Раскладушка

      Новёхонькая раскладушка (с камерой!) убийственной дробью сотрясает рабочий стол. На всю комнату раздаётся звук уведомления.             Шота Айзава              привет выходи             SUPERDJMIC             k             Шота Айзава             что?       Последнее сообщение в этом коротком диалоге прочитано не было: Ямада уже удалился за пределы своей комнаты с целью отпроситься погулять у отца – чтобы мама не услышала, беспокоиться будет. – Йоу.       Шота равнодушно качает головой в знак приветствия. – Чего звал? – Я вспомнил кое о чем сегодня. Вот, решил поделиться. – Ну и ветер сегодня, слушай, – Хизаши поправляет растрепавшуюся челку, – дак колись, что там у тебя? – Тэйк э лук, – минус третий подкол.       Обветренная рука скользит внутрь кармана дутой куртки и достает оттуда покоцанный телефон-раскладушку с брелком в виде яблока, ослепительно переливающимся ярко-зелёными блестяшками местами облупившихся страз. Светлая бровь любопытно выгибается. – Прикол, – Ямада проглатывает смешок, – мобилку отжал? У другана-то. – Да он, это... в классе оставил. Ну, тогда. – Всё-таки отжал. Низко! Шейм он ю! – его указательный палец картинно машет перед лицом друга, – и все же, зачем тебе здесь я?       Айзава замолкает, хоть до этого ничего и не говорил. Он несколько секунд смотрит мимо всего мира, хмурится каким-то мыслям. – Каяма, вроде как, просила нас приберечь этот... артефакт. Как память, что ли... – Брр, – Хизаши раздражённо мотает головой, – не произноси этого слова при мне, чувак. – Ну а что делать-то? Не убегай от правды.       «Айда глянем что тут у него есть» – одновременно друг от друга слышат парни, словившие синхронную волну. Они вымученно улыбаются негласному приглашению.       На рабочем столе телефона Ширакумо стоит дурацкая совместная фотография, где у Хизаши смазанное лицо, Шота вообще не смотрит в камеру, а сам Ширакумо широко улыбается, ставя рожки из пальцев над головой Ямады. Мимо. – Че за лажа! У меня тут фэйс такой, будто смысл жизни потерял.       «Как тебе сказать...» – Шота грустно смеется про себя. – Была же нормальная фотка, где я смотрю в камеру. Поищу, что ли...       Найти нужный файл, казалось бы, задача отнюдь не уровня ракетостроения. Если бы, конечно, весь телефон не был забит каким-то цифровым мусором: небо, фото с причудливого ракурса, порядка двадцати фотографий и видео одинакового содержания, а именно того, как Оборо с Хизаши преследуют друга, устало идущего вдоль коридора, и шипяще смеются; какие-то попытки в «эстетичность», фотографии с кошками на улицах. – Ты че, запал? – Да отстань, блин... – Ну признайся же, прикольные киттисы, – Ямада издевательски хихикает над сердитым лицом товарища, – о! о! Красный как помидор! Ну вы гляньте на этого душку.       Его больно пихают в бок. Он смеется. – О, змейка. Приколись.       Хизаши вспоминает времена, когда у Ширакумо появился телефон. Первый в академии с таким крутым! И камера, и гарнитура, и куча-куча игр. Змейка была всеобщим фаворитом среди троих. Они любили по очереди залипать в эту игру и каждый раз бранились на себя за то, что проиграли, каждый раз смеялись друг над другом, когда проигрывал третий. – Сыграем? – не к лицу, Айзава поочередно приподнимает брови. Это выглядит смешно.       Ямада мнется на месте и цокает языком. В его груди возникает упущение. – Ладно, не будем. – Да все чики-пики, я просто, ээ... – Чего тут у него еще есть, – Шота с интересом (и некоторой долей стыда) заходит во вкладку сообщений. – Эээ, не читай наши переписки! – С чего бы? – вредно протестует друг. – Ага! Еще рассказывать тебе буду. Дай сюда, сам почитаю, – несчастный телефон в миг оказывается у Ямады.       