Часть 2. Тяжелый день

      Лежа в эту ночь уже под крышей родного дома, девушка прокручивала разные мысли, совсем не думая о сне. Да и не получилось бы уснуть после такого насыщенного дня.       Выпускница даршана Кшахревар, как в прошлом и ее отец. Вернулась домой в Инадзуму после отмены указа Сакоку. Говорят, Путешественница поспособствовала этому. Да и сама Химари, уехав с Сумеру, узнала, что Путешественница направилась туда после Инадзумы. А ей ведь так хотелось хоть глазом увидеть эту прославившуюся девушку.       Получение глаза бога? История не очень приятная, но итог ее более чем радует.       Последним экзаменом в конце обучения была работа в парах. Показать все, чему научились за годы обучения. Глупые и самоуверенные девушки хотели впечатлить мудрецов и утереть нос остальным студентам. Поднять огромного стража руин не составило труда, но управление… В какой то момент громадина перестала слушаться, будто взбесилась. Ее напарница была зажата внутри одного из механизмов, огромный железный обломок чуть не раздавил бедную девушку, но Химари до последнего была рядом, пытаясь ее вытащить. В последний момент все окружение озарилось фиолетовыми искрами, в складках одежды теплился глаз бога, а железный пласт мелкими обломками обрушился на землю.       От воспоминаний неприятно передернуло. Мудрецы отчитали, сказав, чтобы они часы ремонтировали, а не лезли к стражам руин. С грехом пополам, последний экзамен был сдан. Не так, как ожидалось, но и печатные машинки нужно кому-то модернизировать.       Перевалившись на другой бок, девушка взглянула на два футона рядом. Сестры давно посапывали, очевидно, видя более радужные сны.       Мученически вздохнув, Химари решила забросить идею о здоровом сне. Да и когда этот здоровый восьми-часовой сон был в последний раз? До поступления в Академию? Это многое объясняет.       Натянув лежащие рядом с ее футоном очки, девушка решила выйти на веранду проветриться. Совсем скоро начнется сезон дождей. На контрасте вспоминаются Сумерские пустыни. В горе песка только о том и мечтаешь, как бы оказаться в водной прохладе, совсем позабыв о песке за шиворотом и в ботинках.       Веранда выходила на небольшой двор с садиком. Мать Химари — Сумико — обожала свои цветочные композиции, всячески ухаживала за растениями. Цветочный пейзаж сада был продуманным, приковывал и радовал глаз. Разве что одинокая сакура казалась будто лишней, потому как совсем отцвела, потеряла всю красочность.       «Как жаль, что не успела на цветение сакуры. Даже глазком не взглянула на нее», — думалось Химари.       — Не спишь? — возник вдруг рядом голос. Вздрогнув от неожиданности, девушка повернула голову в сторону ночного гостя. Это был отец. Он сел рядом, пытаясь понять, о чем могла задуматься его дочь, ранее смотрящая на сад.       — Такой же вопрос к тебе, — чуть улыбнувшись, перевела стрелки.       — Я хотел предложить тебе работу в комиссии, — без церемоний начал Рёичи, но был перебит дочерью.       — Комиссия? Тэнрё то-есть? Ты не ошибаешься? — заикаясь, быстро проговорила Химари, глядя куда-то в область очков такого же близорукого отца.       — А почему нет? Я давно думал о том, что после выпуска из Академии ты будешь работать вместе со мной. Ещё и мой коллега слег с болезнью, похоже, надолго, — произнес отец, мельком глядя и на свой пиро глаз бога, который он имел привычку вертеть в руках во время важных разговоров.       — Ты правда думаешь, что у меня получится? — жалостливо смотрела в лицо отца, — думаешь, меня примут туда?       — Ты же моя дочь, такая же талантливая как и я, — будто сделал самому себе комплимент мужчина, — да и место помощника изобретателя до сих пор пустует.       — Спасибо, папа! — мигом обняв отца, радостно прокричала Химари. Рёичи показал знак быть тише, а после продолжил:       — Завтра сплаваем с тобой на остров рядом с Инадзумой. Говорят, там видели руинного крушителя. Наберем деталей для проекта.       — Так точно! — прищурившись, улыбнулась во все тридцать два.       — А теперь, иди спать. Завтра тяжелый день. — Мужчина спрятал глаз бога, что некоторое время был в руках, а после, помогая себе рукой принять устойчивое положение, поднялся на ноги. Химари же ничего не ответила на указ отца, а лишь кивнула, продолжая улыбаться. Проводила взглядом мужчину, что вошел в дом, а после снова продолжила сверлить цветочную композицию.       «Тяжелый день… Вот уж правда», — вздохнув, тоже начала собираться вернуться в дом.       Утро началось непривычно громко. Близняшки, вскочив ни свет ни заря, принялись вместе с собой поднимать и Химари, укутавшуюся с головой одеялом.       — Вставай! — кричала на ухо одна, — пора вставать, — уже другая. Но после следующих слов Химари точно решила вставать:       — Просыпайся. Через пол часа пойдем в комиссию. — мужчина стоял у раздвинутых фусума. Его появление с утра девушка ожидала меньше всего. Тихонько промычав, из-под одеяла показалась темная макушка. Фусума с соответствующим стуком задвинулись, означая, что глава семейства решил оставить девушек.       Химари мигом вскочила с футона, собирая его и отправляя в осиирэ — шкаф в спальне. Близняшки продолжали сидеть по обе стороны от того места, где секунду назад был футон старшей сестры. Молча наблюдали, словно кошки, за бегающей из стороны в сторону Химари, пытающейся успеть все сделать за эти малые пол часа.       Рёичи лишь раз пожаловался, что у них мало времени. До второго замечания не дошло — девушка стояла у сёдзи полностью собранная. Отец лишь кивнул этому факту, попрощался с семьей и отправился с дочерью на свою работу в комиссию Тэнрё.       Комиссия Тэнрё — организация, отвечающая за безопасность и управление военными делами. Такие люди, как изобретатели, могли бы создавать не только механизмы, облегчающие работу комиссии, но и ремонтировать многие вещи, вышедшие из строя. Вторым пунктом Рёичи занимался чересчур часто. Часы, печатные машинки, коих можно было пересчитать используя при этом пальцы одной руки, сломанные фотоаппараты, привезенные в Инадзуму из Фонтейна еще до указа Сакоку. В общем, работы было много, а звание изобретателя так и висело на мужчине, будто он и правда мог заниматься своим любимым делом так часто. Почему тогда не «механик» или «великий печатномашиночный мастер»? Во время всего пути до комиссии в голове девушки только и крутилась одна эта мысль.       Гэта постукивали по каменной дороге главной улицы Инадзумы, но этот звук не был чем-то уникальным. Вокруг также ходило много разных людей, придающих улочке оживленность. Неподалеку слышался какой-то спор, а на вывеске было написано: «Детективного агентство Бантан Санго». До отъезда в Сумеру Химари точно не видела ничего подобного, но и припомнить, что было на этом месте раньше — также не смогла. Поднявшись по узеньким ступеням, до ушей донесся обрывок разговора парочки людей у издательского дома «Яэ». Они обсуждали, по-видимому, какую-то спорную книгу с таким интересом, что их совершенно не смущали окружающие.       Услышанные ненамеренно чужие беседы, хоть и смущали, но вовлекали в суть разговора. Порой так и хотелось присоединиться к обсуждению недавно доставленной торговыми кораблями книги, попутно критикуя уже другого автора за всевездесущность главного героя. Поставить на место оппонента, похвалить хозяина ресторана «Симура» и много-много чего еще… Энергия на такие простые действия так и била ключом, но сделать это в данный момент не представлялось возможным.       «Будет время, и я обязательно сделаю хоть что-то из этого списка. Лишь бы поговорить с простыми инадзумцами…».       А тем временем, показались и ворота комиссии. Величественное здание, от одного взгляда на которое напрягаешься, даже зная, что ничего противозаконного не совершал и в помине.       Напряжения обстановке также добавляла чья-то властная ругань, доносившаяся из глубины строений. С каждым мгновением виновник шума приближался, а факт встречи чувствовался как нечто неизбежное.       — Куда он пропал на этот раз? — звучало как утверждение, не требующее ответа. — Он ведет особо важное дело или очередную разборку напившихся? — также не требующее ответа утверждение. Было очевидно, что этот «некто» ведет особо важное дело, ну или почти ведет, судя по первому вопросу. Сам же возмущающийся оказался ни кем иным, как генералом комиссии Тэнрё — Кудзё Сарой. Рёичи, завидя тэнгу, поклонился почтительно низко, выказывая уважение. Химари последовала его примеру.       — Доброе утро, генерал. — выпрямился мужчина, через некоторое время. Девушка также нерешительно выпрямилась, поглядывая на величественную тэнгу снизу вверх, ожидая ее реакции.       — Саито Рёичи, доброе утро. — Тон сменился с величественно-грозного на нейтрально-спокойный. Такая переменчивость в голосе удивляла и невольно заставляла задуматься о выдержке генерала: позабыв о своем возмущении, совершенно спокойно отвечала другому подчиненному. Химари отметила про себя эту черту тэнгу и к образу строгого генерала невольно прибавилась уравновешенность и контроль над ситуацией. Поистине, одни из самых главных черт любого главнокомандующего, но встречались ли Химари когда-нибудь такие люди?       — Это моя дочь Химари, — мужчина мимолетно перевел взгляд на девушку, но через секунду же вернул его на Кудзё Сару. — Я хочу зарекомендовать ее перед Кудзё Камадзи в качестве помощника изобретателя, — казалось, Сара даже на мгновение улыбнулась, но долго наблюдать на своем лице веселость не позволила. Тэнгу будто хотела начать говорить слова напутствия, но была прервана внезапно ворвавшимся в беседу досином.       — Госпожа Кудзё Сара, говорят, Вы искали меня? — молодо выглядящий паренек в форме досина выглядел необычно. Выглядящий как подросток, но в форме досина? Что же произошло в Инадзуме за последние пять лет, что подростки начинают так рано работать в комиссии?       «То недовольство генерала, что удалось застать вначале… Про него было?», — в голове сложилось два плюс два, а потому, удивление от этой ситуации доставлял разве что юный внешний вид досина.       — Так и знала, что появишься тогда, когда тебя меньше всего ждешь. — Тэнгу чуть повернулась к улыбающемуся источнику звука. — Сиканоин Хэйдзо, прошу, перестань пропадать в разгар расследования. Вот-вот должен начаться допрос подозреваемого, а ты пропадаешь на неделю. — Сара говорила спокойно, будто уже устав делать выговоры молодому досину. То возмущение вначале, видимо, не смогло бы повлиять на некого Сиканоина Хэйдзо.       — Поэтому я и здесь. С горой новых улик, собранных за неделю отсутствия. — Подмигнув отцу и дочери Саито, досин продолжил как ни в чем не бывало:       — Саито Рёичи и, должно быть, его дочь — Саито Химари. Рад знакомству, — улыбающийся юноша хитро прищурился, словно лис, — с Саито Рёичи мы знакомы, а для Вас — представлюсь. Я Сиканоин Хэйдзо, вы, должно быть, уже это и так поняли. Слышали ранее обо мне? Величайший детектив комиссии Тэнрё, известный на всю Инадзуму. — Долгое представление было окончено уважительным поклоном. Химари сначала даже растерялась энергичности «Величайшего детектива», поглядывая то на отца, то на тэнгу, сложившую руки на груди, то на самого детектива, склонившегося в поклоне. Спустя миг замешательства до нее дошло:       — Но… Откуда вы…? — слегка опешив начала девушка, — откуда знаете, как меня зовут?       — Это интуиция Величайшего детектива, — выпрямляясь, показал все такую же лучистую улыбку. Нахмурившаяся Химари продолжала стоять опешив, пока тишину не прервал генерал.       — Сиканоин, нам пора. Расскажи, что обнаружил за неделю. — кивком указала в сторону здания, давая понять, что ждет детектива в кабинете.       — До свидания, Саито Рёичи, — кивнув мужчине, продолжил, — был рад знакомству, Саито Химари. — Повторно кивнув и улыбнувшись, посмотрел на отца и дочь Саито, перед тем как развернуться в сторону комиссии.       — Взаимно, — только и выдавила из себя девушка, что отходила все это время от шока. Услышал парень или нет, но прощание отца точно дошло до ушей детектива. Кажется, появился один интересный вопрос, который она хотела бы задать юноше при следующей их возможной встрече.       «Как же он может быть рад знакомству, если знакомилась с ним только я?», — задумалась девушка вскоре после ухода детектива.