Ожидание

Целые часы после этого просто вылетели из ее жизни. Она не помнила ничего, даже те моменты, когда находилась в полусне. Еще меньше она помнила, как оказалась с Килгрейвом в лифте. Джессика встрепенулась от стенки. -Господи, я уже не понимаю, когда ты спишь, а когда нет, - сказал мужчина, стоя около раскрывавшихся дверей. – Пошли. По пути она устало терла глаза руками и наблюдала за уходящим ковром под ногами. Когда мозг решил, что идут они слишком долго, девушка подняла голову. Они шли по коридору, в котором было много дверей с трехзначными цифрами на них. -Нет, нет, Килгрейв, подожд… - девушка начала задыхаться. -Замолчи, Джессика. Он подхватил ее за кисть и с силой отдернул к двери. Джонс застопорилась прямо перед ней и устремила взгляд на скважину чуть внизу. Мужчина встал позади и, просунув руку с ключом к двери, открыл темное помещение. -Теперь войди внутрь, - проговорил он девушке на ухо. Она резво вышла из диапазона опасности, где могла чувствовать тепло от его дыхания, и прошла до середины комнаты. Пространство расходилось на комнаты по разные стороны. Ночь. Замок щелкнул и ключи звякнули о что-то. -Подойди ко мне, Джессика. Ноги развернули ее и подвели к Килгрейву на дистанцию одного шага. Его рука было поднялась к лицу девушки, но мужчина сжал ее в кулак и улыбнулся. -Разуйся и порви свою одежду. Ступор и паника не остановили дальнейших действий. Сапоги полетели к стене. Черная куртка издала жалкие звуки в попытке остаться целой, но сдалась и порвалась на несколько частей, мигом слетевшие на пол. Джинсы. Килгрейв наблюдал за этим. Внезапный холод охватил тело: девушка стояла в футболке с голыми ногами. Трясущиеся руки потянулись к груди и сорвали последнюю вещь. Импульсы ушли. Мозг блокировал возможность того, что под «одеждой» подразумевалось и нижнее белье, Джессика даже не думала об этом. Она ждала. -Смотри на меня и слушай меня, - резко начал он. Слух резал тон, который он не применял до этого. - Ты не будешь использовать свои силы. Но ты можешь сопротивляться в меру сил обычного человека, - его взгляд впился в нее. – Ты же так яро говорила о насилии, не так ли? «Что я сделала не так» -Ты поняла это? -Поняла, - она чувствовала, будто ее кто-то душит. В темени девушка увидела, как Килгрейв потянулся к ней. Застежка лифчика на спине расстегнулась, и мужчина медленно стянул его по рукам Джонс. Он застопорился. «Что?» «Сейчас» «Нет, сейчас» Джонс неосознанно издала нервный вдох, когда Килгрейв тыльной стороной руки приложился к ее ключицам. Пальцы медленно шли по коже по траектории вниз, изучая, оставляя после себя след из мурашек на бледной коже до груди. Соски затвердели. Вдруг он поцеловал ее в самые губы. Еще раз. И еще. Она почувствовала, как они движутся к стене. -Стой, Килгрейв, подожди, я прошу тебя, - Джессика еле перевела дыхание и неожиданно для себя заговорила рваной речью. Мужчина встал в прежнюю позу. – Ты не обязан это делать. Ты… Пожалуйста… Мышцы сводило, девушка окончательно заплакала, не слышав ничего из того, что говорил мужчина. Его рука легла под ее грудью, нащупывая ритм сердца. Оно готово было выбиться из тела. -Ты такая красивая, когда плачешь, - услышала она, перед тем как окончательно была прибита к стене под натиском силы. Сопротивление сменялось на полное смирение. Она старалась абстрагироваться. Зациклиться на действии, чувствовать только губами, пока мозг просто умирал. «У меня нет прав, но мне нравится идея ”Голосования” на дороге.» В мыслях проскочила песня, которую она не слышала давно, последний раз только в доме Уокеров. Усыпляющая французская речь разливалась в мозгу, прерываясь только резкими пробуждениями, когда он приказывал помочь снять ему одежду. Джессика вспомнила, как песня до этого появлялась в ее голове на уроках в школе или в засаде на работе. Просто так, а иногда, останавливая бесконечную дрожь в руках. Джонс даже близко не знала французский. Триш же как-то учила язык и подпевала знакомые слова. Подступающие слезы бессмысленно текли по щекам, девушка даже не замечала