Глава 21. Проводы героев.

— Что за голос раздается среди камней? — спросила я себя, услышав чей-то голосок. — Это я, Бильбо! – ответил хоббит, которого я наконец-то заметила. — Бильбо! Удачно, что я тебя нашла! — сказала я, шагнув к нему. — Я уже давно тебя ищу. Тебя причислили бы к убитым, если бы не наш Волшебник: он уверял, будто в последний раз слышал твой голос именно тут. Ты сильно ранен? — Кажется, только садануло по голове, — ответил Бильбо. — Хорошо, на мне шлем и череп у меня крепкий. Но все равно я чувствую слабость, и ноги как соломенные. — Вставай, я помогу тебе дойти до лагеря. Спустя короткое время мы с хоббитом стояли перед палаткой. В дверях стоял Гэндальф с рукой на перевязи! Даже Волшебник и тот был ранен, а что говорить о других — в войске почти не осталось не пострадавших. Увидев Бильбо и меня, старик очень обрадовался. — Бэггинс! Т/И! — воскликнул он. — Вот так сюрприз! Все-таки жив наш хоббит! Ну и рад же я! Я уж боялся, что даже тебе изменило счастье. Страшная вышла история, чуть все не кончилось крахом. Но о конце я тебе потом расскажу. Сейчас идем! Т/И и ты иди сюда! — тон его вдруг сделался серьезным. — Вас ждут. — добавил он и ввел нас в палатку. — Торин! — сказал он, входя. — Я привел их. Да, там лежал Торин Дубощит, весь израненный; пробитая кольчуга и зазубренный топор валялись рядом на полу. Торин поднял голову. – Т/Ишка... – проговорил гном чуть кашлянув. Я припала перед ним на колени, взяв его за руку и горячие слёзы потекли по щекам. – Прощай, наша верная спутница из дальних земель. Я ухожу в чертоги ожидания к моим праотцам до той поры, когда мир изменится к лучшему. Я благодарен тебе за твою заботу и доброту. Я был раз познакомиться с тобой... – Торин сделал паузу. – Прости, прошу, прости меня за ту пощёчину и всю ту ругань, что взвалил на тебя. Возьми и свою долю золота, ты заслуживаешь этого... – продолжал гном. – Что ты, Торин, пустяки! Я совсем не держу на тебя зла! – расплакалась я. – Никакое золото не заменит мне тебя. Я буду вечно помнить тебя и твоих родичей! Буду вспоминать наш поход, наши разговоры.... Торин... – ком в горле помешал мне продолжить. Дубощит тихо рассмеялся и собрав остаток сил приподнялся и поцеловал меня в макушку. – Прощай, добрый вор. — сказал он. – Я оставляю все золото и серебро, так как там, куда я ухожу, оно мало ценится. Я хочу проститься с тобой по-хорошему и взять обратно свои слова, произнесенные тогда у ворот, и загладить свои поступки. Бильбо, опечаленный, преклонил колено. — Прощай, король Под Горой! — сказал он. — Но я все-таки рад, что разделял с тобой опасности,—не всякому Бэггинсу доставалась честь участвовать в таком приключении. — Это не так! — возразил Торин. — В тебе хорошего больше, чем ты думаешь, недаром ты родился в доброжелательном краю. Доля отваги, доля мудрости, сочетающихся в меру. Если бы наш брат побольше ценил вкусную пищу, застолье и песни и поменьше золото, то в мире было бы куда веселее. Но какой этот мир ни есть—печальный или веселый—а я его покидаю. Прощайте, друзья мои! Я полюбил Вас. Прощайте! [Я осталась рыдать в грудь Торина, в которой я перестала слышать стук его благородного и чистого сердца. Веки гнома опустились и он перестал дышать. А Бильбо пошел прочь, сел один в уголке, завернулся в одеяло и, верите или нет, заплакал.] Вскоре я вышла к Бильбо и села рядом. Он плакал так, что глаза покраснели и голос охрип. У него была добрая душа, у Бильбо Бэггинса. Прошло немало времени, пока он решился отпустить самую пустячную шутку. – Знаешь, Т/И...