Я говорю, что живу в Розмиде, правда, я в «Ромаде»

Потоки людей стремились в разные стороны улицы. Хотелось потеряться, но она и пару кварталов не смогла бы пройти. Ни одно здание не было знакомо, ни одно лицо. Реальность разорвана в клочья. Увеличивающееся расстояние от отеля ни на чем не сказывалось. Взгляд оторвался от асфальта. Девушка заметила бар. Несколько человек сидели за стойкой. -Вы что-нибудь будете? Девушка стянула руки со стойки на колени и мимолетно заметила синяки на них. -Виски, любое, - вырвалось неосознанно. Когда парень отошел, Джонс снова глянула на запястья. Плечи провернулись. Картинка из зеркала. -У вас все хорошо? Девушка схватила стакан и выпила половину, до этого, похоже, успев ответить на вопрос. От вкуса алкоголя внутри будто порвалась струна, и мурашки прошли до ног. Послевкусие породило мысль о вредности выпитого. Она чувствовала себя такой никчемной, такой отвратительной, такой странной. Она непонятно где, непонятно зачем и непонятно с кем. Должна вернуться обратно. Дрожь. Еще глоток. Ее изнасиловали. Она в баре. Должна вернуться обратно, чтобы это продолжалось до конца жизни. Мозг не мог так взять и вернуться в такое русло. «…» Глаза опустились на джинсы. Джонс нашла туалет. В грязном зеркале она снова оглядела себя. Грязь ощутилась и по всему телу. Намоченная салфетка прошлась по животу. Руки тряслись. Она через силу терла кожу до боли. Вдох, выдох. Она вырвала новую салфетку, намочила ее и стала тереть руки. Лицо. Глоток. Она уткнулась в скрещенные руки. До пяти еще куча времени. Рана на нижней губе впервые за все это время почувствовалась для нее. -Я могу заплатить. Джессика дернулась. Рядом сидел то ли парень, то ли мужчина в черных круглых очках. Перед ним тоже стоял бокал, который он поднял в знак чего бы то ни было. Она поблагодарила его. Руки стали перебирать стакан перед, отвлекая парня от своего странного вида. Вдруг салфетка отлепилась от дна и осталась посреди деревянной поверхности. Название бара с подписью: «…в штате влюбленных с 1978» Он увез ее в Вирджинию. Фиксация на салфетке от Джонс смутили сидящего рядом. -Не нравится год? -Штат. -Не отсюда? -Нью Йорк. Адская кухня. Через очки можно было заметить восторженность. Это все-таки был парень, темный брюнет, крепкое телосложение, костюм. Дружелюбное выражение лица растворяло все сомнения о предположительных намерениях. Парень протянул руку. -Тоже Адская кухня. Девушка не поворачивала головы. -Извините, - стакан вжался в ладонь. -Ничего, я бы тоже не жал, - он мило посмеялся. Она выпила еще. -Что делаешь здесь? – спросила девушка, уже развернувшись. Разговоры. Разговоры с кем угодно без британского акцента. -Я адвокат, - очки будто игриво блеснули. – Перебои в деле. Пришлось приехать на пару дней. Он сжал губы. -А ты почему здесь? – спросил парень, встряхнувшись от надоевшей позы. «Зря заговорила» Может быть, под этими черными очками не такие добрые глаза, как остальная часть лица. -Обстоятельства. Его брови поднялись. То ли в осуждении, то ли в удивлении. -Гейл уже говорил, но я обязан переспросить: у вас все хорошо? В обычный день он бы встретил не самый приветливый ответ. -Извините, если вопрос неуместный. -Проблемы. «-…не рассказывай никому обо мне или о том, что произошло.» Фраза в голове стала разноситься громче. Она быстро протерла глаза. -Все не так плохо. Правда. Парень задумчиво вглядывался в нее и отвернулся. Натянутое молчание девушка не собиралась нарушать. -Да… - наконец продолжил он. – Ну, как говорится, ничто так сильно не выведет врага, как ваше прощение, а дурацкую ситуацию – ваша сила, - стакан поднялся в торжественном жесте. Ничего не понял. Девушка зациклила взгляд на этом стакане, не отвечая. Виски быстро кончилось. Парень знаком спросил нужно ли еще и получил отказ. -Боль уходит. Ненависть тоже. -Ты проповедник что ли? – с усмешкой перебила Джессика. Парень чуть помедлил, но потянул руку к шее и вытянул крестик. -Думаю, после таких разговоров скоро стану, - крестик упал за ворот рубашки. Что-то встало поперек горла. Вдруг парень схватился за карман брюк и достал телефон. -Да? – ответ с другой стороны и терпеливое молчание. - Серьезно, да вы волшебники. Фогги уже забрал?.. Прекрасно, бегу. Он залпом закончил стакан и подскочил на ноги. -Было приятно иметь с вами дело, - сказал он с улыбкой, ничего не требующей взамен. Из-за спины парня показалась трость. С постукиваниями по полу он незамедлительно вышел из бара. Изумленный взгляд проводил его до выхода. Девушка повернулась к стойке. Рука зажата на стуле под ляжкой.