их. Больше волновали невыносимые бабочки в животе. Когда она ясно чувствовала их, смирение переходило в отпор, только чтобы доказать себе, что причиной этому служит не то, что обычно вызывает любые похожие ощущения. Килгрейв в ответ просто откидывал ее руки и держал ее голову в нужном себе положении. Он будто пробовал ее на вкус, съедал всю без остатка. Она захлебывалась в тьме, которую до этого получалось игнорировать. Не подпускать. Еще что-то. Не успевала думать и действовать. «Стоя на дороге, Сливаюсь с асфальтом под ногами.» С давлением на плечи Джессика села на холодный пол посреди коридора. Мужчина опустился на колени и с новым поцелуем заставил Джонс лечь на пол полностью. Парализованная, она чувствовала, как с поцелуями и руками по телу, прощупывающими каждый миллиметр, он поднимается он живота к шее. Заряд прошелся до самой головы, и девушка, опершись на локти, поднялась выше, чтобы сесть. Килгрейв схватил ее за ногу и стащил обратно, отчего она ударилась о пол. Стал ее душить. «-Я на это надеюсь.» Чувство тошноты и нехватки воздуха вызвали Триш, стоящую над Джессикой со скрещенными руками. Девушка разжала руки мужчины, перекрывающие кислород, и стала всматриваться в расплывающийся образ. Слезы опять полились по щекам. -Представь себе, сколько боли ты смогла принести мне тогда, - сказал он со сбивающимся дыханием девушке на ухо. «Сейчас» Килгрейв взял Джонс за запястья, обездвижив ее. Мерзкие мурашки обсыпали все тело. Джонс только в этот момент прочувствовала слезы. «Наступает ночь, и поток машин Выбивает меня из колеи.» Пол поглощал ее. Она пыталась вырываться, пинаться, но все время оказывалась в одном и том же положении. Их животы, грудные клетки соприкасались, из-за чего девушка еще больше вдавливалась в пол до невыносимой боли. Ладони беспомощно лежали кверху с дрожащими пальцами, меняющимися в кулаки и обратно. Она посмотрела вверх: вокруг них стояли черные силуэты девушек во главе с Триш у окна. Только у нее можно было разглядеть лицо, полное презрения. Переступив через себя, девушка стала вспоминать правила, выведенные четыре года назад по поведению себя в таких ситуациях. Это было сборище вырванных листов, истерически исписанных в первые дни тех шести месяцев, которые поначалу она загадывала в годы. Мысли, связывающие прошлое и настоящее, вместе с этими же правилами сами лезли в голову, вызывали спазмы, перетекающие в нечто, нежно разливающееся в нижней части живота. Джессика вытягивалась по полу и задерживала дыхание. «Нет нет нет нет нет нет нет» Он слишком часто заставлял ее наслаждаться процессом. «Полиция штрафует меня, Но это ещё не трагедия.» «ещё не трагедия.» «ещё не трагедия.» «ещё не трагедия.» Необъятная боль. Из-за нее она вспомнила, когда в любой момент ее наповал могли поражать срывы. Держаться ровно нельзя было вечно. Прошлое шло по пятам, и иногда Джонс казалось, что она стоит на месте, а, может, и движется назад. Это пугало. Как вообще она может жить дальше? Жизнь резко превращалась в одно большое страдание, все хорошее меркло на контрасте со всем страшным, кошмарным и отвратительным. Как она может продолжать так жить? «…» Так она могла расплакаться на улице. Так она могла начать дрожать, когда слышала что-то похожее на его голос. А Люк? Невероятная возможность на исправление, шаг вперед. Когда они познакомились, Джессика поняла, что он ей нужен. И ему была нужна она: его жена буквально незадолго до этого умерла от рака. Но эти прикосновения. Она копила в себе мысли, чтобы в один момент выговорить все, что было в голове под действием виски. Она вообще часто пила. Он ушел от нее не поэтому, хотя это было одной из причин. Люк ничего не знал про Килгрейва. «Жалкая.» Пальцы мужчины были ледяными. Он двигался туда и обратно, издавая такие же вздохи, как Джессика, нависая над ней. Иногда Килгрейв кусал ее кожу, говорил ей что-то. Радио раздавалось в мыслях. «Проделав путь, раздеться Под полуденным солнцем.» Песня стала безобразной, отталкивающей. Она будто пыталась скрасить происходящее, но не выходила из