Глава 16. Хозяин покинул дом.

[Смауг улетел к людям из Озёрного города, а наши смелые путники направились в сокровищницу, на этот раз все вместе.] Мы часами перебирали груды сокровищ, в поисках Аркенстона. Торин постоянно твердил, чтобы мы искали быстрее. – Что-то с ним не так... – прошептала я, не ожидая, что за мной сидел Фили. – Я тоже это заметил. – я спокойно обернулась и подползла к нему. – Ты знаешь, что происходит? – Предполагаю, но может это пройдёт стороной. На этих горах золота лежит страшное проклятье, которое свело Короля Трора с ума. "Драконий недуг". Всякий, кто заходит сюда может поддастся этому и потонуть в жадности... – с опаской рассказывал гном. – И Торин этому подвергся? – спросила я, оглядевшись. – Может быть. Время покажет Т/И... – Надеюсь, что он будет бороться. – Мы все на это надеемся. Тут мы услышали крики с другого конца помещения. – Его тут нет! – кричал Двалин. – Такого не может быть! Он не мог исчезнуть. Он должен находиться тут, ищите внимательнее! – раздражённо кричал Торин в ответ. И голоса опять умолкли. Мы очень много времени провели тут, выискивая этот проклятый камень, и я начинала уставать. Меня клонило в сон, каждая монета становилась тяжелее и я устало опускала руки, чтобы хоть немного передохнуть. На лицах моих друзей тоже была видна эта усталость, но они продолжали рыться в драгоценностях, проверяя каждый камешек, обыскивая каждый сантиметр сокровищницы. Я снова обратилась к своему собеседнику Фили. – Как успехи? – Как видишь... – с грустный вздохом сказал гном. – Да уж... Голова уже болит от этого бренчащего звука. – Согласен. Не так я представлял поиски и завоевание Горы. – А как ты представлял? – Это уже не важно. Надо пользоваться временем отсутствия Смауга, пока он снова не решит прилететь сюда. – Кстати, а где этот змей? – Не знаю. Может Гору облетает в поисках нас? – Как вариант. – я уселась совсем без сил. – Балин! Т/И! Бильбо и Фили с Кили! – прокричал Торин. Мы быстро подбежали к гному. – Сходите на разведку к Вороньей Высоте и посмотрите где этот змей прячется. – Хорошо. – ответили мы хором. – Торин, а если какое-то вооружение? Мы не может так просто выйти без оружия, на голо фактически. – решила заявить я Торину. – Ты права, Т/И. Идёмте за мной. – гном мило мне улыбнулся, видимо моей находчивости, и я забыла думать о недуге, про который мне рассказал Фили. Мы так и рвались осмотреть всю Гору. [Для кого-то не в первый раз.] Каждый схватил по горящему факелу, и мы начали обходить зал вокруг, забыв про страх и осторожность. Гномы поснимали со стен кольчуги и оружие и надели на себя. Как царственно выглядел сейчас Торин, облаченный в золотую чешуйчатую кольчугу, в поясе, затканном алыми рубинами, держащий в руке топор с серебряной рукоятью! – Т/И. Это для тебя, подойди-ка. – позвал меня Торин. – Что это? – спросила я, поднося факел чуть ближе. – Я помню на твоём поясе два замечательных кинжала. Ты умело управлялась с ними, так что я решил подарить тебе похожие, в знак нашей дружбы. Я аккуратно взяла кинжалы и начала рассматривать их, вытаскивая из ножен. Они были одинаковы. Рукояти чёрные, с красивыми белыми камнями, похожими на белый кварц. У основания лезвий были зубцы, а сами лезвия были двойными. [Плюсом таких кинжалов было то, что они могли деформировать рану и тем самым нанести больший урон.] На них тоже были какие-то узоры, но не надписи, как на моих, которые пропали не весть где... – Спасибо Торин! Век буду благодарна тебе! Они замечательны! – благодарила я Торин, размахивая одним кинжалом, проверяя как лезвие рассекает воздух. – Мистер Бэггинс! — окликнул он хоббита. — Получайте первую награду в счет вашей доли! Сбросьте старый плащ и наденьте вот это! И он накинул на Бильбо небольшую кольчужку, сплетенную в давние времена для какого-нибудь принца эльфов. [К этой кольчуге из серебряной стали, называемой у эльфов митрил, полагался пояс из жемчугов и хрусталя.] На голову хоббиту надели легкий шлем из тисненой кожи, укрепленный изнутри стальными обручами и усаженный по краю мелкими алмазами. – Благодарю Торин! – воскликнул Бильбо. Все были готовы и мы отправились к главному выходу из Горы, т.