Какая удача, – сказал он. — Что я очнулся тогда, когда очнулся. Лучше бы, конечно, Торин остался жить, но я рад, что мы расстались добрыми друзьями. Я олух, такую заварил кашу с этим камнем — и все зря: мне так и не удалось купить мир и спокойствие, все равно битва состоялась. Но уж в этом я уже не виновен. – закончил он. Я тихо всхлипнула и проговорила в ответ: – Я тоже рада расстаться с ним так, как мы расстались. В каком-то смысле... Мне даже легче, что он простился с нами не таким, каким он был тогда, на стене. Я буду скучать по нему. – Все мы будем скучать по Торину, Королю Под Горой. – сказал Бильбо, повернувшись ко мне и обняв меня так сильно, как мог только настоящий хоббит. Я обняла его в ответ. [Обо всем, что происходило после того, как хоббита оглушили, он сам узнал позднее от Волшебника. Услыхав рассказ Гэндальфа, он огорчился больше, чем порадовался. Он устал, ему отчаянно хотелось домой. Но с этим приходилось подождать. Рассказывать о битве я не стану, ибо Вам и так будет понятно, что на битвах нет ничего, кроме рек крови и мёртвых тел по всюду. Но любая битва рано или поздно заканчивается, это лишь вопрос времени... И вопрос того, закончится она победой добра или зла. Расскажу лишь то, что на подмогу к нам пришли не только могучие орлы, но и Беорн, который так неожиданно появился, что половина гоблинов убежала от страха, только мы их и видели. Чуть позже от Гэндальфа я узнала, что в бою пали Фили и Кили, племянники Торина, но попрощаться мы с ними не успели бы... Слишком смертельны были их раны.] Победа была закреплена еще до наступления ночи, но, когда мы с Бильбо вернулись в лагерь, погоня продолжалась, и в долине оставались главным образом тяжелораненые. — А где орлы? — спросил Бильбо у Гэндальфа вечером, лежа под несколькими одеялами. — Одни участвуют в погоне, большинство вернулись в свои гнезда. Они не захотели оставаться здесь и улетели с рассветом. Дайн одарил их предводителя золотом и поклялся им в вечной дружбе. — Жалко. То есть жалко, что они улетели, я бы их с удовольствием повидал, — сонным голосом произнес Бильбо. — Может, я увижу их на обратном пути? Скоро мне можно будет отправиться домой? — Когда пожелаешь. — ответил Гэндальф. В действительности прошло еще несколько дней, прежде чем Бильбо пустился в обратный путь. Сперва мы похоронили Торина. Его закопали глубоко под Горой, и Бард положил ему на грудь Аркенстон. – Пусть камень хранится здесь, пока стоит Гора! — произнес он. — Да принесет он счастье его народу, который будет жить здесь отныне! На могиле Торина Трандуил оставил Оркрист, меч эльфов, отобранный у Торина в плену. В песнях говорится, будто меч светился в темноте, если приближались враги, поэтому на крепость гномов никто не мог напасть врасплох. Теперь здесь поселился Дайн, сын Найна, и теперь он стал Королем Под Горой, и со временем еще много гномов собралось у его трона. Из двенадцати спутников Торина осталось десять. Десятеро остались с Дейном, и Дайн распорядился богатством по совести. Само собой разумеется, уже речи не было о том, чтобы разделить сокровища, как было задумано, поровну между Балином, Двалином, Дори, Нори и Ори, Ойном и Глойном, Бифуром, Бофуром и Бомбуром и Бильбо. Но Бард получил четырнадцатую часть всего серебра и золота в слитках и в изделиях. Дайн сказал при этом: — Мы сдержим обещание, данное покойным, ведь и он теперь владеет своим Аркенстоном. Даже и четырнадцатая часть оказалась баснословным богатством, больше богатств любого из смертных королей. Из этой части Бард послал много золота бургомистру Озерного города и щедро одарил своих друзей и сподвижников. Королю эльфов Бард подарил изумруды Гириона, самую любимую свою драгоценность, которая только что вернулась к нему. А Бильбо он сказал: — Золото и серебро столько же твое, сколько мое, хотя старый договор и утратил силу,—столь многие принимали участие в завоевании и спасении сокровищ. Ты отказался от права на свою долю, однако я бы не хотел, чтобы сбылись прежние слова Торина, в которых он потом раскаялся. Если помнишь, он сказал, будто бы мы поскупимся. Тебя я бы как раз вознаградил щедрее, чем других. — Ты очень добр, — ответил Бильбо. — Но, честное слово, мне так легче. Ведь если бы я повез домой кучу золота, дорогой не обойтись бы без войн и смертоубийств. А что бы я стал делать с золотом дома? Нет, пусть уж лучше остается в твоих руках. В конце концов Бильбо согласился взять две небольшие шкатулки, одну с серебром, другую с золотом — сколько мог увезти пони. — Может, с этим я кое-как и управлюсь, — добавил Бильбо. – А чем же я могу наградить