпалось доселе не виданное чувство сочувствия. Он знал, как тяжело приходится племяннице из-за всех этих слухов. Проблема состояла ещë и в том, что выдерживать ей это приходилось одной, как и Рейнире. Они обе не могли позволить причинить боль своим мальчикам. От этого Эймонд бесился, она ведь могла просто плюнуть, забыть, дать им самим в этом разобраться и пережить. Еë боятся, боготворят, никто не смеет ставить еë происхождение под осуждение. Но нет, засранка продолжает защищать братьев, забывая о себе. И у Эймонда вдруг сжались руки, желая заткнуть Велариона любым способом. Он видел, что за пеленой холода девушке безумно больно. Лихорадочный блеск глаз, побелевшее лицо, ну уж нет она НЕ ДОЛЖНА такого испытывать, по крайней мере, пока он рядом. Он делает шаг, но руки матери вцепляются в его одежду. — Нет, Эймонд, стой… Прошу — Алисента смотрит испуганно, как много она знает о чувствах сына? — Ты не имеешь право говорить такое о наследнице моей дочери Веймонд, Кэссиэлла моя страшная внучка, не забывай, о ком идëт речь — Слова Визериса звучат грозно, уж оскорблять свою любимицу он точно не позволит. — Я не хочу больше слушать эту чушь. Официально объявляю, что мой внук принц, Люцерис Веларион, является нсследником Дрифтмарка и Морского змея, мои слова не будут оспорены. — Спасибо, отец — тихо шепчет Рейнира, она чуть опирается на плечо мужа. Видно, что она с трудом держится на ногах от эмоций. — Так значит все в этом зале СЛЕПЫЕ?! — Крик Веймонда разрезает зал — Вы не видите, ЧТО это за дети. Ни один из них не является Веларионом даже на четверть! Они… — Он замолкает, встречаясь взглядом с Деймоном. — Скажи это. — Буквально шипит Порочный принц. Эймонд понимает, это конец, конец Велариона. — ЭТИ ДЕТИ — БАСТАРДЫ, А ИХ МАТЬ — ШЛЮХА! — В зале гробовая тишина. Алисента испуганно ахает, почему-то Эймонд слышит испуг, но за кого? За Рейниру? За них? — Я отрежу тебе язык за эти слова — Сипит король, обнажая кинжал. Время замирает, принц переводит взгляд на девушку, видя как она бесшумно выхватывает Тëмную Дочь. Секунда и лëгкий свист наполняет помещение. Голова Велариона, разрезанная пополам, как масло, съезжает на пол, куда через мгновение оседает и тело. Девушка стоит над мертвецом с обнажëнным оружием, еë глаза горят яростью зверя. Дракон защитил свою семью от Веймонда навсегда. — Он может сохранить свой язык — Небрежно бросает девушка, растягивая губы в хищной усмешке. Хелейна на его удивление лишь чуть отступила к брату. На еë губах тоже улыбка, только гордая. Она одобряет поступок племянницы. Эймонд чуть подаëтся вперëд, когда девушку окружают солдаты. Их глаза встречаются, она усмехается сильнее и чуть приподнимает руки, показывая, что больше не прольëт крови. Но только сегодня. — Пусть каждый в этом зале запомнил раз и навсегда, я убью любого, кто попытается посягнуть на честь и жизнь моей семьи. И клянусь своим драконом, вы будете умолять о смерти, когда я до вас доберусь. Эймонд чувствует возрастающее восхищение, наверно впервые ему не хочется поддеть девушку или обидеть, только поддержать и… защитить Кэсс разворачивается на каблуках и покидает зал под громкий рëв Каннибала, они получили кровь, они отомстили. *** Гнетущая атмосфера за ужином чувствовалась каждым. Деймон и Кэсс то и дело обменивались многозначительными взглядами и ухмылками, даже триклятые бастарды вели себя до пора до времени тихо. Появление короля, если и не развеяло всеобщее напряжение, то точно его уменьшило. — Я хочу поднять этот кубок за то, что сегодня вся моя семья собралась за этим столом — Визерис с трудом держался на ногах — Моë сердце наполняется гордостью, когда я вижу своих дочерей, брата, сыновей, внуков и внучку, да хранят каждого из вас боги! Заиграла музыка, за столом послышались негромкие беседы и даже смех. Джейс галантно пригласил Хелейну на танец, а Кэсси утянула за собой Люка. Наблюдая за танцем племянников, Эймонду до безумия хотелось быть на месте этого выблядка. Также придерживать девушку за талию, что-то шептать ей на ухо, вызывая искреннюю улыбку. Кулаки снова сжимаются в бессильной зависти. Но долго мир и спокойствие никак не могли сохраниться, не в духе Таргариенов это. Едкие комментарии, елейно пропетые тосты и фальшиво приветливые улыбки, достали Эймонда уже через пару минут. Апогеем стала жаренная свинья, Люк скорчался от смеха, прикрываясь кубком, и этого Эймонд уже терпеть не стал. Громкий удар о стол, вынудил всех тут же замолкнуть, а взгляды обратиться на принца. — Я хочу поднять этот кубок за трëх «сильных» мальчиков — выделив