-

Путь обратно был найден по наитию. Сердце билось в обычном ритме. Знает, что он бы не отпустил ее, но все же отпустил. Но что ждет ее за дверью предположить было сложно. Рука застыла над ручкой на пару секунд, дверь отворилась. Сумерки освещали пространство номера. Девушка прошла вперед. Новые сапоги, безупречно похожие на старые, вызывающие непреодолимое омерзение, остановились ровно на том месте. Пол больше не отблескивал от света из окна, не был липким. Разорванная одежда лежала где-то в мусорке. Джонс подалась вперед. Накрытый стол. Еда. И он с другой стороны. Сидел, держа голову на облокоченной руке. -Сядь, - недовольный. Второй стул отодвинулся, Джонс села напротив Килгрейва. Расстояние между ними было достаточно близким, что он мог бы дотянуться до нее ногой. Кулаки сжаты под столом. -Где ты была? -В баре. Он хихикнул, откидываясь от стола. -Не собираешься есть? -Нет. Паста Аматричана. От одного взгляда тошнит. Бутылка вина. Джонс взяла ее, наполнила бокал и выпила в один подход. Еще одна струна. Нелепость и идиотизм. Не было даже сил кинуть в него эту бутылку. Да она бы и не стала. Алкоголь стал наркотиком. Без лишнего бокала становилось слишком тяжело существовать. Раньше отношение к банке пива или чему-то покрепче строилось из отвращения к пьяной Дороти и окружения, поощрявшего каждый глоток. Джессике никогда не нравился этот вкус. Дорогое гадкое вино. «Где всесторонний контроль» Джонс хотела заговорить, но в тишине ее рот открылся и не издал ни одного звука. Еще одна попытка. -Ты использовал презерватив вчера? – отчеканила она. Глаза сразу закрылись. Без ответа. Он не ответит. Из-под век потекли слезы. Губы в негодовании сжались и дернулись. Руки стали растирать щеки. Она чуть нагнулась к столу, будто так он совсем не увидит происходящего. -Я не садист, Джессика. Никто не запрещает тебе сходить в душ и выпить противозачаточные. Килгрейв смотрел в окно справа от себя. Повернулся к ней. Девушка ждала, борясь с головной болью. Мужчина закинул одну руку за спинку стула, а второй стал стучать пальцами по поверхности стола. -Тогда ты драматизировала с этими таблетками. От них не такие великие последствия, - сказал он, рассматривая ее заплаканный вид. -Что? – спросила девушка. Килгрейв закатил глаза. -Что ты сказал? -То, что я действительно думаю. -Да что ты! – порывисто начала она. - «Вот и будет тебе насилие»? – Джессика сморщилась и наклонилась к столу, выплевывая каждое слово ему прямо в лицо. - Ты ненормальный. Уже не знаешь, что тебе со мной делать. Как развлечься в мире, где нормой является как минимум не убивать людей. И я бы поняла, если бы была только я, – она пальцем постучала по столу, - так за эти четыре года обычная дрочка не помогла тебе справиться с «непреодолимой любовью». Кроме грязного борделя других решений проблем и предвидеть нельзя, только еще десяток поломанных жизней. Жалкий искатель внимания, которому всегда его недостает. Одно слово и все просто падают тебе в ноги, гос-по-ди… - она отвернулась, скрестив руки. – Но знаешь что? Я отдам все на то, что, если забрать у тебя все способности, ты сдохнешь где-нибудь в глуши через четверть часа. Кулаки разжались, нога стала биться о ножку стула. Полки на стене, темные обои – Джонс просматривала их, не поворачиваясь. Тишина затянулась. Девушка прогоняла счет от одного до десяти в голове, царапая пальцы. -Если бы я только мог приказать тебе сломать мои ребра сейчас, - прозвучало с той стороны стола. Ей пришлось повернуться. До боли знакомое выражение лица. Когда ты точно знаешь, что у него в голове. Зрачок растворяется в радужке, в глазах видны мертвенно-черные пятна. На лице нет улыбки, но мозг сам додумывает ее. Мужчина спокойно сидел, наклонив голову. Сердце будто упало, и кровь отхлынула от всей верхней половины тела. Либо он имел это в виду, либо он слишком хорошо знает ее. Тело не могло переносить такие волнения. Оно тупо подхватило тот же утренний трепет, но не в преддверии рвоты, а скорее обморока. Бьющая дрожь. «Джек» -Джек. -Что? -Что с Джеком? - она через силу выпрямилась снова. – Я здесь - он может вернуться домой. Где он сейчас? -Господи… -Он для тебя сейчас лишь балласт. Тебе ничего не стоит сказать где он и как он. Я должна знать, - каждое предложение отскакивало с зубов. -Ты не его мать, какое тебе вообще дело? Воцарилась тишина. -Что случилось? Он не отвечал. -Что с ним случилось?! -Заткнись, Джессика. Ее ладони положились на стол, но обычные силы просто им не передались. Джессика без сознания упала на пол.

-

Предметы впереди размываются, перебивая гложущую боль в животе. Звуки сливаются в фоновый шум. «-Я знаю, что ты не ешь уже два дня. Просто хочу, чтобы ты понимала – мне плевать. Все твои попытки выступить и отвергнуть то, что отвергнуть нельзя, невероятно жалкие. Ты серьезно думаешь, что я ничего не вижу? Ты ошибаешься. Когда-нибудь ты поймешь, что я хочу тебе показать, а пока не будешь есть вообще.» Мужчина встал со стула и ушел. Проигрыш в глазах тогда скрывался солнечными очками и руками, вцепившимися в коленки. С балкона Джессика смотрела на жизнь обычных людей. Прошло несколько часов с того разговора. Девушка чувствует, что что-то не так, но ничего не выдает ситуацию. Лицо находится в такой слабости, словно она только что выплакала все слезы. Тело тянет с разных сторон. Тут все темнеет. Ноги перестают чувствовать поверхность. Ее голова со всей силы ударилась о соседний стол при падении. Маленькая женщина вздрогнула от звука и с паникой посмотрела на Джессику на кафеле. Как только она подорвалась с места, мужчина рядом крикнул: -Стоять! – он повернулся в сторону упавшей. – Терпение вознаграждено, - произнес он уже менее громко. Мужчина кинул взгляд на работника недалеко от него. –Отнеси ее в пятьсот второй.