к. потайная дверь была закрыта. Сверкающие кольчуги мы опять прикрыли старыми плащами, а блестящие шлемы — истрепанными капюшонами. Мы шли за Торином, словно цепочка огоньков в темноте, то и дело настораживаясь — не слышно ли дракона. Хотя все кругом пострадало от времени или было покорежено, испорчено и перепачкано влетавшим и вылетавшим чудовищем, Торин узнавал каждый коридор, каждый поворот. Мы карабкались по длинным лестницам, поворачивали, спускались по гулким переходам, снова делали поворот и снова взбирались по ступеням вверх. Ступени были гладкие, выбиты прямо в скале, широкие, удобные. Все выше и выше поднимались гномы, а за ними и мы с Бильбо, но нигде не встречали ни единого признака живой души, лишь тени воровски разбегались в стороны с приближением факелов, трепетавших на сквозняке. Ступени при всем их удобстве не были приспособлены для хоббитовских коротеньких ног. Бильбо уже выдохся и говорил, что еще немного — и он не сможет сделать ни шагу. И тут вдруг потолок взметнулся вверх, на недосягаемую для факелов высоту. Откуда-то сверху проглянул тусклый луч, воздух сделался чище. Впереди, в широких, наполовину обгоревших дверях, которые криво висели на петлях, забрезжил слабый свет. — Это главный зал Трора. — промолвил Торин. — Здесь устраивались пиршества и собирался королевский совет. Отсюда уже недалеко до Главных ворот. Мы прошли через бывший зал: там гнили столы, истлевали обугленные перевернутые стулья и скамейки; на полу вперемешку с бутылками, чашами, сломанными кубками из рогов валялись в пыли черепа и кости. Прошли еще одни двери и еще одни, и вдруг ушей наших коснулось журчание воды, и свет из тусклого сделался более ярким. – Здесь берет начало река Быстротечная. — сказал Торин. — Она приведет Вас к Главным воротам. Из темной дыры в скале выбегал бурливый поток и струился по узкому стоку, выдолбленному в камне искусными руками старинных мастеров. Рядом шла мощеная дорога, такая широкая, что по ней могло пройти много людей в ряд. Все бросились по ней, обогнули выступ, и — о чудо! — в глаза нам хлынул дневной свет. Перед нами выросла высокая арка, почерневшая, ободранная, но со следами старинной резьбы. Туманное солнце посылало между отрогами Горы бледные лучи, которые золотили порог. Стайка летучих мышей, потревоженных дымом факелов, вихрем пронеслась у нас над головой. Мы испуганно рванулись вперед и поскользнулись на камнях, сглаженных и покрытых слизью оттого, что по ним постоянно проползал дракон. Река дальше бежала в сторону долины свободно, шумно пенясь. Все побросали ненужные теперь факелы на землю и застыли, глазам своим не веря: мы вышли за Главные ворота и перед нами расстилалась долина, где прежде стоял Дейл. — Да! — произнес Бильбо. — Вот уж не ожидал, что доведется глядеть из этих ворот. Никогда с большим удовольствием не любовался я солнцем и не ощущал на своем лице ветра. Бр-р-р! Однако и холодный же ветрище! И в самом деле, дул резкий восточный ветер, безжалостно предвещая зиму. Обвивая отроги Горы, он влетал в долину и завывал между скал. Мы так долго парились в глубине жарких драконовых пещер, что теперь на открытом воздухе нас била дрожь. – Соглашусь с тобой, друг мой. – сказала я Бильбо. – Мы прошли этот путь... Я и не думала, что буду так дорожить этим. – из моих глаз брызнули слёзы и я поспешила их вытереть. Торин покинул нас, возвращаясь к поискам в сокровищнице, а мы с гномами и Бильбо отправились к Вороньей Высоте. — Сейчас, судя по всему, позднее утро. — сказал хоббит. — А значит, и время завтрака, если найдется, что поесть. Но я не уверен, что главный вход в пещеру Смауга—самое безопасное место для этой цели. Нельзя ли найти местечко поспокойней? — Правильно! — подхватил Балин. — Я, пожалуй, знаю такое местечко: старый сторожевой пост на юго-западном конце Горы. — А далеко ли оно? — осведомился хоббит. — Часов пять ходьбы. Идти будет трудно, предупреждаю. Дорога от ворот по левому берегу реки вся разбита. Зато посмотрите сюда! Река перед руинами Дейла сворачивает к востоку. Там когда-то был мост, он вел к лестнице, круто поднимавшейся на высокий правый берег. Оттуда мы попадем на дорогу к Вороньей Высоте. Там же есть, или была, тропа, ответвлявшаяся от дороги в сторону поста. Даже если сохранились ступеньки, взобраться туда–дело нелегкое. — Силы небесные! — простонал хоббит. — Опять идти, опять куда-то лезть, и даже позавтракать не дадут! Интересно, сколько