Глава I.

Боль утраты снова заиграла на языке. Высохли волосы, зелёный плащ и рубашка под ним. Высохли и щеки, которые заливались не только струями дождя, но и солеными дорожками из глаз. Ветер разогнал тучи уже как несколько часов назад. Буря миновала и ливень стих, но внутри у невысокого разведчика ураган поднимался с новой силой. Из глубоких недр души, словно поддёрнутый пеленой, но чем больше Леви прослушивался к себе, тем больше боялся разреветься словно сопливая девица. А ведь еще вчера он и не допускал мысли, что может плакать. Как и о том, что может потерять самых близких людей. Леви был знаком со смертью не понаслышке. В Подземном городе она постоянная гостья. Голод, болезни, инфекции, убийства. Первое время скручивало внутренности, но с годами привыкаешь к виду покойника и его запаху. Жизнь вора не отодвигает кончину в долгий ящик. Тот, кто идёт на риск, добровольно подписывает билет на тот свет. Но даже так, с постоянно бурлящим адреналином в крови от ежедневных погонь, стычек и полетов на УПМ под сводами пещер, страх перед смертью пресный. Знаешь, что можешь погибнуть в любой миг: плохо закреплённые ремни, соскочивший гарпун или простой нож в спину. Но пока не наступил этот миг, всегда кажется, что сможешь выкрутиться и остаться в живых. «Фарлан и Изабель могли выжить.» Леви до сих пор потряхивало. Его трясло целый день, с момента как их миссия по убийству Эрвина Смита полетела к чертям. Правду говорят: за Стенами творится сущий кошмар, и Леви убедился в этом сполна. Первая вылазка во внешний мир обрушила на него непосильную боль утраты. Стоило лишь увидеть стеклянные глаза друзей и их изуродованные тела, как внутри всё оборвалось. Еще днём звонкий голос Изабель подбадривал, а мягкий тембр Фарлана придавал уверенности, но вот нагрянули сумерки, а Магнолия и Чёрчь больше не заговорят. Не выведут из себя, не развеселят, не поделятся дурацкими секретами или перехваченной едой. К горлу подкатил ком, дыхание становилось неровным и Леви набрал в грудь побольше воздуха, инстинктивно пытаясь остановить поднимающуюся горечь. С силой сжал челюсти, стиснул зубы, но глаза всё равно предательски защипало. Это он виноват. Не будь он таким слепым и самоуверенным выродком и остался с товарищами, всё могло развернутся иначе. Либо мог спасти всех, либо сгинул бы вместе с ними. Даже того командира, Флагона, кажется, защитил бы. Ведь он, в отличие от самого Леви, лежал рядом с телом Чёрча. Значит, был со своим отрядом до самого конца. Сейчас Леви чувствовал себя самым никчёмным, мелким и гнилым существом на свете. Хотелось выть, скулить, сжаться в малюсенький комок и сидеть так, пока этот кошмар не закончится и не забудется. Живя в Подземном городе, он с ребятами считал такую судьбу несчастной и убогой, но теперь готов был вернуться в трущобы и никогда не допускать даже мысли о Верхнем мире, если бы это могло вернуть Изабель и Фарлана с того света. Влага скопилась в уголках серых глаз, стала жечь веки, нанизываться на трепещущие ресницы. Следом задрожали приоткрытые тонкие губы и Леви поджал их, вновь скрипя зубами и морщась от отвращения к самому себе. «Погляди: руки и ноги — спички, да ещё и мелкий такой. Трудно тебе придётся, пиздюк. Кого ты сможешь защитить, если даже себя самого не в силах?» — проскрипел в голове ехидный голос старика Кенни. Леви зажмурился, отчего пара слез скатились по щекам и это окончательно добило хрупкую плотину в груди. Бум! Глухой, негромкий удар. Парень с силой приложился затылком о деревянную стену конюшни, за которой прятался последний час. Голову прошибла вспышка боли, но темноволосый лишь облокотился спиной на влажные доски. Сполз вниз, прямиком на землю, не взирая на то, что и она тоже мокрая от вечерней росы. Плевать на грязь, плевать на запах, исходивший от свалявшегося в навозе сена. Плевать. Теперь уже всё равно. Изнутри конюшни послышалось ржание лошадей. Пару раз переступили копыта, в одном из стоил брякнуло железное корыто, наполненное водой. Зазвучали быстрые шаги. Ближе, громче, пока из-за стены не вышла фигура и тогда звук сапог стих. Леви в миг замер, и его кровоточащее сердце тоже на миг остановилось. Он ведь специально ушёл подальше от любопытных глаз, чтобы никто и никогда не видел его таким: разбитым и сокрушенным. Слабым. А теперь какой-то дотошный проныра нашёл даже не его, Леви, а жалкий, мелкий комок соплей, рассевшийся в грязи. И какого, хера? Зрелище хуже было не сыскать. Леви стало ещё противнее и он невольно впился короткими ногтями в сжатые ладони, надавливая со всей силы. — Эй, ты чего здесь? — мягкий, спокойный голос. Женский. Леви не определил это по формам силуэта, которые очерчивал тусклый свет факела из-за угла. Потому что плевать ему, вообщем-то, кто это был. Отвечать парень не собирался. Сидел, прижав колени к груди, но сейчас опустил и выпрямил одну ногу. На вторую положил руку, скрывая за ней заплаканное лицо. Или же пытался придать более небрежный вид, чтобы не сочли сущим неудачником? — Все нормально? — ещё одна попытка разведчицы. «Хренова заноза. Катись нахуй.» — с раздражением думал Леви. Сдерживался, чтобы вслух не послать на весёлые буквы. — Да, — холодно отрезал брюнет, вкладывая в тон всю свою злобу. По крайней мере пытался. — А так и не скажешь, — слегка усмехнулась незнакомка. По доброму так, а Леви взбесился как от подзатыльника. — Иди к черту, — прошипел в ответ парень и встал с земли, понимая что ждать ухода девицы — бесполезно. Хотелось умчаться с глаз долой, зарыться глубоко под землю, где никто не достанет. «Под землю… блять.» — с горькой досадой усмехнулся про себя Леви. Он зашагал в сторону, обходя девушку в последний момент, почти задевая своим плечом и обдавая её волной неприязни и безразличия. Двигался вперёд быстро, но шаг всякий раз сбивался, как и дыхание от собственной нервозности. Новый поток проклятой влаги подступал к глазам.

