Отрочество: Часть 3

Хранить наследство — вовсе не значит ещё ограничиваться этим наследством

– В. И. Ленин, «От какого наследства мы отказываемся?».

      - Ты сегодня какой-то несобранный, – поправила мой выбившийся локон София. – Опять снились кошмары?       - Да, – отложил я в сторону книгу и потер переносицу. – Только в этот раз я его запомнил.       - Правда? А вот это уже интересно, – пододвинулась она ко мне поближе. Происходило дело в уличной беседке неподалеку от главных ворот усадьбы, благо теплая апрельская погода благоволила для подобного. – И что же ты видел?       - Тебе правда есть до этого дело? – с сомнением посмотрел я на нее. Сегодня София решила надеть платье, чем выбила меня из колеи. Для нее это было очень нетипичным явлением.       - Конечно, ведь просто так они же не появляются. Значит есть какая-то причина, о которой ты видимо не хочешь мне почему-то рассказывать, – нахмурилась герцогиня, будто я ее любимое вино пролил на дорогущий персидский ковер. – Мы живем вместе уже три года, а ты все еще мне не доверяешь?       - Мне сложно говорить о подобном, с учетом того, что моя память так и не вернулась, – попытался я соскочить с неудобного вопроса. Ход с амнезией все еще работал, и прекращать им прикрываться я не собирался. Для правдоподобной легенды нужно будет учитывать слишком много переменных, а мне в лом. – Да и тем более я же говорил, что не знаю в чем причина. С учетом последнего кошмара я даже не могу сказать, что это кошмар вовсе.       - Так, а что там было-то? – не стала сдаваться София.       - Мне видятся… обрывки.       - Обрывки чего?       - Я не знаю, - пожал плечами. – Просто какие-то мало связанные обрывки, будто фотографии, проносящиеся перед глазами. А иногда даже целые сцены, в которых я могу двигаться.       - Это как?       - Будто я вдруг оказываюсь посреди какого-то воспоминания, я могу ходить, говорить, но это никак не влияет на окружающую меня действительность, - описывал я «кошмары». – Чтобы я не делал, я не могу ни на что повлиять.       - Может так восстанавливается твоя память? - резко обрадовалась София, схватив меня за руку.       - Я, конечно, ничего не помню до нашей встречи, но не уверен, что был в идущем через пустыню и скалы караване, - качнул я головой. – Я видел, как группа грязных и явно голодающих людей в оковах шла под присмотром других, гораздо лучше выглядящих, да еще и оружием подгоняющих пленников. Особенно с учетом, что в том караване не было детей, то это очень вряд ли мои воспоминания.       - Эм… ну… наверное, ты прав, - промямлила смуглянка, растерявшая разом весь свой энтузиазм. – Может это сцена из какой-нибудь книги, которую ты читал перед сном? Дети такие впечатлительные…       - На моих глазах убили девушку, которая явно была со мной сильно связана, и кошмары мне после этого не снились, а тут вдруг после книги? – посмотрел я на нее как на дурочку. Я уже давно зарекомендовал себя как довольно умное дитя, так что особо не парился с этим.       - Ну знаешь ли, я перебираю возможные варианты, - обиделась она, показательно отвернувшись. Секунды на две. – Почему у тебя вдруг резко стали появляться эти непонятно чьи воспоминания? Такое не происходит просто так. Связано ли это с тем, что ты Проклятый? Или может ты еще и пророк?       - Пророк? Типо будущее вижу? – вот только этого мне не хватало, хотя… Это-то вот неплохая способность. Надо уже перестать так остро реагировать на любые потенциальные эпитеты для меня любимого.       - Да, но это еще более запутанная и мифическая тема. Вроде бы где-то в Вуренчи существовал древний род, который умел заглядывать за грань, но их постоянно искали все власть имущие, так что я даже не представляю, что с ними сейчас, если они вообще существовали, - вывалила София на меня очередной пласт информации о мире. – Но если честно, то мне не кажется, что ты пророк, Арс. Но за этими видениями надо следить пристально, ты же ничего от меня не скрываешь? – наклонилась она ко мне в упор, буравя своими глазами.       - Нет.       Да. Но вряд ли, когда расскажу о том, что впервые поучаствовал в подобном в момент своего переселения в это тело. И есть у меня очень недобрые предчувствия, что вижу я память одного и того же человека. Вот только почему я два года не видел их, а потом они резко начали появляться? Причем до вчерашней ночи я даже запомнить не мог, что я там видел во сне. Прогрессирую? А к чему это в итоге приведет?       - И я все равно расстроена тем, что узнаю это не сразу, как только ты проснулся, а в обеденное время, - выдернул меня в реальность недовольный голос Пушкиной.       - Ну вот так получилось, - развел я руками, возвращаясь к книге.       Нет ничего лучше, чем избежать неудобных вопросов, переключившись на предыдущую работу. В моем случае изучению древнетюркского. Языка Зааринов, как его еще называют некоторые. Если и есть универсальный способ как творить магию здесь, так это заклинания на данном языке. Он лучше всего подходит на начальном этапе для познания своих способностей, и уже потом можно как-то по-другому их использовать. Если вообще надо будет, большинство Зааринов всё-так же колдует с помощью голосовых заклинаний в той или иной версии.       Вот я и учу его. Хоть с Калканом и Кару меня обделили, то вот обычное Илбэ никто не отменял. Да и вообще полезная это вещь, ведь все древние артефакты зачарованы именно этим языком, и знать его очень полезно при артефакторике. Тем более у Зааринов есть бонус к скорости изучения других языков, я это на себе наблюдаю прямо в этот момент. Начал буквально неделю назад, а уже хоть со скрипом, но различаю эти руны и что они значат.       Кстати, по поводу древних языков и артефактов.       - Когда мы собираемся пойти в музей? – повернулся я к Софии с самым главным вопросом за последние пару месяцев.       - В какой музей? – не понимающе уставилась она на меня, но видя мое лицо, выражающее «серьезно?», резко вспомнила. – Ах да, музей! Да! Да. Сегодня увы мы не сможем.       - Почему?       - У… меня вдруг резко появились очень важные дела, связанные с моим Домом, которые я не могу игнорировать, - со скорбной миной поведала она мне, да еще и руку на плечо положила для усиления эффекта. Но есть одно «но».       - Какие у тебя могут быть дела? Продегустировать новую бочку вина? Перечитать заново всю библиографию Лермонтова? Отвадить очередного ухажера? Какие у тебя могут быть еще дела? – сарказм буквально лился из меня пополам с зарождающейся яростью.       - Я же говорю, связанные с Домом.       - Ты самостоятельно отреклась от любого участия во внутренней политике Каганата и дела Дома Пушкиных постоянно игнорируешь, - обстановка в беседке поменялась, а апрельский денек уже не казался столь теплым. Так еще и на моих костяшках начали прыгать солнечные зайчики. – Врать-то можно более правдоподобно?!       - К черту, ты прав, - хлопнула София руками по столу. – Почему я опять пытаюсь придумать отговорку для своего решения? Ты мой воспитанник, поэтому не твое дело, почему мы не пойдем сегодня в музей. Можешь даже не спрашивать, это окончательное слово!       - Да мне даже спрашивать не надо, - ее попытка задавить меня авторитетом, в который раз не увенчалась успехом. – Я и так знаю, что ты не хочешь общаться с другими людьми. Поэтому ты нарушила и предыдущее свое обещание показать мне Суяб. Я сам потом по нему ходил и изучал.       - Это клевета! – аж поднялась с места герцогиня, в которой не было ни капли аристократического поведения. – Я просто… а впрочем, думай что хочешь, - не придумала ответа София.       - Кушанье будет готово буквально через пять минут, Ваша Светлость, - тихо подкрался к нашей беседке уже неплохо известный мне немец, в красиво оформленном фартуке.       - Отлично, - вернула себе непринужденный вид Пушкина. – Отрадно это слышать, Рихтер.       