завтраков, обедов и ужинов мы пропустили, пока сидели в этой мерзкой норе без часов и вне времени? [Вообще говоря, с той минуты, как дракон разгромил улетел, прошло две ночи и один день, и худо-бедно, а кое-какая еда была, но Бильбо совершенно потерял счет времени, и для него что одна ночь, что целая неделя было все едино.] — Что произойдет только после смерти Смауга. — хмуро проворчал Бильбо. — Кстати, где он? Я бы отдал вкусный завтрак за то, чтобы знать это. Надеюсь, он не на вершине горы—сидит и любуется на нас сверху? — Надо уходить отсюда. — сказал Кили. — Я все время спиной ощущаю его взгляд. — Как здесь холодно и неприютно. — вставил Фили. — От жажды тут не умрешь–Вода рядом, а вот пищи я что-то не вижу. Дракону тут, наверное, всегда голодно. — Пошли! Пошли! — закричала я. — Скорее на тропу Балина! Справа от скалы дороги не оказалось совсем. Мы стали пробираться между валунами по левому берегу реки. Запустение, безлюдье снова отрезвили даже меня. Мост, о котором вспоминал Балин, давно обвалился, камни его, точно простые валуны, загромождали мелкий шумный поток. Все мы без труда одолели брод и по старинным ступеням вскарабкались на высокий берег. Короткое время спустя напали на старую дорогу и скоро пришли в глубокую лощину, укрытую среди скал. Там мы немного передохнули, позавтракали сухарником и запили его водой. [Если хотите знать, что такое сухарник, то могу лишь сказать, что в основе его были сухари, не портился он фактически бесконечно, считался питательным, но отнюдь не замечательным, ибо представлял интерес только с точки зрения упражнения челюстей. Жители Озерного города приготовляли его специально для длинных путешествий.] Затем мы двинулись дальше. Дорога ушла от реки в сторону, и теперь неуклонно стал приближаться южный отрог Горы. Наконец ступили на горную тропу, которая круто пошла вверх. Медленно и долго тащились друг за другом и вот во второй половине дня дотащились до вершины гребня и увидели, как на западе садится холодное осеннее солнце. Мы нашли площадку, обрывавшуюся с трех сторон вниз, а с четвертой ограниченную скалой, в которой имелась дыра наподобие двери. С площадки открывался широкий обзор на Восток, Юг и Запад. — Здесь. — сказал Балин. – В былые времена здесь всегда стояли часовые. Дверь эта ведет в вырубленную в скале комнату, заменявшую караульное помещение. Вокруг Горы было несколько таких постов, но во времена нашего благоденствия в них не было особой надобности, и наши часовые, вероятно, распустились и утратили бдительность, в противном случае мы задолго до катастрофы услыхали бы о появлении в нашем краю дракона и все могло обернуться по-другому. Мы можем укрыться здесь и видеть многое, оставаясь невидимыми. — Какой смысл, коли нас уже заметили, когда мы поднимались. — возразил Кили, который беспрерывно бросал взгляды вверх, словно ожидал увидеть там Смауга, взгромоздившегося на вершину, как ворона на колокольню. Я сильно удивилась его недовольству. — Ничего другого не остается, — ответила я. — Больше мы сегодня пройти не сможем. — Мудрые слова! — воскликнул Бильбо, бросаясь на землю. В караульном помещении поместилось бы сколько угодно народу; в задней стене был выход в еще одну комнатку, лучше защищенную от наружного холода. Видно, сюда не заглядывали за время владычества Смауга даже дикие звери. Мы сложили там свою поклажу, братцы гномы [так я называю Кили с Фили, чтобы много раз имён не повторять] сразу же легли и заснули, а мы с Балином и Бильбо уселись около наружной двери и принялись обсуждать дальнейшие действия. О чем бы мы ни заговаривали, каждый раз возвращались к одному и тому же вопросу : где Смауг? Мы обратили взор на Запад и не увидели там никого, на Востоке — тоже, на Юге не было никаких признаков дракона, но там роились стаи птиц. Глядели в ту сторону и гадали: что бы это значило? Уже появились первые мерцающие холодным блеском звезды, а мы так ни до чего и не додумались. [А пока мои друзья погружались в раздумья, я Вас проведу к жителям Озёрного города. Вы-то прекрасно снаете куда направился Смауг... ] Был вечер. Жители Озерного города Эсгарота сидели по домам, испугавшись сильнейшего ветра и промозглого воздуха, но несколько человек все же прогуливались по набережным и любовались звездами, отражавшимися на глади