Глава 20. Гроза и гром.

На другое утро спозаранку в лагере раздались звуки труб. Вскоре на узкой тропе показался гонец. На некотором расстоянии от стены он остановился, окликнул гномов и спросил, согласен ли Торин выслушать новых послов, — есть новости, и обстоятельства переменились. — Вероятно, подходит Дайн! — сказал Торин нам. — Они прослышали о его приближении. Я так и думал, что настроение у них живо переменится. Пусть придут в небольшом количестве, без оружия, и я выслушаю их! — крикнул он посланцу. Около полудня снова заколыхались знамена Леса и Озера. Приближалось двадцать человек. В начале узкой тропы они положили мечи и копья и приблизились к воротам. Гномы с удивлением увидели Барда и короля эльфов, Трандуила, впереди которых выступал какой-то старик в плаще и капюшоне, несший в руках деревянную шкатулку, окованную железом. – Приветствую тебя, Торин, — произнес Бард. — Ты не передумал? — Мое решение не меняется оттого, что несколько раз взошло и село солнце. — ответил Торин. — Ты пришел задавать мне пустые вопросы? Я вижу, войско эльфов не отослано домой, как я велел! Ты пришел зря. Пока они тут, я отказываюсь вести переговоры. — Так, значит, не существует ничего, за что бы ты отдал часть твоего золота? — Ничего такого, что можешь предложить ты. — А что скажешь об Аркенстоне Трайна? — спросил Бард, и в тот же миг старик откинул крышку шкатулки и поднял вверх драгоценный камень. Камень сверкнул ярким белым блеском. От изумления у Торина отнялся язык. Долгое время все молчали. Наконец Торин заговорил, и голос его звучал хрипло от сдерживаемой злобы: – Этот камень принадлежал моему отцу, он мой. Почему я должен выкупать свою собственность? — Любопытство взяло верх, и он, не удержавшись, спросил: — Как попала к Вам в руки святыня нашего королевского рода? Правда, ворам не задают таких вопросов. — Мы не воры. — возразил Бард. — То, что принадлежит тебе, мы отдадим в обмен на наше. — Как он попал к Вам, я спрашиваю? — с нарастающим гневом закричал Торин. — Я дал! — пискнул до смерти перепуганный Бильбо, выглядывая из-за стены. – Бильбо! – крикнула я в неменьшем испуге. — Ты? Ты? — завопил Торин, поворачиваясь к хоббиту и хватая его обеими руками. — Жалкий хоббит! Ах ты… Взломщик паршивый! — От возмущения Торин не находил слов и тряхнул бедного Бильбо, как щенка. — Клянусь бородой Дурина! Хотел бы я увидеть сейчас Гэндальфа! Будь он проклят за то, что подсунул нам тебя! Пусть отсохнет его борода! А тебя я сброшу со скалы! — И Торин поднял Бильбо кверху. – Торин! Не смей! – орала я в последних попытках остановить Торина, но в тоже время я знала, что это бесполезно. Из глаз брызнули слёзы и я уж подумала, что гном правда сбросит несчастного Бильбо, как услышала знакомый грозный голос: – Остановись! Твое желание исполнилось! — произнес голос. Старик со шкатулкой скинул плащ и капюшон. — Гэндальф тут! И кажется, как раз вовремя. Вам не нравится мой Взломщик—что делать, но, пожалуйста, не калечьте его! Поставьте его и послушайте сперва, что он скажет. — Да Вы все тут в заговоре! — зарычал Торин и неохотно поставил Бильбо на стену. — Никогда больше не буду иметь дело с Волшебниками и их приятелями. Что ты можешь сказать в свое оправдание, ты, крысиное отродье? – Не смей так говорить о Бильбо! – подбежала я к Торину, хватаясь за ворот куртки и сдирая пальцы о твёрдую холодную кольчугу. Глаза горели и слёзы текли по щекам, но в ответ я получила лишь мощную пощёчину, что выбило из меня всякие надежды переубедить упёртого гнома. Фили подхватил меня, уберегая от падения. Я пришла в чувство и встала на