***

Утро выдалось серым и промозглым. Сизые тучи висели на тяжелом и низком небе, словно готовы были упасть вниз и накрыть собою всю землю. «Пусть падают. Падают и раздавят тут, блять, всё, к чертям собачим.» — бормочет в своей голове парень, глядя на синие клубы облаков. Ветер покусывал щеки и нос, забирался под шелестящую куртку, взметал волосы. Леви слегка хмурился от того, что приходилось стоять и морозить нагретый одеялом зад, и от того, что пряди попадали в глаза. Раздался короткий возглас и стоящие в несколько рядов солдаты вытянулись струной, заведя одну руку за спину, а другую приложив к груди. Новобранцы искренне приветствовали руководящий состав, вышедший перед ними. Командующий Разведкорпусом Кит Шадис и командир Эрвин Смит стояли бок о бок, а по обе стороны от них находились остальные офицеры. Леви насупился ещё больше, отдавая честь слегка небрежно, лишь чтобы не выделяться из общей толпы. Все эти армейские ритуалы казались полной чушью. Чтобы проявлять уважение, не обязательно кричать во все горло: «Так точно» и бить кулаком в грудь. — На последней экспедиции мы потеряли много хороших ребят, — произнёс Шадис хрипло, с нотой скорби, но громко, чтобы его разом услышали все. — Но они отдали свои жизни не напрасно. Ради павших товарищей, и ради тех, кто ещё жив, мы будем и дальше сражаться, снова и снова! Леви почувствовал, как напряглась вена на виске, а голову будто сдавило каменной плитой. Он сглотнул тошнотворный ком в горле, сжимая обветренные губы и сказал себе не вслушиваться в болтовню командующего. Так старался держаться, не давать волю эмоциям, которые настигали его вчера несколько раз, а сейчас должен внимать пафосным речам о жизни и смерти. Не было в этом никакого геройства. Люди — мешки с кровью, и умирая, ты не будешь отдавать честь. Шадис, не унимался, продолжал отдавать должное павшим разведчикам. Только зря распинался — мёртвые его не услышат. Наконец, он закончил терзать слух Леви и остальных солдат, которых может настигнуть та же учесть, и сказал чуть тише, уже без запала: — Флагон Туррет покинул нас. Он был отличным солдатом, командиром и другом. Его имя никогда не забудется. Сердце Леви невольно ёкнуло при упоминании этого имени. Их встреча была отнюдь не тёплой. Но бедняга Туррет не виноват в том, что своенравный Эрвин Смит привёл в Разведкорпус вчерашних бандитов. Уголки губ брюнета потрескались ещё немного. — Теперь командование отрядом переходит его лейтенанту, Вайолет Блейк. Голос Кита Шадиса стих, и в воцарившиеся тишине отчетливо зазвучал шелест трепещущих знамён, а через секунду — лёгкий стук каблуков о серую плитку. Такую же серую, как и небо. Из строя отделилась одна маленькая фигура. Приближалась к командованию, тяжело шагала по плацу, что замер в молчании. Остановившись, стукнула сапогами друг о друга и отдала честь. Вытянулась как струна, аж линейкой можно пройтись. И это явно не из-за выслуги и страсти. Больше похоже на нервозность и жуткое волнение. — Клянусь, что не подведу вас и всё человечество, — попыталась отозваться громко и твёрдо Вайолет, и почти удалось. На миллисекунду её голос дрогнул.