головы. Время перестало существовать. Астрал проник в реальность, и даже предположить было трудно сколько секунд, минут, часов прошло. Он знал. Он смотрел на нее все это время, зная, что будет дальше. «-Мы неизбежны» Она опоздала, может быть, на пару часов. Эта мысль разбивала ее снова и снова. «Шесть утра, и я сбежала. Я лёд в воде, я спелый фрукт,» Боль и дискомфорт ушли. Она ничего не чувствовала, но продолжала нервно дышать. Руки онемели в кулаках. Воздух был душным, наполненным только его одеколоном и запахом пота. Глаза болели от застывших в них слез, тупо смотрели в стену. «Скажи, моя любовь, мой Вессон, Моя хитроумная выходка» Ничто не важно. Никто не важен. Важно лишь то, что она сейчас здесь. Что она рискнула и проиграла. Что теперь так будет всегда. Начнется жизнь, полная стыда, ненависти, отчаяния, лжи и злости. Она навечно останется Джесси только потому, что встретила его в том коридоре. Четыре года лжи самой себе. Она оставила все в прошлом, а он продолжил пытаться, и у него получилось. Прав Килгрейв или неправ не важно до тех пор, пока он имеет над ней контроль во всех его формах. С ним реальность может принять любую форму, поэтому Джессика либо станет фарфоровой куклой для отражения всех фетишей, либо соломенной марионеткой для битья. Он будет издеваться над ней снова и снова. Это не уже не «я хочу иметь над тобой власть», а «я готов истязать тебя и смотреть как ты ломаешься, чтобы в какой-то момент я был единственным, кто сможет тебе помочь» или «просто давать указания тебе больше не интересно, намного интереснее будет манипулировать тобой такой, какая ты есть и смотреть как ты будешь пресмыкаться передо мной по своей воле». Так что он выберет? Ей плевать. Он уже выбрал насилие. Вина душила в три раза сильнее чем Килгрейв, и Джонс предпочла бы умереть от удушья его руками, чем от того, что убивает ее уже так долго. Одна против всего. «Выстрел из пистолета Звучит, как симфо…» Вдруг кровь вновь стала приливать к кистям, и голова мужчины упала на плечо Джессики. «Это чувственное небо Калифорнии, Всей кожей чувствую Лос-Анжелес, И вся раздражительность от долгого пути Проходит, и моя жизнь меняется.» - скороговоркой промчалось в голове. Быстрый ритм его дыхания сменялся на более медленный, девушка чувствовала это плечом. Она вовсе перестала дышать, глядя в другую сторону. Время вновь вернулось. Килгрейв поднялся к ее лицу и убрал локон черных волос со лба, Джонс повернулась к нему. Испуганные глаза не отражали и половины того, что она испытывала. Горячие руки сжали грудь до боли. Он опять стал целовать ее, но намного дольше, чем раньше. Наверное, потому что Джонс перестала сопротивляться и реагировать. Раньше, когда на улице девушка видела пары, целовавшиеся именно так, она подавляла в себе желание выблевать завтрак. Девушка чувствовала его язык чуть ли не у себя в глотке. Мужчина снова посмотрел на нее. Затем поднялся обратно, встал и ушел. Что-то продолжало давить на все тело. Единственное, что девушка могла сделать, это опустить руки в обычное положение и продолжать дышать. Тело заражалось изнутри. «Почему» Она глянула вниз на кисть руки. В ночном свете вся дрожь выглядела еще более пугающей и болезненной, но Джессику волновала лишь жалость, которую она может вызывать. Трусы все еще были на ней. Вдруг мурашки стали волнами находить на нее. Спина чуть отлипла от пола. Джонс зажмурилась. Занесшаяся на сторону рука перевернула ее на бок. Кожа охладела, и мышцы вспыхнули. Непроизвольный стон разнесся по комнате, она перевернулась на живот. С последними силами Джессика согнула ноги и поставила колени на пол, утопая в своих волосах. Руки резко разжались и надавили на поверхность. Она встала на четвереньки и ощутила присутствие каждой мышцы в теле. Голова опустилась к полу, и слезы бесконтрольно полились из глаз. Она не могла идти. Он не говорил ей оставаться здесь. Но она осталась на том полу. «Жалкая» «Жалкая.» «Жалкая.» Джессика не могла остановиться рыдать. Руки ослабели, тело снова оказалось на полу. Девушка смотрела в ту же стену.