ноги. Я смотрела на Торина глазами разъярённого быка, а кулаки сжались так, что боль пронзила ладони. – Ай-ай-ай, как все это неприятно! — сказал Бильбо. — Может быть, Вы помните, что разрешили мне самому выбрать свою четырнадцатую часть? Возможно, я принял Ваше разрешение чересчур буквально, мне говорили, что гномы порой любезнее на словах, чем на деле. Правда, было время, когда Вы, смею думать, считали, что я Вам принес кое-какую пользу. Крысиное отродье… Нет, Вы слыхали? Так это и есть благодарность за услуги, которую Вы мне обещали, Торин, от себя и от Вашей семьи? Считайте, что я распорядился своей долей, как хотел, и покончим с этим! – Так я и сделаю. – мрачно отозвался Торин. — Я покончу с тобой все отношения. Смотри не попадайся мне больше! — Он повернулся и крикнул вниз через стену: — Меня предали! Расчет был верный: я не могу не выкупить Аркенстон, сокровище нашего рода. За него я отдаю четырнадцатую часть богатства серебром и золотом. На это уйдет доля изменника, пусть он убирается с этой наградой, а Вы там делите ее, как знаете. Ему перепадет немного, не сомневаюсь. Забирайте его, коли хотите, чтобы он остался жив. Я расстаюсь с ним без сожалений. Спускайся к своим друзьям, — буркнул он, обращаясь к Бильбо, — а не то я тебя сброшу. – А как же золото и серебро? — спросил Бильбо. — Отдадим своим чередом, когда управимся. Спускайся! — Пока не будет выкупа, камень останется у нас! — воскликнул Бард. — Для короля Под Горой Вы ведете себя не слишком красиво. — проговорил Гэндальф. – Но все еще может перемениться. — Вот именно. — подтвердил угрожающе Торин; и так велика была власть богатства над его душой, что он уже прикидывал, как бы с помощью Дайна захватить Аркенстон и не уплатить обещанный выкуп. Бильбо спустился по веревке со стены, и в награду за все труды ему досталась лишь кольчуга, подаренная раньше Торином. Многие гномы не могли смотреть ему в глаза от стыда и искренне жалели, что Бильбо изгнан с позором. — До свиданья! — крикнул им Бильбо. — Может, мы еще встретимся как друзья. – Крысиным отродьем будешь ты, Торин Дубощит, если ты не изменишь своего решения! – крикнула я Торину, уже спустившись по верёвке вниз. Я не хотела больше слушать ругань и обзывательста. – Да чтоб Вы проволились, предатели! – крикнул Торин нам вслед, когда бы с Бильбо шли к отряду эльфов, во главе с Бардом, эльфийским королём и Волшебником. Я подошла ближе к Гэндальфу и встала рядом с ним, уверенная, что с ним стоять всяко безопаснее, чем с Торином, который чуть не сбросил Бильбо со стены, а хотя когда-то называл его своим другом и правда говорил, что будет чтить хоббита всегда и помнить все его подвиги, что он сделал для этого похода. – Хорошо, что Том этого не видел... – сказала я шёпотом, потому что Том очень сильно переживал бы, увидев эту сцену. — Мы даем вам время до завтрашнего утра. В полдень мы вернемся и проверим, приготовлен ли выкуп за камень. Если все будет без обмана, уйдем мы и уйдет войско эльфов. А теперь до свиданья! – проговорил Трандуил своим громким устрашающим голосом. Войско удалилось, а вместе с ним и мы с Бильбо. Дойдя до лагеря я увидела Тома и кинулась ему в объятия. От непонимание Том отстранился и посмотрел на моё лицо. На нём красовалось большое красное пятно. – Что с тобой? Что случилось? Почему ты плачешь, солнце моё? – спросил брат обеспокоенным голосом. – Этот упрямец гном влепил ей пощечину за то, что пыталась защитить хоббита. – объяснил один из эльфийских стражей. Том услышалл всё, что случилось от самого хоббита и попутно успокаивал меня. Когда я более-менее пришла в