26 глава. Дурга-Пуджа

В Лондоне в рамках курса биологии нам читали лекцию о переходном возрасте. –Наступает кризис подростковой фазы, – пожилая учительница активно махала руками, помогая себе сохранить внимание класса, – начинаются внешние и внутренние изменения. Недовольство собой и окружающими, категоричность, приступы агрессии. Половое созревание провоцирует повышенный интерес к противоположному полу. Ребенок запутан и напуган. Он не понимает, чего хочет. Может погрузиться в состояние депрессии или нервозности. Меняется характер: будущий взрослый пытается стать более независимым и готов идти на неоправданные риски. Лекция казалась мне скучной. Сидя на задней парте, я вполне мог бы подремать, но все знали о невозможности сна на уроках именно этой преподавательницы. Так что я развлекал себя, глядя на нее через ладонь с растопыренными пальцами – они превращались в решетку, и нудная миссис Андерсон оказывалась в тюрьме. Откуда тем не менее, не прекращала свое вещание. Когда мне это надоедало, я слегка надавливал руками на уши и смотрел на женщину без звука. И тогда она уже не была похожа на учительницу биологии – ее активная жестикуляция делала ее единственной поселенкой на необитаемом острове, привлекающей внимание далекого корабля. Или регулировщицей движения, или... В общем, тогда меня мало заинтересовал переходный возраст. Еще какой-то месяц назад я наивно полагал, что хоть мое тело и видоизменится: станет выше, мощнее и выносливее, то личность моя останется прежней. Я не задумывался о переменах, ведь казался себе незыблемой глыбой, которую даже капелька не точит. И вот сейчас, сидя в престижном квартале Калькутты рядом с ослепительной во всех смыслах девушкой, я вдруг связал все свои странности с подростковым периодом. Том самом, о котором говорили в школе. Ведь все сходилось: и непривычные мысли, и приступы жалости к себе, а затем приступы злости на окружающих. Несколько парней из нашей команды, уже успевшие к тому моменту переспать с кем-то, очень настойчиво убеждали, что это ни с чем не сравнимое ощущение. И большая часть того, что я испытывал последние дни была ни на что не похожа. К моей огромной досаде, долго нам наедине быть не пришлось. С неудержимостью локомотива в комнату вновь влетела госпожа Чаухан. Устроив перед нами настоящее чаепитие, она болтала без умолку на разные голоса, словно толпа на ярмарке. Несмотря на обилие закусок, мне крошка в горло не лезла. Рядом с Джаей я чувствовал, как по моему телу путешествует ворох мурашек. С удивлением подметил, что она тоже ничего не ест и почти не прикасается к своей чашке. Я радостно уцепился за это доказательство незримой связи между нами. Но потом снова приуныл – ведь девушка могла плотно позавтракать дома. Мои размышления, в которых я увлеченно искал любые знаки интереса Джаи ко мне, прервала Мала. Она вернулась в приподнятом настроении – хороший знак. Все-таки не зря я держал за нее пальцы крестиком. Обменявшись любезностями с гостьей, сестра предложила нам вместе посетить Дурга-Пуджу – ежегодный индийский фестиваль. Идея казалась мне прекрасной. И стала еще более приятной, когда Приянка объявила, что не пойдет с нами. Я был готов расцеловать Малу на месте. Было решено пойти после того, как мы переоденемся. Извинившись перед женщинами за столом, я догнал сестру на втором этаже. –Мала, – заговорщицким шепотом спросил я, – правда, что когда любишь кого-то, то кровь закипает в венах? –Правда, – подтвердила сестра и посмотрела на меня с подозрением, но судя по всему, серьезно к моему вопросу не отнеслась. –И это происходит вопреки здравому смыслу? –Так точно. Вопреки здравому смыслу. А что? –Как у тебя с Амритом Дубеем, да? –Я ничего тебе не скажу поэтому поводу, – игриво улыбнулась Мала, застыв в дверях своей спальни. –А я спрошу у него, – не унимался я. –Он скажет тебе еще меньше. Дверь захлопнулась перед моим носом. На улицах действительно царила праздничная атмосфера. Но не такая, как на Рождество, а какая-то более неформальная что ли. Люди улыбались друг другу, тут и там появились лавчонки и палатки, в воздухе стоял неразборчивый гомон. Мала шла впереди, а мы с Джаей чуть поодаль. Наконец подвернулся подходящий момент, и я взял ее под руку. –Чтобы не потеряться, – пояснил я. Девушка застенчиво улыбнулась, но в этой гримаске было столько лукавства, что я невольно улыбнулся в ответ. –Все выглядят такими счастливыми, – заметил я. –Да, это прекрасный повод, чтобы мы могли выразить нашу любовь и благодарность за защиту, – согласилась Джая, – хоть праздник и называется Дурга-Пуджа, но мы чествуем не только Дургу, но и других богов. Шиву, Ганешу, Лакшми, Сарасвати и Карттикею. –Для меня это лес дремучий, – признался я, – а ты веришь в этих богов? –Конечно, – собеседница выпучила глаза, будто я ляпнул несусветную глупость, – и тебе советую поверить. Даже если это кажется тебе невероятным, наши боги существуют. А почтение сделает тебя более просвещенным и мудрым. Спорить с Джаей у меня бы язык не повернулся, так что я попытался вникнуть в происходящее вокруг. Если такая девушка говорит, что соблюдение местных традиций меня возвысит, я обязательно попробую. –Ты никогда не интересовался индуизмом в Лондоне? – поинтересовалась Джая. –Вообще-то нет. Мы продаем индийские товары, но я не задумывался об их значении и все такое. –В нашей религии ты можешь найти разные ответы, – произнесла девушка, незаметно сжимая мою ладонь, – а теперь расскажи мне о твоей жизни.