тебя, Т/И? Ты нам очень помогала и не смотря на все сложности ты вела себя так храбро, что твоей храбрости позавидуют половина людей Озёрного города! – обратился ко мне Бард. И всем стало интересно, что же я могу попросить, ведь золото мне вообще не предназначалось. – Безмерно приятно слышать эти слова от тебя, Бард! – начала я, но голос мой померк в грусти. – Но к сожалению золотом не заменишь моё желание... Я хочу вернуться домой со своими родными, что попали сюда так же, как и я. И к сожалению ты не сможешь выполнить это желание, так что не нужно мне никаких наград. – Чтож, ты права. Тогда прими в награду это. – и Бард немного наклонился и обнял меня, а затем взял мою руку и вложил в неё тонкую цепочку из чистого золота, на которой сверкал ярко красный рубин. Я лишь молча улыбнулась и кивнула человеку. Настало наконец время проститься с друзьями. — Прощай, Балин! — сказала я [Бильбо попрощался с гномами чуть раньше и он ждал меня с остальными, кто направлялся в обратный путь]. — Прощай, Двалин, прощайте, Дори, Нори, Ори, Ойн, Глойн, Бифур, Бофур и Бомбур! Пусть никогда не поредеют ваши бороды! — И, обернувшись к Горе, я добавила: — Прощай, Торин Дубощит! Прощайте, Фили и Кили! Пусть никогда не изгладится память о вас! Гномы, провожавшие меня за ворота, низко поклонились, но не могли вымолвить ни слова от волнения. — До свидания, счастливый путь, куда бы он ни лежал. — выговорил наконец Балин. — Если вздумаешь навестить нас, когда дворец наш снова станет прекрасным, то какой мы грандиозный пир устроим! – Надеюсь! Если мы ещё увидимся, то обязательно загляну к Вам, мои верные друзья! – прокричала я и направилась к своим спутникам. Войско эльфов пустилось в обратный путь. Оно, как ни грустно, сильно уменьшилось, но оставшиеся все равно радовались: дракон был мертв, гоблины разбиты; эльфы мечтали о весне, которая шла на смену зиме. Гэндальф и Бильбо ехали позади короля эльфов, а рядом с ними шагал Беорн в облике человека, всю дорогу смеялся и громко пел. Я ехала рядом с ними на коне, а коня вёл Том. Мы тоже весело смеялись и шутили. Так мы ехали, пока не доехали до границ Лихолесья. Тут пришлось сделать привал, так как Волшебник и Бильбо не захотели входить в лес, как ни уговаривал их Трандуил погостить у него во дворце. Гэндальф и Бильбо решили обогнуть лес с севера, пройдя по пустынной местности, лежавшей между лесом и Серыми горами. Дорога была, конечно, длинной и скучной, но теперь, без гоблинов, здесь казалось безопасней, чем на темных тропах в гуще Лихолесья. К тому же с ними шел Беорн. Я решила проводить Бильбо, как и Гэндальф, до самого дома, а потом уже начать думать о том, как бы вернуться к себе и возможно ли это. Но пока загружать вопросами Гэндальфа я не хотела, а потому просто наслаждалась обратной дорогой. — Прощай, Владыка Трандуил! Прощайте Леголас и Норигронд!— сказал Гэндальф. Да будет весел Ваш зеленый лес, мир еще достаточно молод! Желаю веселья всему Вашему народу! — Прощай, Гэндальф! – ответил Владыка. — Желаю тебе и впредь сваливаться как снег на голову, когда ты нужнее всего. Чем чаще ты будешь гостем в моем дворце, тем мне приятнее! — Прошу Вас, — проговорил Бильбо, запинаясь и переминаясь с ноги на ногу. – Примите от меня подарок! — И он протянул королю серебряное с жемчугом ожерелье, которое поднес ему на прощанье Дайн. — Чем же я заслужил такой дар, о хоббит? — спросил Трандуил. – Э-э-э, я думаю… мне кажется… — промямлил в смущении Бильбо. — Я… э-э-э… обязан вам за Ваше… м-м-м… гостеприимство. И Взломщикам свойственно чувство благодарности. Я выпил много вашего вина и съел много вашего хлеба. — Я принимаю твой дар, о Бильбо Щедрый! торжественно произнес Владыка. — Причисляю тебя к друзьям эльфов и благословляю. Да не укоротится твоя тень, иначе воровство станет слишком легким делом. Прощай! Бильбо распрощался с Трандуилом, а вот меня остановил Том. Ведь я ехала на его коне. – Т/И? А что же ты? Разве не останешься ты с нами? – Я.. Я не знаю. – в сметении отвечала я. – Мне бы хотелось сопроводить Бильбо, а то не очень-то красиво