это «сильных», Эймонд с пьянящим удовольствием наблюдал, как вскакивает со своего места средний бастард, как яростно вскидывает глаза Деймон, и как до ужаса обворожительно на него устремляется убийственый взгляд Кэсси. «Ну уж, милая, если я и умру, то только от твоих рук» — мелькает у Эймонда в голове. Люк прыгает на него, как хищная пантера, но один лëгкий удар отправляет мальчика в стену. Старший бросается на помощь, но тут уже в игру вступает Эйгон, с наслаждением впечатывая того лицом в стол. Напряжение, выросшее за день, наконец, возымело свои плоды. К этому моменту Люк уже поднялся и вновь кинулся на дядю, Эймонд приготовился к новому удару, как вдруг… Перед ним, как из-под земли, появляется девушка, она на голову ниже его, но это не мешает Кесс смерить его яростным взглядом лиловых глаз — Тронешь их хоть пальцем, и клянусь, я отправлю тебя в драконье пекло — шипит она сквозь зубы, загораживая собой брата. — Попробуй, девчонка — рычит он в ответ и делает резкий выпад в сторону. Звонкий удар подщëчины оглушает всех. Эймонд на несколько секунд теряет равновесие, отходя на несколько шагов, прижимая ладонь к горящей щеке. Ярость застилает глаза и он кидается к девушке, опрометчиво не замечая, как поднимается еë отец. Лиловые глаза Деймона останавливают его моментально, прищур походит на драконий и в зрачках дяди принц видит кровавое пламя. — Достаточно! — громкий окрик короля вынуждает их медленно разойтись в разные стороны. — Я надеялся, что этот ужин объединит нас, а не рассорит ещë больше, такого я не намерен терпеть. Раз уж даже моя скорая кончина не может вас заставить забыть все былые обиды и недопонимания, я сделаю это сам. Сегодня, я король Визерис, ваш отец, брат и дед во всеуслышание объявляю: во прекращение раздоров и споров я благословляю своего второго сына Эймонда на свадьбу со своей старшей внучкой Кэссиэллой, и пусть боги будут моими свидетелями. Повисла оглушительный тишина, для девушки время будто потеряло бег. Она слышала прерывистый вздох матери, сдерживаемый рык отца, видела немой ужас в глазах сестëр и ярость у братьев, но не могла пошевелиться. — Кэсси, молчи, я всë устрою — слышит она приглушëнный шëпот Деймона — Нет… — как во сне шепчет Кэсс — король не поменяет своего решения, я знаю этого. Она с трудом отрывает глаза от вышивки на ковре, сталкиваясь с горящим напротив. Эймонд смотрит на неë, явно ожидая криков и ярости, на его лице удивление сменяется победным торжеством. И девушка знает почему, она окажется в его власти, а он сделает всë, чтобы убить еë волю, растоптать и подчинить себе. Нет, такого она не позволит — Я принимаю ваше решение, король — еë голос неживой, звенящий — Но мне бы хотелось попросить тебя об одной лишь услуге, дедушка Ей известно, как Визерис боготворит еë и знает, что увидев еë покорность, он не откажет ни в чëм — Я слушаю тебя, мой маленький дракон — в голосе короля неуверенность, зная нрав Кэсс, он шокирован таким спокойствием с её стороны — Ты сказал, что нам нужно объединиться, но это сложно, потому что моя семья живëт на Драконьем Камне, мы редко видимся и мало что знаем друг о друге. Могу ли я просить твоего позволения — лиловые глаза теперь смотрят на Эймонда с ненавистью- Чтобы после свадьбы я и мой будущий муж жили вместе с моей матерью? — Разумеется, дитя моë, разумеется, я даже буду рад этому — Визерис улыбается, получая в ответ искусственное подобие на губах внучки. — Да будет так. Слышится истеричное аханье Алисенты, недовольный бубнëж Отто, но изменению решение короля не подлежит, и сейчас это видно, как никогда. Кэсси медленно опускается на своë место, в ушах по-прежнему звенит, но мысль хоть об одной маленькой победе, даëт ей силы держаться дальше. Она не окажется одна среди зëлëной семейки, а на Драконьем Камне правит еë мать, там Эймонд не посмеет и слово ей сказать. — Ты могла отказаться — Деймон смотрит на дочь с отчаянием и непониманием — Могла, но это ничего бы не поменяло, ты же сам знаешь, что подобные мысли у короля родились уже давно. И это правда ещë несколько лет назад агенты принца донесли ему о ночном бреде брата, единственное, что удалось разобрать — пожелания на свадьбе его потомкам, Эймонду и Кэссиэлле Рейнира и Деймон молча поднимают друга друга глаза, они знаю это, во взгляде обоих лишь боль. Их собственный брат и отец отбирает у них самое дорогое — дочь, отдавая в руки одноглазому монстру, способному уничтожить еë всего парой слов. *** Из обеденного зала девушка буквально вылетела, стоило Рейнире дать понять, что ужин окончен. Она