себя, то меня отвели в один из шатров и устроили там вместе с Бильбо. Прошёл день, миновала ночь. Наутро ветер переменился, было пасмурно и мрачно. На рассвете в лагере людей и эльфов поднялся переполох: скороходы донесли, что из-за восточного отрога показалось войско. То был Дайн. Он шел без привала всю ночь и потому прибыл раньше, чем ожидали. На каждом его воине была длинная стальная кольчуга до колен, на ногах — поножи из тонкой и гибкой металлической сетки [только подданные Дайна владели секретом ее выделки. Гномы вообще необычайно сильны и выносливы для своего роста, но воины Дайна выделялись особенной силой]. В руках они держали тяжелые двуручные боевые мотыги, сверх того у каждого на боку висел короткий широкий меч, а за спиной — круглый щит. Бороды у них были расчесаны надвое, заплетены и заткнуты за пояс. Шлемы были железные, башмаки тоже железные, а лица — суровые. Затрубили трубы, призывая к оружию людей и эльфов. Армия гномов приближалась с поразительной быстротой; они остановились между рекой и восточным отрогом, после чего несколько воинов перешли реку и, не доходя до лагеря, положили на землю оружие и подняли кверху руки в знак мирных намерений. Бард сам вышел им навстречу, и Бильбо с ним. [Т/И осталась в своём шатре, но пересказать разговоры гномов Дайна и Барда надо.] – Нас послал Дайн, сын Найна. — сказали гномы. — Услыхав, что возродилось прежнее королевство, мы поторопились соединиться с нашими родственниками. А кто Вы такие? Зачем Вы стоите под укрепленными стенами, словно враги? [Если передать эти приличествующие случаю старомодно учтивые слова простым языком, то они означали: «Вам тут делать нечего. Мы все равно пройдем дальше, так что посторонитесь, или будем драться». Гномы хотели протиснуться между Горой и излучиной реки, так как этот узкий перешеек выглядел наименее защищенным.] Бард, естественно, отказался пропустить гномов к Горе. Он твердо решил сперва дождаться золота и серебра в обмен на Аркенстон; он не верил, чтобы Торин исполнил свое обещание после того, как получит столь значительное и воинственное подкрепление. Новоприбывшие доставили бы в крепость большой запас продовольствия, ибо воины Дайна, несмотря на быстроту перехода, несли на спинах громадные тюки. Тогда осажденные выдержали бы многонедельную осаду, а тем временем подоспели бы новые и новые гномы, так как родственников у Торина сохранилось много. Гномы могли также открыть другие входы и поставить там охрану, и тогда осаждающим пришлось бы буквально окружить Гору со всех сторон, а на это у них не хватило бы народу. Бард совершенно правильно угадал замыслы гномов [недаром летали взад-вперед между Торином и Дейном вороны]. Но путь гномам был пока прегражден, поэтому как они ни горячились, а пришлось послам удалиться, бранясь себе в бороды. Бард сразу же послал к воротам своих гонцов, но никакого выкупа они там не обнаружили. Более того, в них полетели из-за стены стрелы и они в испуге повернули обратно. В лагере у людей и эльфов поднялась суматоха, как перед боем. Гномы Дайна уже наступали вдоль восточного берега реки. – Простофили. – усмехнулся Бард. — Так близко подойти под самую Гору! Они ничего не смыслят в надземной войне, привыкли воевать в рудниках. С их правого фланга у нас спрятано в скалах много лучников и копьеносцев. Говорят, кольчуги у гномов хороши, но мы это проверим. Мы нападем на них сейчас, сразу с обеих сторон, пока они не опомнились. Но подошедший король эльфов промолвил: — Нет, ради золота я не стану торопиться начинать битву. Гномы все равно не минуют нас, и что бы они ни затеяли, мы