озера. Одинокую Гору всегда заслоняли от глаз невысокие холмы на дальнем конце озера, между которыми с севера сбегала Быстротечная. Лишь остроконечную вершину видели жители, и то в ясную погоду, но они редко глядели в ту сторону, потому что даже в утреннем свете Гора казалась зловещей и мрачной. Сейчас ее скрывала ночная тьма. Внезапно вершина озарилась каким-то светом. Но только на миг. — Смотрите! – сказал один из прогуливавшихся. — Опять свет! И прошлой ночью караульные тоже видели там огни с полночи до рассвета; огни то появлялись, то гасли. Что-то там творится неладное. — Может, король Под Горой кует золото? — заметил другой. — Какой еще король? — пробурчал угрюмый голос. — Помяните мое слово, пламя изрыгает ворюга дракон, единственный король Под Горой, которого мы знаем. — Вечно ты предсказываешь плохое. — возмутились соседи. — То наводнение, то мор на рыбу! Хоть бы раз придумал что-нибудь повеселее! Вдруг между холмами мелькнул яркий свет и позолотил северный конец озера. – Король Под Горой! — закричали все. — «Золотые реки в долину побегут!» С гор течет золотая река! Всюду распахнулись окна, послышался топот бегущих ног. Опять поднялось всеобщее ликование, но обладатель угрюмого голоса бросился бегом к бургомистру. — Дракон! Летит дракон! Провалиться мне на этом месте! — закричал он. — Рубите мосты! К оружию! К оружию! Раздались звуки трубы, прозвучал военный сигнал, эхо разнеслось в скалистых берегах. Ликование прекратилось, радость сменилась страхом. Вот как получилось, что дракон не застал город врасплох. Вскоре озерные жители увидели красную искру, которая неслась в их сторону, разгораясь и увеличиваясь с каждой секундой, — так велика была скорость полета дракона. Тут уж и самым глупым пришлось признать, что пророчества сбылись как-то не так. Времени у них оставалось немного. Все сосуды в городе наполнили водой, все воины вооружились, каждую стрелу и каждый дротик привели в готовность, мост разобрали и уничтожили. Едва успели закончить приготовления, как послышался нарастающий рев, озеро, взбудораженное могучими взмахами крыльев дракона, заходило красными волнами. Под крики и возгласы людей Смауг ринулся вниз, прямо на мост — и, озадаченный, приостановился. Мост исчез, люди сгрудились на острове, со всех сторон окруженные водой — чересчур глубокой, темной и холодной. Если бы Смауг нырнул в озеро, поднялся бы такой дым и пар, что туман покрыл бы сушу на несколько дней. Но озеро было сильнее Смауга, оно быстро затушило бы его. С ревом устремился Смауг к городу. Туча черных стрел взлетела кверху, стрелы застучали и защелкали по его броне, подожженные его дыханием древки с шипением падали в озеро. Никакой фейерверк не мог сравниться с этим ночным зрелищем. Услышав свист стрел, пронзительный звук труб, дракон совершенно обезумел от ярости. Уже давным-давно никто не осмеливался дать ему отпор. Никто и сейчас не посмел бы, если бы не человек с угрюмым голосом — Бард. [Тот самый добрый человек, который помог нам; он бегал взад и вперед, подбадривая стрелков, уговаривая бургомистра сражаться до последней стрелы.] Пламя вырывалось из пасти дракона. Он кружил над городом, освещая озеро; деревья на берегах пламенели, как медь, как кровь, а у подножий их метались черные тени. Потом дракон упал вниз навстречу урагану стрел, не помня себя от злобы, желая одного: поджечь город. Соломенные крыши, деревянные балки запылали сразу, хотя перед прилетом дракона их пропитали водой. Сотни рук всякий раз окатывали водой то место, куда падала искра. Опять закружил над городом дракон. Взмах хвоста — и крыша ратуши рассыпалась, в ночное небо запрыгали языки непокорного пламени. Еще и еще кидался вниз Смауг — и дом за домом загорался и рушился. Ни одна стрела не могла остановить дракона, ни одна не причинила ему вреда больше, чем какая-нибудь болотная муха. Со всех сторон люди прыгали в воду. Женщин и детей собрали на лодках посредине рыночной площади. В озеро побросали оружие. Плач и стон стояли в городе. Еще недавно там раздавались веселые песни про гномов, теперь гномов проклинали. Бургомистр уже направился украдкой к своей большой позолоченной лодке, намереваясь в суматохе скрыться. Вскоре опустевший город неизбежно должен был сгореть — и на поверхности озера не осталось бы никаких следов.