вбежала в свои покои, наконец, давая волю слезам и ярости. Статуэтки, шкатулки, вазы — всë летело на пол, билось с громким звоном и хрустело под ногами. Стëкла зазвенели, когда окрестности замка потряс рëв Каннибала. Дракон взбесился: огромные валуны он раскидывал лапами, заливая всë вокруг потоками огня. А его всадница меж тем металась по покоям, как раненый зверь. Когда всë, что можно было разбить или сломать было уничтожено, девушка буквально вырвала застëжки платья, судорожно натягивая на себя лëтный костюм. Руки тряслись, по щекам текли слëзы, а в голове билось: " Эймонд, свадьба, ночь, дети, семья, семья, семья» — И так по кругу, по чëртову кругу. Кэсс впервые испытывала такой страх. Всю юность она жила с мыслями, что свадьба станет самым счастливым днëм еë жизни, она полюбит человека и отдаст ему всю себя, подарит ему наследников. Теперь же, она чувствовала беспощность, она не знала, как с ней бороться. Всегда сильная, холодная, жестокая, что она может сейчас? Бежать к королю и молить о милости? Сбежать и бросить семью? Убить дядю? Нет, нет и нет, она достаточно пролила крови, и теперь боги наказывают еë за это. Она верила, как наивная дура, что любовь может всë. Смотря на мать и отца, она видела и своë будущее таким, когда она и еë любимый смогут разрушить что угодно, ради друг друга. Отчаяние, боль, страх, ведь она теперь полностью принадлежит дяде. Вся и во всех смыслах. Принцесса знает, на что он способен, знает, что он воспользуется еë слабостью и воткнëт нож в спину, раздавит морально и будет наслаждаться еë болью. Она не может этого позволить, но уже слишком поздно… Девушка резко тормозит у разбитого зеркала, раз уж боги посмеялись над ней, то ей придëтся убить всю жалость к себе на корню, никаких слëз и плача, только холодный рассудок и точность действий. Эймонд будет на Драконьем Замке, а значит, что ей стоит сделать так, чтобы он больше никогда не покинул его. Людям свойственно умирать. *** Кэсси возвращается лишь глубокой ночью, голос сорван от рыданий, а глаза опухли от слëз. Завтра она встанет, как ни в чëм не бывало, и выйдет в свет. Она снова станет принцессой Огня и Крови, а не маленькой девочкой, у которой убили единственную мечту, которую уничтожили навсегда, заставляя забыть, что значит быть свободной. Видеть его невозможно, но боги вновь смеются над ней, Эймонд появляется из коридора, как призрак, вынуждая страх вновь подняться в груди. Каково это смотреть на человека, угрожавшему твоей семьёй, а теперь знать, что он отнимет у тебя всë: свободу, честь, последние остатки сил и гордости. Что он будет с тобой каждый день и ночь, медленно убивая твоë желание жить. — Так ты вернулась — Голос принца звучит глухо и как-то по-чужому. В нëм нет обычной язвительности и издëвки. Она молчит, огибая его и быстро направляясь дальше. Отец учил смотреть страху в лицо, вот только почему-то у страха есть еще и твоя судьба в руках. — Я задал тебе вопрос — шипит Эймонд, хватая девушку за плечо и разворачивая к себе — А я не хочу тебе отвечать — по-детски, грубо, обречëнно. Кэсс отводит голову в сторону, чтобы мокрые дорожки слëз не были видны в лунных лучах. — Теперь обязана, я твой будущий муж. Уж поверь мне, дорогая, выбить из тебя всю дурь не составит труда, достаточно ночи после свадьбы. — Он не успевает себя остановить, яд вырывается помимо воли, но уже поздно. На него обращаются лиловые глаза, принц впервые видит леденящий страх в глазах племянницы. Она сжимается в его руках, становясь сразу хрупкой и беззащитной. Маленький потерянный ребëнок, который с детства защищал всех, кроме себя. Она смотрит на него, как на чудовище, ужас ночного кошмара, как угодно, но ни как на друга или, тем более, любимого человека. Ему жаль, правда жаль, что так вышло, он помнил обрывки разговоров сестры и Кэсси. Малышка тогда мечтала, как встретит человека, которому будет готова отдать жизнь. Она мечтала о любви и ни о чëм больше. Жестокая девчонка с ледяным сердцем, по-прежнему оставалась той маленькой девочкой с наивной верой в лучшее. Он оба сломлены, этой бессмысленной враждой семей, опасностями и страхами за родных. На их плечах лежит защита любимых людей, они должны вынести всë, чтобы не было больно другим. Они по разные стороны баррикад, и изменить это вряд ли что-то может. Столько лет носить маски и держать всë в себе, чтобы однажды воля короля и богов убила их окончательно. Верят ли они в любовь после ненависти? Нет. Возможна ли она? Только если наступит мир. А он наступит? Нет, до тех пор, пока кто-нибудь не преклонит колени.