По правде, в их переписках не было ничего сверхсекретного. Они, бывало, ночами напролет друг другу писали, просто так; Хизаши тогда часто сетовал на то, что его кирпич тормозит и не выдает чужие смски.             RAKURA             ПРИВЕТ :D ЗАШИ             SUPERDJMIC              ПРИВ シ             Не спишь ?             RAKURA              Я же не Шота: )             SUPERDJMIC             Да он лох полный , ва             Ще отстой             RAKURA              Ты сделал английский ?             SUPERDJMIC             NOOYUYU :0 : ))             RAKURA              БЛИН НАМ КАБЗДА XD – Обхохочешься, да?       Ямада одергивается. Он не заметил даже, как стал смеяться, пока читал цифровые летописи. – А, ну... kinda.       Грустная тишина вдруг заглушает окружающие звуки. «Заши» все еще улыбается, но за этой улыбкой сокрыто столько тоски, сколько Шота не видел никогда в жизни. В зеленых глазах потухают огоньки детской наивности и жизнерадостности.       Ширакумо мертв.       Сломанный ветер гонит по небу птиц. Облака мерно расплываются в глубине бесконечно доброго и ласкового неба. Этот цвет – чистая-чистая лазурь, кристальная и необъятная, цвет Его глаз; Ямада раздосадованно смотрит на белоснежные воспоминания и смятенно шмыгает носом. Сухим – он вовсе не плачет. Шота чувствует вину. – Извини.       Они прогулялись по парку, молча. Айзава купил две пачки сока – яблочный и апельсиновый – молча. Они присели на скамейку. Молча. – Ямада. – Чего? – Я заберу себе. Ну, телефон.       Хизаши ничего не отвечает. Он снова шмыгает и подбирает с земли какую-то палку, которой принимается бессмысленно ковырять бетонную плитку. – Окей? – подкол номер минус два. – Почему именно ты? – полунаивно и полузлобно отпускает Хизаши в воздух, без надежды на ответ. По-детски. Все еще колупая твёрдый пол иссохшей веткой нависающего сверху клена.       Айзаву вырывают из его мыслей сердитым вопросом. – Ты о чем? – Хах, – парень всем телом напрягается и сжимает зубы на мгновение, – не знаю. Что на меня нашло?..       Небо все так же ласково и печально держит друзей за плечи. Умоляет прекратить, ради сохранения былой дружбы; ради обещаний, доверчивых и беззаботных, какие сопровождали их, когда рядом был Ширакумо.       Он в небе. Он небо. – Чувак... – Уймись. Неизвестно, что ты можешь наделать, если тебя сорвет.

«Я сбрендил»

– Круть.       High voltage заполняет всю пустоту в обоих сердцах, особенно в сердце Хизаши. Он отчаянно усмехается и вскакивает с лавочки, с несколько секунд сипло вздыхает. Ветер растрепывает его неряшливую прическу, и ее передние длинные пряди падают на светлое лицо. – Ah-eh, man... да уж сдался я тебе. – Чего?.. – Если быть точнее, то вам, окей? Если угодно.       Непонимание.       Нет, «Заши» не чувствовал себя лишним в компании Заоблачного Трио. Кроме того, он чуть ли не чаще Ширакумо выступал инициатором номер один. И с Айзавой он хорошо ладил. Всегда. И радовался за друзей, когда они что-то делали вместе.       А сейчас он словно изменился в корне. И даже не замечает, не контролирует то, как его ладонь больно толкается в чужое плечо. Не с целью посмеяться, – этим движением руководит сотни раз подавленная обида. Затем он толкает еще раз, уже смелее, наверняка, и едва ли не валит товарища на спину, чем бы здорово ограничил ему свободу действий. Но крепкий корпус успевает вовремя супротивиться, хотя Шота все еще не отошел от легкого недоумения подобия когнитивного диссонанса, ощущения нереальности происходящего. В последнее время он порой видел во сне, как ругается с Ямадой. И в этот раз – сон. Правда, слишком походящий на реальность. Чужие удары отзываются на участках тела, куда прилетают один за другим. – Ты считаешь себя особенным лишь потому, что стажировался с ним? – высокий голос упорно пытается не дрожать, как это делают тонкие руки.       