получится. Но, если Владыка Трандуил разрешит мне остаться, то я сразу же приду к Вам, как только провожу хоббита. – закончила я и Том умоляющим взглядом посмотрел на короля. – Конечно я разрешу. Ты, Т/И, храбрая и славная дева, что тоже заслуживает быть другом эльфов. Так что буду рад принять тебя в своём дворце. – закончил Трандуил. Я посмотрела на него с удивлением, ведь, помнится мне, что при первой нашей встрече он был не таким добрым, как сейчас. – Благодарю Вас Владыка Трандуил! – поклонился Том королю и сел верхом на лошадь, придерживая меня сзади. – я поеду с тобой, а то сама ведь заблудишься на обратном пути. Эльфы повернули к лесу, а мы тронулись в долгий обратный путь. В пути нам встретилось немало трудностей и разных приключений. Все-таки дикая местность осталась дикой. Понемножку, в середине зимы, мы добрались до дома Беорна и остались погостить. Святки прошли весело, отовсюду по приглашению Беорна сошлось множество гостей. [Гоблины Туманных Гор больше их не беспокоили : после поражения они притихли и попрятались в глубочайшие норы. Варги покинули леса, и люди теперь путешествовали без опаски. Беорн стал предводителем в тех местах и управлял Диким Краем. Говорят, что его потомки в течение многих поколений владели умением превращаться в медведей. Попадались среди них и нехорошие, злые люди, но большинство душой походили на Беорна, хотя были меньше ростом и не такие сильные. При них последних гоблинов выгнали из Туманных Гор, и по соседству с Диким Краем воцарились мир и покой.] Уже настала прекрасная и теплая весна, светило яркое солнце, когда мы дружно простились с Беорном. Мы вышли на дорогу и скоро достигли того перевала, где когда-то попали в лапы гоблинов. На сей раз на перевал взошли утром и, оглянувшись, увидели землю, освещенную неярким утренним солнцем. Там, далеко на горизонте, еле виднелась Одинокая Гора. На ее главной вершине поблескивал нерастаявший снег. – Вот и снег после огня. — проговорил Бильбо. — И даже драконам приходит конец. — И он повернулся спиной к Горе, как бы ставя точку в конце своего путешествия. Туковское в нем выдыхалось с каждым днем, а бэггинсовское брало верх. — Сейчас я хочу одного: как можно скорее очутиться в собственном кресле! Поскольку все на свете имеет конец [и наша повесть тоже], то настал день, когда мы завидели местность, где Бильбо родился и вырос, где каждый холмик и каждое дерево были знакомы ему как свои пять пальцев. С бугра он увидел вдалеке родной Холм и вдруг остановился. Гэндальф покосился на него. — Бильбо, дорогой! — сказал он. — Что с тобой? Я тебя не узнаю! Мы перешли через мост, миновали мельницу на реке и оказались у дома мистера Бэггинса. [Вот и так и закончилось приключение великого Бильбо Бэггинса, которое превратится в удивительный рассказ и будет рассказываться во всём Шире. Да что там в Шире, во всём Средиземье! Мы тепло с ним распростились и я была рада, что он вернулся домой. В мире стало спокойно после смерти дракона и победы в битве. Но ведь это конец его истории, а не моей. Пожелаем хоббиту успехов и счастливой жизни! ] После всего мы с Гэндальфом и Томом повернули обратно. Подул встречный ветер и листья на деревьях зашелестели, будто радуясь, что все закончилось. Солнце сияло в отражении ручейков и речушек, которые встречались нам на пути. Природа ликовала! Каждая травинка на ветру играла свою мелодию и каждая птичка улавливала ритм. Гэндальф проводил нас до границы Шира и попрощался с нами, ведь у Волшебников тоже есть свои дела. Но я решилась спросить то, что терзало меня ещё с самого начала. – Гэндальф! – прокричала я. – Ты же сможешь помочь мне? – Я постараюсь, Т/И. Но мне потребуется время и по этому прошу тебя быть терпеливей. Пока оставайся в Лихолесье, думаю, что там ты будешь в безопасности, тем более с тобой твой брат. Жди вестей от меня. – ответил Волшебник спокойным голосом и одарил меня своим нежным и добрым взглядом. – Не знаю уже как благодарить тебя за все твои старания. Но всё же спасибо тебе! – я кивнула Волшебнику на прощание и на этом наши пути разошлись.