Отклонявшись, шеф-повар, решивший сегодня лично пронаблюдать за предоставлением услуг своими подопечными, ушел в сторону поместья, на кухне которого и готовился наш обед. Да, сегодня не просто доставка, а буквально готовка прямо здесь, дабы мясо не потеряло и градуса, пока не оказалось перед нами.       - Ну вот зачем тебе этот музей? – вернулась к теме своего предательства София. – Точнее, почему именно сейчас? Мы же спокойно можем побывать там через условную неделю.       - Через неделю там не будет выставки посвященной Кайсару в честь дня Откровения. А это, собственно, и главный мой стимул там побывать.       - Ну не будет и не будет. Через год они все равно ее повторят, - вздохнула женщина.       - А с чего я должен быть уверен, что ты и через год не откажешься? Тем более именно сейчас последний год девятнадцатого века по христианскому календарю. В следующем году выставка не будет столь крупной, - возмущению моему не было предела. Я ей все эти аргументы еще месяц назад приводил, и она согласилась, а сейчас опять заднюю дала.       - В этом и проблема, Арс, - провела она ладошкой по лбу. – В этом и проблема. Из-за всего этого всю неделю там будет находится огромное количество различных влиятельных личностей. Представители других держав, послы, верующие, наши аристократы в том числе из Великих Домов, а самое, Арс, главное там наверняка будет казахский Хан.       - Ну то есть проблема в том, что ты не хочешь находиться в высшем обществе даже ради меня, - подвел я итог.       - Но ты же сам знаешь, как это скучно и муторно, - взмолилась София, чуть ли не плача мне в плечо. – Если я там появлюсь, то стану центром всего внимания, а это в том числе значит, что мы даже походить по выставке толком не сможем. Вот надо тебе такое удовольствие?       - Мне кажется проблема здесь все же в твоих личных заморочках, - показательно отсел я от нее.       - А, то есть бросить меня на растерзание этой чванливой и высокомерной публике для тебя это нормально? Сам-то наверняка улизнешь, а я так не смогу, - разыграла она карту бедной несчастной звезды.       - Ох уж эта приставучая знать! Как много проблем она принесет Софии Сергеевне! – изобразил я умирающего. – Видимо пустые разговоры – это угроза невероятного уровня для сильнейшего Заарина во всем Каганате.       - Ерничаешь значит, - скрипнула зубами Пушкина. – Вот ты не красивая девушка, поэтому не способен понять и доли тех страданий, которые мне придется испытать, просто находясь рядом с Ханом.       - Да что у тебя там за проблемы с главой Торе? – закончив дурачиться, спросил я.       - Касым-хан — известный казанова и дамский угодник, не пропускающий мимо себя ни одной юбки, - с отвращением поморщилась она. – Он не упускает ни единой возможности увеличить свой и так не маленький гарем. А с учетом того, что Касым-хан еще и министр иностранных дел, то о количестве его похождений за границей, можно только догадываться.       Оу. Интересные тут личности обитают неподалеку. Это ж сколько сил надо иметь, чтобы тянуть на себе обязанности министра, главы Великого Дома и правителя целого Ханства. Так еще и гарем в придачу. А мужик-то не промах.       - Боишься, что и к тебе начнет приставать? – ехидно улыбнулся я, мысленно потирая ручки.       - Опасаюсь, да и то не за себя, а за остальных присутствующих, - стоически проигнорировала она мою подначку. – Если я там разойдусь по полной, то экспонаты и гости могут не пережить подобного. Потом еще отчитываться перед советом министров, а ведь они наверняка попытаются как-то раскрутить этот инцидент.       - Ты же вроде отчитываешься только перед Каганом?       - Официально — нет, есть еще министр военного дела, но фактически да, я просто игнорирую всех остальных.       - Так, а в чем проблема?       - У Кагана может кончится терпение, а точнее ему просто надоест постоянно выслушивать причитания других бюрократов, - понурилась София. – Тем более мой Дом все еще далеко не самый авторитетный. Это на меня давить никто не посмеет, а вот на них…       - Прошу прощения за небольшую задержку, - вернулся к нам Рихтер в окружении своих молодчиков, которые тут же начали наводить порядок на столе перед нами, расставляя тарелки, бокалы и приборы. Следом за посудой пришла пора и главного блюда в лице зажаренного крупного такого поросенка с яблоком во рту. И зачем только? Рихтер на правах шефа, тут же принялся его резать прямо перед нами, от чего мы могли воочию наблюдать за фаршированными печёными овощами внутренностями порося.       - Давай так, - обратилась ко мне София, пока наш обед рубился на более удобные для дальнейшего поглощения порции. - Я напишу тебе грамоту, чтобы ты мог спокойно пройти куда хочешь в музее без меня, хорошо?       - Отпускаешь меня одного в город? – подозрительно посмотрел я на нее.       - Ты уже был там один.       - И ты об этом не знала, - не пренебрег я возможностью уколоть ее.       - Знала, у меня очень хорошая чувствительность на Сеним, - настала её очередь нагло ухмыляться. – Я тебя контролировала.       - И что, прям смогла бы помочь в случае чего?       - Конечно.       А мне вот почему-то кажется, что ты меня обманываешь, но ладно. Спорить сейчас не буду. Главное, что я могу теперь отправиться в музей, и никто и пискнуть не посмеет о том, что я в нем забыл. А то знаю я местных, для них даже хорошо одетый мальчик без известного имени за спиной это все равно нежелательный гость.

***

      - Ты куда собрался, мальчик? – спросил меня высокий и усатый мужик, перегородив путь внутрь салона омнибуса, автобуса на лошадиной тяге.       Чтобы добраться до Суяба из моего суперэлитного горного района нужно было либо обладать личным экипажем, что был у каждого дворянина, либо топать ножками, либо ехать на вот таком вот аппарате для черни. Пользовались подобными средствами как понятно вольнорабочие и слуги, которым не хватило места в усадьбах нанимателей или хозяев.       Я ни к одной из групп не относился, но личного транспорта у меня не было, поэтому выбор был очевиден. Вот только если в прошлый раз я шел пешком, благо тут всего пара километров по серпантину, то сейчас решил заценить это чудо инженерной мысли. Вот только была одна маленькая проблемка. Денег мне никто не дал.       - Вот грамота, достопочтенный гражданин, - протянул я кондуктору бумажку, которую быстренько выписала мне София.       Тот, быстренько прочитав написанное, весь аж поменялся в лице. Осанку поправил, усами задвигал и резко освободил мне проход.       - Проходите, пожалуйста, господин Печорин, - чуть ли не честь отдал мне кондуктор. – Выбирайте любое место, мы скоро отправляемся.       Получи в руки небольшой билетик, хотя я за него даже не платил, примостил свою пятую точку на деревянной лавке поближе к окну и принялся ждать отправления. Салон потихоньку наполнялся людьми явно не высокого социального положения, которым по тем или иным причинам надо было попасть в Суяб.       Хм, первый раз, наверное, когда меня кто-то назвал по новой фамилии. До этого момента как-то все не выдавалось шанса выйти за пределы простого господина. А ведь дальше будет только больше, когда я повзрослею. Рано или поздно все равно найдется человек, который поймет отсылку.       Ведь София не могла дать мне свою фамилию. Другие Пушкины бы не поняли. Поэтому она решила по аналогии с именем придумать мне и ее. И дала. И я даже по началу не понимал подвоха, а потом во время чтения различной литературы наконец-то понял. Она назвала меня в честь главного героя романа одного из известных писателей Булгарии. Печорин. Арслан Печорин. Будущий лох всея Каганата, с возможно до сих пор точащими на меня зуб врагами.       