сразу заметим. Будем надеяться, что примирение еще возможно. Если же, к несчастью, дело дойдет до схватки, что ж, на нашей стороне численный перевес. Король, однако, не принял в расчет характера гномов. Сознание, что Аркенстон в руках у осаждающих, лишало их покоя. Они уловили колебания Барда и его друзей и решили нанести удар немедля. Внезапно, без всякого предупреждения они молча пошли в атаку. Запели луки, засвистели стрелы. Бой начался! И вдруг, еще внезапнее, наступила тьма! Небо закрыла черная туча. Поднялся ураган и принес раскаты грома [и это накануне зимы!], молния осветила вершину Горы. А ниже грозовой тучи появилась еще одна — черный вихрь, мчавшийся к Горе не по ветру, а с севера, будто туча из птиц, настолько сплошная, что просвета между крыльями не было. — Стойте! — закричал вдруг Гэндальф, который подоспел в самый хороший момент. Он встал между наступающими гномами и рядами людей и эльфов и поднял руки. — Стойте! — повторил он громовым и грозным голосом, и посох его сверкнул, как молния. — Грядет ужас! Увы, скорее, чем я думал. Близятся гоблины! С ними Больг, чьего отца Азога ты убил в рудниках Мории, о Дайн! Смотрите! Над армией гоблинов несутся летучие мыши. Гоблины скачут на варгах, и варги у них в свите! Смятение охватило изумленных воинов. Тьма все сгущалась. Гномы с ужасом глядели в небо. У эльфов из груди вырвался стон. [Т/И выбежала из шатра услышав звуки только начавшейся битвы и крик Гэндальфа.] Выбежав из шатра я сразу принялась разглядывать знакомые мне фигуры и лица. У меня получилось! Среди огромной армии людей вперемешку с эльфами я разглядела остроконечную шляпу Гэндальфа и светлые волосы Леголаса. Я побежала к ним, не забыв захватить некогда подаренные Торином кинжалы и что-то мне подсказывало, что они мне могут пригодиться. Я встала рядом с Леголасом, чему тот удивился, но тратить время на расспросы не стал, а лишь мельком посмотрел на меня и отвернулся обратно. – Сюда! — закричал Гэндальф. Мы еще успеем держать совет. Пусть Дайн, сын Найна, придет к нам. [Так началась битва, которой никто не ожидал, ее назвали потом Битвой Пяти Армий. Страшно вспомнить о ней! На одной стороне были гоблины и чудовищные варги, на другой — эльфы, люди и гномы. С момента смерти Верховного Гоблина враждебность его племени к гномам переросла в смертельную ненависть. Гонцы засновали между их городами, колониями, крепостями; гоблины решили овладеть всем Севером. Тайным образом собирали они сведения; под всеми горами ковалось оружие, вооружались армии. Потом гоблины двинулись в поход. Они шли под землей, туннелями, либо под покровом ночи. И наконец в глубине большой горы Гундабад, где была их столица, собралось невиданное войско. Гоблины задумали дождаться грозы и напасть на гномов врасплох. Здесь они услыхали весть о гибели Смауга и обрадовались. Ночь за ночью бежали они между гор по пятам за Дайном и внезапно появились у Горы. Никто, даже вороны не ведали об их нашествии. Что было известно Гэндальфу, нельзя сказать, но, во всяком случае, столь внезапное нападение явилось и для него неожиданностью.] На совете Гэндальф, Трандуил, Бард и Дайн выработали следующий план: гоблины — всеобщие враги, с их приходом распри должны быть забыты. Единственный способ — заманить гоблинов в долину между отрогами Горы, а самим засесть наверху. Но если часть войска гоблины перебросят через Гору, окружив ее со всех сторон, то союзники пропали, так как тогда гоблины атакуют их и с тыла и сверху. Гроза пронеслась, гром укатился на юго-восток, но туча летучих мышей опускалась все ниже, кружилась у них над