-

Ее разбудило странное тепло на плече. Вслепую рука устремилась назад и зацепила какую-то ткань. Джессика повернулась и увидела Килгрейва, сидящего над ней. Трепет охватил организм, рука оперлась о первую поверхность, и девушка поднялась с пола, устремившись в первую дверь. Коленки стукнулись о кафель. Килгрейв оставался на месте с тем же положением рук, как они лежали на девушке, еще пару секунд. Он подошел к ванне. Джонс, опершись головой, сидела над унитазом. Пальцы со всей силой вжимались в него. Ее вырвало еще раз. Мужчина поднял бровь и закрыл дверь. -Не пытайся навредить себе, Джессика. Она прокашлялась над унитазом и нажала на кнопку смыва. Пальцы расслабились и заболели. Девушка с усилием встала перед зеркалом. Джессика из сна: измученная, больная, ужасающая. Картинка с ее зеркала из дома прошлым утром наложилась на нынешнее состояние. Тогда у нее не было синяков, засосов, царапин, темных кругов под глазами, запутанных волос. Глаза зацепились за трусы. Она дернулась к выходу из ванны. Голос Килгрейва следовал за ней, но девушка не слышала ни единого слова. Новая дверь открыла другую комнату и шкаф в ней – девушка подошла к нему. Судорожно проглядев все полки, заполненные одеждой, Джонс нашла что-то похожее на обычные джинсы с футболкой. -Что ты делаешь? -Одеваюсь, - говорила она на выдохе. Дверка шкафа закрылась перед ней. -Куда? – мужчина наклонился ближе. Девушка отступила в сторону, сжав плечи. -Мне надо пройтись. Она быстро набирала воздуха в легкие, стараясь успеть договорить до того, как Килгрейв скажет еще пять таких же предложений. -С чего это? -Скажи мне вернуться до вечера. Запрети искать выход. Я вернусь к вечеру, - выдавала она. Мужчина развернул ее к себе, дернув за руку. Она смогла нормально оглядеть его. Пока она стояла в одних трусах, он был при параде. Даже жилетка с галстуком – Джонс сморщилась. -Ты понимаешь, что я могу заставить тебя ходить так все время? – прошептал он, глядя ей в лицо. -Да. Молчание. Он снова ушел. Джессика оделась и вышла из комнаты. -Вернись до пяти вечера. Не ищи способов сбежать, убить меня или себя. Не вреди себе, не вреди окружающим. Не рассказывай никому обо мне или о том, что произошло. Надеюсь на твое благоразумие по поводу походов в полицию и больницы. Килгрейв стоял у двери, проговаривая каждое правило. Джонс прошла вперед. Остановилась. Он держал ручку. -И не забывай кому ты теперь принадлежишь, - дверь открылась наружу. Она почувствовала, как покраснело ее лицо, а слезы остановились где-то под кожей. Последний взгляд в его глаза, и девушка вышла в коридор.