Но будущее — это будущее, а тут есть интересное настоящее. Омнибус уже съехал с гор, пока я любовался природой этого прекрасного региона, и уже начал въезжать в пригород Суяба. Был я здесь второй раз, и ничего нового для себя не увидел. Ну стоят тут домики желтые из известняка или чего они там и стоят. Самое интересное начиналось дальше.       Поскольку Суяб в прошлом был столицей того самого Тюркского Каганата, и вообще это родина Кайсара, то понятно, что город этот непростой и по историческому и политическому влиянию даст сдачи и Риму и столице и Лондону и другим городам мира. Тут всегда водились деньги и была активная торговля, тут всегда сосредотачивалась власть, и потому город этот был очень роскошный.       Даже на краях это чувствовалось. Чисто, опрятно, всякие аллейки и пальмочки так и радуют глаз. Тут и там стояли мечети, обклеенные различными мозаиками, у которых порой толпились кучи народу. Где-то с другой стороны города располагались различные предприятия и фабрики, подальше от глаз гостей. Ну а в центре… ну а в центре было еще лучше.       Музей Тюрков располагался неподалеку от дворца Торе, служившего когда-то домом семье Кайсара, и соответственно был в районе культурно значимом. Туда я уже добирался на трамвае, которыми был усеян город. Грамота Софии помогла и здесь, поэтому я мог с ветерком проехаться по широчайшим улицам Суяба, постоянно забитым повозками, каретами и просто гуляющими жителями, мимо различных построек порой настолько древних, что удивительно как они не развалились.       Гладкие асфальтированные дороги, изысканные уличные фонари на каждом шагу, фонтанчики за каждым поворотом, бульвары через каждую улицу. Гигантские купола дворцов, храмов или просто правительственных зданий, перекрывающие друг друга. Обилие красок, с подавляющим количеством желтого и зеленого, которые при быстрой езде смазывались в калейдоскоп. И все это без бесконечного неона и рекламы. Настоящая жемчужина в центре гор, степей и пустынь.       Бываю здесь второй раз, а эмоций не меньше, чем в первый. Особенно дворец Торе, тут зодчие оторвались на славу. Говорят, там могут проживать одновременно до тысячи человек, а количеству всяких хаммамов, бассейнов, внутренних садов и других активностей может позавидовать даже самый современный оздоровительный-спортивный центр моего мира. Ну а что вы хотели, на большой Дом нужно много всего, а Торе это самый крупный из Домов в принципе.       Но путь мой был в другое место. Выйдя из трамвая, я уткнулся в перегороженный проспект, на котором дежурила полиция, не пускающая дальше никого на транспорте, кроме важных персон. Мда, собрание в музее поистине грандиозное, раз они улицы перекрывают за километр. Зато пешком можно идти, правда пришлось давать крюка через городской парк к главному входу музея.       Карту города я помнил очень хорошо, поэтому никаких проблем с ориентацией в этом песочном океане теснящихся зданий не испытывал вовсе, да и толпы народа помогали не свернуть в неправильную сторону. Суяб один из самых густонаселенных городов в мире, а заодно и главный торговый узел всей центральной, да и не только Азии. Так еще и столица административного региона Каганата, поэтому туристов и торговцев в нем всегда было очень много.       Для их впечатления сюда запихнули самые современные технологии, превратив город в настоящую витрину, показывающую всем приезжим, что Каганат это вам не шутки. Смотрите, что можем построить. Даже парк центральный и тот сделали на пару гектаров, чтобы в нем можно было заблудиться если что. Но сегодня здесь было многолюдно и повсюду висели вывески поздравляющие всех с днем Откровения.       Вообще сам праздник будет позже, но отмечают уже сейчас, а музей стал настоящим эпицентром всего празднества. В одном крыле проводят выставку, посвященную Кайсару, а в другом крупномасштабное торжество для иностранцев и важных вельмож. Сюда только Каган не приехал, но тот вроде как на праздник должен заявиться.       