головой, закрывая свет и наполняя сердца страхом. На южном отроге Горы по всему склону стояли эльфы, на восточном — люди и гномы. Бард с отрядом наиболее проворных людей и эльфов взобрался на гребень восточного отрога, чтобы обозревать северную сторону. Окрестности Горы почернели от полчищ врагов. Через минуту передние гоблины обогнули отрог и хлынули в долину. То были лучшие наездники среди гоблинов, их вой и визг раздирали уши. Отряд храбрецов из войска Барда встал у них на пути, пытаясь отвлечь их. Потом люди разбежались в стороны, но многие были убиты. Как и надеялся Гэндальф, гоблины, разозленные нежданным сопротивлением, сосредоточились позади авангарда и теперь в ярости кинулись в долину. Их багрово-черных знамен было не сосчитать, гоблины неслись беспорядочным и буйным потоком. Страшная то была битва. Самое опасное из приключений, которым впоследствии я больше всего гордилась и которое с удовольствием вспоминала, хотя роль моя тогда была весьма незначительна. Да и Бильбо был не в восторге от такого страшного исхода, но всё же принимать участие, пусть совсем небольшое, и защищать своих друзей было для него честью. [Говоря о Бильбо, он с самого начала надел кольцо и исчез из виду, не избавившись, однако, полностью от опасности. Волшебное кольцо не спасает в полной мере в случае нападения гоблинов и не отвращает летящие стрелы и копья. Зато оно все-таки помогает выскальзывать из-под ног, и голова Ваша не становится избранной мишенью какого-нибудь ретивого гоблина, желающего снести своим мечом именно ее. Снести ее могут только случайно.] Первыми бросились в атаку эльфы. Их воодушевляла ожесточенная холодная ненависть к гоблинам. Так сильна была их злоба, что копья и мечи в их руках светились во тьме холодным сиянием. Когда вражеское войско столпилось в долине, эльфы выпустили в них ливень стрел. Вслед за стрелами полетели тысячи копий. Гоблины оглушающе выли. Скалы почернели от гоблинской крови. Едва гоблины оправились от натиска эльфов, в долине прокатился рокочущий рев. С возгласами «Мориа!» и «Дайн!» выскочили с другой стороны гномы Железных Холмов, потрясая боевыми мотыгами, а за ними выбежали воины Озерного города с длинными мечами. Паника охватила гоблинов. Они повернулись навстречу новому врагу, и тогда эльфы снова бросились в атаку в удесятеренном количестве, под предводительством своего смелого короля. Многие гоблины уже ударились в бегство вдоль реки, чтобы избежать ловушки, варги уже стали кидаться на своих седоков, разрывая трупы и раненых. Уже победа, казалось, близка, как вдруг сверху раздались новые клики. Гоблины действительно взобрались на Гору с обратной стороны и теперь бешеным потоком струились по склонам вниз, не обращая внимания на тех из своих, кто с воем срывался в пропасть. Гоблины хотели атаковать отроги сверху, от ворот. На каждый отрог вели тропы с главной Горы; людей, эльфов и гномов Дайна не хватало, они не могли перерезать каждую тропу. Надежда на победу померкла. Удалось отразить лишь первый натиск черной лавины. День давно перевалил за половину. Гоблины снова собрались в долине. Туда уже примчались хищные варги и с ними гвардия Больга — гоблины громадных размеров со стальными кривыми саблями. Грозовое небо все темнело. По-прежнему большие летучие мыши кружили над головами эльфов и людей и впивались в раненых, как вампиры. Бард изо всех сил защищал восточный отрог, но постепенно и он начал отступать. А эльфов вместе с королем загнали к самому сторожевому посту на Вороньей Высоте. Вдруг послышался громкий клич, из ворот раздался звук трубы. Они забыли про Торина! Часть