Часть 1. Пойдем домой, сестра

      Форштевень корабля плавно разрезал волны, разделяя гладь на две части. Торговое судно вошло в порт Инадзумы, и в этот же миг матросы стали готовиться к швартовке. Лишь недавно был отменен указ Сакоку, а потому, грозовые тучи, защищавшие острова Инадзумы, рассеялись, позволяя торговцам подобраться к пристани.       Девушка опиралась на фальшборт, смотря то на образовавшуюся водную резь, то на приближающийся остров. Такой родной и одновременно чужой. Тело тряслось от предвкушения, ноги подкашивались, накатывала тошнота от переизбытка эмоций… Или же от долгого плавания… Неприятное чувство, но в такой момент вполне допустимое. Чем ближе был берег, тем больше разум не хотел принимать реальность. Казалось, будто еще немного и тело отключится от стольких чувств.       И вот работа закипела на корабле с новым оборотом, когда берег показался совсем рядышком. При таком большом количестве людей на корабле и у него, заметить одного неприметного юношу — настоящая удача. Встретившись взглядами, оба начали радостно махать руками и выкрикивать едва различимые фразы. Глаза девушки наполнились слезами, превращая все окружение в размытые блики. Быстро смахнув под очками мешающую пелену, девушка схватила небольшой багаж и стала благодарить мужчин, предлагавших помощь при спуске.       За несколько дней нахождения в море ноги наконец почувствовали устойчивость, а тело внутренне ликовало данному факту. Обхватив руками багаж и прижав посильнее его к груди, девушка ускорилась к стоящему неподалеку юноше, мастерски маневрируя меж снующих туда-сюда людей. Электро глаз бога звонко позванивал, ударяясь о небольшую коричневую сумочку на боку, создавая в шумихе порта уникальный звук.       — Исао! — занеся обе руки, обхватила шею брата. Багаж глухо упал на ноги юноше, отчего тот мгновенно сморщился, но не показал ни боли ни уж тем более недовольства. Лишь в ответ посильнее прижал сестру к себе. — Я так скучала! Исао… — на плече послышался всхлип, а после и едва различимое бормотание. Глаза паренька также наполнились слезами, но показывать этого он не желал, а потому, сдерживал их.       Из всего неразборчивого лепетания можно было различить лишь слова о том, что брат очень вырос, а она соскучилась и хотела бы уже увидеть всю семью.       — Мы тоже по тебе очень скучали, Химари, — также уткнувшись в плечо старшей сестры произнес Исао.       — Я даже на секунду засомневалась, что это ты! Кто бы мог подумать, братик стал таким взрослым! — отлипла от брата, улыбаясь сквозь слезы золотых глаз.       — Да ладно тебе… Не так и изменился, — чуть краснея, перевел взгляд в сторону, дабы не смутиться еще больше. — Пойдем домой, Химари. Родители и младшие заждались.       Счастье от встречи до сих пор придавало сил телу, давно не спавшему в полной мере. Глаза высматривали все изменения в окружении, пытаясь ухватить как можно больше изменений за последние пять лет. А их точно было не мало. Проходя по острову Рито, в глаза бросались торговые лавки, наполненные импортными товарами. В памяти Химари нельзя было обнаружить воспоминание о таком огромном количестве товаров до ее отъезда из Инадзумы. Люди вокруг были как никогда веселы, а одежда их была вдохновлена заграничной модой. Этот факт поразил, но нельзя сказать, что ужаснул. В этом было что-то и приятное. Что-то контрастирующее с постоянным консерватизмом взрослого слоя населения.       — Даже как-то не верится, что это — то место, откуда я уехала так давно. Я точно туда попала? — почти риторически задала вопрос девушка, продолжая озираться по сторонам, дабы ухватить глазами как можно больше.       — Отмена указа Сакоку сильно повлияла на Инадзуму. Это сложно не заметить, — пытаясь уследить за направлением взора сестры, ответил Исао.       За разговорами о прошедших годах прошли они так и остров Рито, и деревню Конда, подбираясь к главной улице Инадзумы. Если по приезде светил яркий алый закат, то за долгое время пути до дома солнце успело опуститься за горизонт, а сумерки вошли в свое владение. Фонари зажигались, освещая улочки своим светом. Людей становилось меньше, но не настолько, чтобы улицу можно было бы назвать безлюдной.       Подходя ближе к дому, волнение все чаще накатывало, как и вечером, когда Химари только прибыла в Инадзуму. Вот так увидеть семью после долгой разлуки. Ждут ли они ее сейчас? Хоть и знают о ее приезде, но какая будет реакция? Будут рады?       С этими мыслями она отодвинула сёдзи, позволяя свету гостиной вылиться наружу.       — Химари пришла! Мама, папа, это Химари! — в один голос возгласили близняшки, подбежав, крепко обняли старшую сестру. Родители сидели за ирори, очевидно, подогревая воду для чая. Младший брат — Мутсуо — десяти лет отроду сидел рядом с ними. Заторможено сообразив вскочил и побежал в объятья к сестрам. Видел свою сестру в последний раз тогда, когда ему было лишь пять лет, но, как и старшие, скучал и ждал ее возвращения.       — Мутсуо… Как же ты вырос… — глаза под стеклышками очков снова налились слезами, а их обладательница уже старалась вовсю сдержаться от желания расплакаться. — Каори, Каноко, вы тоже так изменились… Совсем взрослыми стали! — переведя внимание обратно на близняшек, проговорила Химари, обнимая их крепче прежнего. — Скоро выше меня станете!       Отец и мать — Рёичи и Сумико — наблюдавшие до этого за такой милой картиной, решили присоединиться к детям, оставив еще не закипевшую воду без присмотра.       — Как добралась? Без приключений? — поинтересовался глава семейства, улыбаясь.       — Рёичи, дай ей хоть с дороги отдохнуть, — позволяя дочери оставить вопрос не отвеченным, обняла Химари, прижимая к груди.       Мутсуо, хоть вначале и показал себя немного сонным, наполнился энергией от позднего гостя, потому начал дергать старшую сестру за глаз бога, что располагался на боку. Для мальчишки видеть фиолетовую стекляшку — как для сороки золото. Оно притягивало его внимание, будто говоря: «Возьми меня… Возьми меня…». Ну Мутсуо и взял. Не ожидая, что вещица так легко поддастся под его давлением, мальчонка выронил глаз бога, а тот, в свою очередь, проскользив по татами приличное расстояние, уперся в стену и окончательно остановился. И тут странный звук привлек все семейство, заставляя отвлечься от разговора. Лицо Мутсуо за весь период движения фиолетовой стекляшки успело смениться в цвете несколько раз. Химари спохватилась первой, выбираясь из объятий матери, подбежала к своей вещи.       — Да, я совсем забыла! — выставила перед собой глаз бога будто защитный амулет от злых ёкаев, — Исао я уже рассказала, пока мы шли домой, а вам еще не успела!       — Поздравляем, Химари! — женщина подошла и положила руку на плечо дочери. Рёичи тоже хотел что-то сказать, но был прерван шипением чайника на ирори. Вода закипела, капая на очаг. Было решено продолжить разговор за чашечкой чая.