Дойдя наконец до входа в музей, я очутился перед широкой лестницей, с которой начиналась длиннющая очередь желающих посмотреть на экспонаты времен Кайсара. Как сказала София, самые большие очереди собираются всегда туда, где фигурирует имя Кайсара. К его могиле так вообще давка такая начинается, что можно еще один целый Курган отгрохать для погибших. Здесь же было людей значительно меньше, но это пока. Что тут будет на день Откровения я даже думать не хочу. Как не хочу и стоять в очереди, поэтому грамота вперед.       - Извините, а можно пройти мимо всей этой толпы? – обратился я к человеку, следящему за порядком в очереди.       - Ты кто такой, чтобы подобного требовать? Сын Хана? – тут же наехали на меня, и за дело, но мою наглость сложно остановить подобным.       - Нет, но вот вам кое-что равнозначное, - протянул я ему грамоту, которую он поначалу не собирался брать.       - Если это не просьба кого-то уровня статского советника, то это тебе не поможет, мальчишка, - пробежал он глазами по документу. – «…предоставить ему лучшее из возможных отношений, какое только можно к людям моего положения…». Кто тебе это писал, дитя?       - Внизу написано, - рот мой начал непроизвольно расплываться в гаденькой такой усмешке.       - Угу, - смерил он меня взглядом, а потом продолжил читать дальше. – Слава Тенгри! Вы от Ее Светлости?!       - Бинго, - щелкнул я пальцами, смотря на то, как его хватает удар от осознания.       - Нижайше прошу у вас прощения, господин Печорин, - поклонился мне мужчина, чем привлек внимание рядом стоящих горожан. – Я просто не ожидал какого-то вашего круга здесь. Прошу, следуйте за мной, нечего вам стоять здесь среди черни.       Быстренько забежав по лестнице, охранник повел меня прочь от главного входа. Там неподалеку оказалась малозаметная дверь, видимо для сотрудников, в которую он меня и направил. Оттуда я попал в узковатый коридор, поплутав по которому, я попал в какую-то подсобку, где мой проводник сбагрил меня уже явно сотруднику музея.       - Эм, еще раз извините за подобное, - поклонилась теперь мне миловидная девушка восточной внешности. – Всех высокородных гостей мы ожидали с другой с стороны…       - Ничего страшного, - отмахнулся я, продолжая рассматривать шкафы, забитые какими-то свитками. – Я бы хотел попасть на саму выставку.       - Конечно, - согласно закивала она головой. – Если хотите, я с радостью стану вашим проводником по экспонатам.       - Не откажусь, - пришло мое время качать головой. – Я бы хотел поподробней изучить жизнь Кайсара, можно даже в мельчайших подробностях.       Буду потом Софии мозги полоскать это информацией, а то решила она тут меня кидать с моими просьбами. Нет я ей еще отплачу сполна за подобное. Буду ей зачитывать поминутно жизнь Кайсара, даже в ее послеобеденный сон.       Мой экскурсовод начала выводить меня из лабиринта внутренних помещений, пока наконец я не вышел в обширную зону, заставленную различными вещами, вокруг которых крутились люди. Как я понял, для знати прогулка по выставке будет чуть позже, а сейчас идет показ для простолюдинов.       - Здесь у нас зал детства, - обратила на себя мое внимание экскурсовод. – Тут представлены предметы или одежда, с которыми Кайсар мог контактировать, когда еще был наследником Каганата.       - Скука! Нечего здесь смотреть! Пошли обратно в оружейный зал, - со спины моей раздался громкий детский мальчишеский возглас.       Обернувшись, я увидел двух детей, медленно бредущих в мою сторону. Одной из них была девочка примерно моего возраста с очень длинными черными как смоль волосами и такими же серо-голубыми глазами как у меня. Ее можно было бы назвать куколкой из-за некой аристократичной бледности и утонченности.       А вот идущий рядом с ней мальчик того же возраста в похожей белой балохонообразной одежде очень не вовремя решил крутануться на месте и развести руками. Попавшаяся ему под руку тарелка или салатница – я не успел толком разглядеть – отправилась в полет прямо в меня.       - Ой!