стены, разбитая ломом, свалилась в водоем. Из пролома выскочили король Под Горой и его соратники. Куда девались их плащи и капюшоны?! Их заменили сверкающие доспехи. Глаза гномов горели красным огнем. В сумерках золотые доспехи Торина светились как будто раскаленный металл на углях. Увидев гномов Торина я закричала как можно громче, чтобы все остальные заметили бегущих на помощь гномов. "Торин!" "Гномы Эребора!" раздались крики Дайна и остальных. Как все были несказанно счастливы увидеть их! Эх, если бы я могла передать Вам то чувство... Но это просто надо было видеть, на словах уж не опишешь. Гоблины, засевшие на Горе, начали сбрасывать на них камни, но гномы продолжали спускаться, прыгая с уступа на уступ. Так они сбежали по склону в долину и вступили в бой. Варги и всадники падали мертвыми или обращались в бегство под их натиском. Торин с бешеной силой размахивал мечом, и казалось, что он неуязвим. – Ко мне! Ко мне, эльфы и люди! Ко мне, мои родичи! — взывал он, и голос его гудел в долине, как рог. К нему на помощь бросились гномы Дайна. Туда же вниз сбежали с отрогов многие люди, и Бард не смог удержать их. С другой стороны появились копьеносцы эльфов. Гоблинов опять разбили, долина покрылась черными грудами отвратительных трупов. Варгов отогнали, Торин теснил мечом гвардию Больга, но не мог же он пронзить все ряды сразу. Уже много полегло людей, и гномов, и прекрасных эльфов, которые могли бы жить да жить в своих лесах. По мере того как долина расширялась, атака Торина ослабевала. Соратников его было слишком мало, фланги не защищены. Скоро варги перешли в атаку, и гномам Торина пришлось образовать кольцо, ибо со всех сторон их окружили гоблины и волки. Гвардия Больга с воем устремилась на наших гномов, точно волны на песчаный остров. Друзья уже не могли им помочь, так как с Горы сыпались все новые полчища гоблинов, и повсюду людей и эльфов медленно одолевали. [А что же у нашего хоббита? Он занял позицию на Вороньей Высоте вместе с эльфами, отчасти потому, что оттуда было больше шансов спастись, а отчасти потому, что в неизбежной последней схватке он предпочитал защищать короля эльфов. Гэндальф, кстати сказать, тоже сидел рядышком на земле, погруженный в глубокое раздумье, очевидно собираясь устроить под конец какой-то последний волшебный взрыв. «Как только гоблины захватят ворота, так мы все будем перебиты или взяты в плен. Как подумаешь, сколько пришлось всего перенести зря, так, право, плакать хочется. По мне, лучше бы старина Смауг продолжал лежать на проклятых сокровищах, все равно они теперь достанутся этим гнусным тварям. Бедный толстяк Бомбур, бедные Балин, Фили и Кили, и Бард тоже, и озерные жители, и веселые эльфы—все они погибнут! Горе мне! Много я слыхал песен про битвы, и так выходило, будто и поражение может приносить славу. А на самом деле все это очень неприятно, чтобы не сказать печально. Как бы мне хотелось очутиться где-нибудь подальше!» – приносилось у маленького Бильбо в голове.] Ветер вдруг разогнал тучи, запад перерезала красная полоса заката. Я обернулась на свет, у меня вырвался громкий возглас, сердце часто забилось — на фоне светлой полосы я увидела темные летящие тени. — Орлы! Орлы! —закричала я. — Приближаются орлы! [Бильбо тоже заметил орлов. Он прыгал и размахивал руками. Видеть его эльфы не могли, но услышали [хоббит тоже кричал про приближение великих птиц]. Они подхватили крик, и голоса их разнеслись по всей долине. "Орлы!" еще раз крикнул Бильбо, но тут камень, брошенный сверху, ударил его по шлему, Бильбо рухнул на землю и больше ничего не видел и не слышал.]