Шота закрывает лицо руками, не готовый к такому со стороны друга. – Чего молчишь? Считаешь же?       И ещё один толчок. И еще один. И удар. Со всем отчаянием. Айзава гулко стонет от наносимых ударов и жмется, теряет равновесие на краю скамьи. Он все еще не хочет, не может дать отпор Хизаши. Сам не поймет, почему. – Утырок, ты его и угробил... I'm totally sure you did!.. Просто хотел доказать, что чето там умеешь, лузер... – Что ты несешь? – в бледное лицо, прямо под глаз, угодил рьяный кулак. Шота схватился за руку Ямады. От боли и обиды его глаза стали влажными. – Но нет! Конечно, Ямада плохой, наверное, он еще и больной!.. Да все вы так считаете, камон. Я же просто не такой, как вы, – обезумевший, Ямада безрассудно бьёт куда попало, без разбора; в грудь, в живот, в шею, – я же просто недостаточно спокойный... «Сейчас ты правда ведешь себя как психопат» «Ты вообще ни в чем не виноват» «Это моя...» – Ты сам ничего не сделал, Ямада! Тебя так вообще не было... там, – резко приобретенная уверенность дала волю натренированному потенциалу на высвобождение, – да если б ты вообще хоть что-то сделал вместо того, чтобы вечно оставаться в стороне и ныть.       Короткая нога в мешковатой штанине обхватывает тонкую, в чем-то «фешенебельном», и заламывает, лишает движения. Шота оперативно переворачивает Ямаду на спину, упираясь ногой в его плечо, и сам бьет – бездумно. Так же бездумно, как и рождаемые неконтролируемой истерикой уколы чужой обиды, целящиеся прямиком в плоскую грудь. Первая оплеуха с хлопком приземляется на розовую от холода и злобы щеку, и из-под руки раздается соответствующий ситуации звук – громкий крик боли. – Я-то? Да я клялся вас двоих! Вас двоих защищать! И что в итоге! Нихрена! Нихрена!!! Отпусти меня к черту! Отпусти! Отпусти!       Сердце Шоты болезненно ёкает. – Закройся, – хватает за шею, – что вообще ты делал для нас? – Какой я плохой, да? – непонятно как, но Хизаши вырывается из импровизированной ловушки, не теряя злости, с которой продолжает отрываться на родном человеке; он безобразно хрипит, не контролирует свой голос, кричит, ревет и бьет, бьет, бьет, – fuck ya!!!       Несчастный телефон вовсе отлетает в сторону. Он давно утратил свою роль центральной причины драки. – Прости. – Ты меня прости. Надо было с тобой посоветоваться, наверное... – Да какая разница. Я побил тебя. – Я тебя тоже. «Какая романтика...» – И правда ведь, heh, – Ямада жалко всхлипывает, – сумасшедший и плохой... и все из-за беспонтовой этой раскладухи, будь она неладна!..       Хизаши падает головой на стол и прижимает светлую макушку дрожащими и саднящими ладонями. – Что мне делать, чувак? – Не надо ничего... ладно? Все, ну... «чики-пики», – минус первый подкол, – наверное. Пройдет. Наверное. – Да перестань уже. Хорошо у него все... все в жопе, мэн. Чего вообще хорошего было с того момента, как Ширакумо, э... того?..       Шота стыдливо сутулится и сплетает пальцы обеих рук. – Ну, ты сегодня смеялся.       «Это хорошо. Ты умеешь искренне радоваться. Все ещё» – Ещё небо красивое сегодня. И ветер прикольный.       Грустный смех доносится из глухой клетки грубых объятий, в какие самого себя чуть ранее заключил Ямада. Смех перетекает обратно в уродливые рыдания. – Хотел бы я радоваться сейчас, Шота... Ну вот какой друг из меня, а?.. – Ну... прикольный.       «Тебя и Оборо любил. Очень сильно любил. Он столько раз говорил, какой ты прикольный и классный. И смешной. И дурной. И умный. И очень-очень добрый. Он часто смеялся, когда ты был рядом» – Смотри, какое небо красивое. Ты и Его, э, лучший друг. – Считаешь так? – Считаю. – Оставь все же себе. Ну, мобилку. – Все равно потеряю, ну. Знаешь меня. Отдам Каяме, что ли...