Часть 2

      Ночь прошла хуже некуда, она не сомкнула глаз. Едва за окном забрезжил рассвет, Лайя вылезла из постели. Глубокие тени залегли под глазами, но ей было всё равно. Она привела себя в порядок и направилась сразу в кабинет, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей за работой. И ей это удалось. Постепенно она и думать забыла обо всём, кроме работы, погрузившись в неё с головой. Дверь негромко щелкнула, кто-то зашёл в кабинет, но девушка этого даже не заметила.       – Вы пропустили завтрак, – глубокий неодобрительный голос раздался за спиной. Рука Лайи замерла на полпути к полотну, но она даже не повернула головы, через мгновение продолжив работать.       – Вы тоже вчера не вышли к завтраку, но я к вам не врывалась. Покиньте пожалуйста кабинет, я работаю, – её голос был усталым и апатичным, что не укрылось от собеседника.       – Это теперь мой кабинет и я как раз тоже планировал поработать, – в его голосе послышались нотки насмешки.       – Продолжаете самоутверждаться за счёт тех, кто не смеет вам возразить? – реставратор невозмутимо продолжила работу, даже не удостоив его взглядом. Она профессионал и больше не позволит какому-то зарвавшемуся Султану выбить её из колеи. Отныне только рабочие отношения, только вежливая отстранённость.       – Продолжаете грубить? – она тихо фыркнула и промолчала на его вопрос.       Мехмед сел за стол и начал перебирать бумаги, делая вид, что занят работой. Он вообще не понимал в них ничего, нужно выбрать время и вникнуть во всё это, подключив Эзеля. Он не так себе представлял нахождение здесь, скорее ожидал бурю эмоций от девушки, яркую перепалку между ними и фееричное примирение. Да, именно в такой последовательности, но она совершенно на него не реагирует. Раздражение потихоньку начинало накапливаться, документы всё чаще падали на пол, ящики стола все громче стучали при закрывании. Лайя чувствовала его раздражение и мысленно посмеивалась, засчитав себе очко в этом раунде. Как ни странно она даже стала лучше себя чувствовать, усталость и апатия уступили место озорному настроению.       Наконец, терпение покинуло мужчину, он порывисто встал из-за стола и подошёл к девушке. Его излюбленное место, за спиной, максимально близко, чтобы выбить её из колеи. У него получилось, руки девушки начали едва заметно подрагивать, пальцы путаться в волокнах полотна. Довольный своей маленькой победой, Мехмед положил руки ей на талию и медленно переместил на живот, заставив девушку напрячься. Продолжая провоцировать, он прижал её к себе, но если она и дальше не будет сопротивляться, то это его тоже устроит. Он устал с ней бороться, хотя поначалу это придавало пикантности их отношениям, рано или поздно он должен будет принять её новую, так почему не сейчас. И пусть она не Лале, он готов закрыть на это глаза, готов смириться с её современными взглядами и перестать за это наказывать.       – Отпустите меня, господин Сойдан, – она постаралась придать уверенности своему голосу, но он уловил лёгкую дрожь в нём.       – А если не отпущу? – он зарылся носом в её волосы за ушком и судорожно вдохнул родной запах. «Она даже пахнет, как Лале.»       – Тогда я выцарапаю вам глаза, как и обещала, – Лайя начала отчаянно вырываться из его хватки, но он лишь крепче сцепил руки. У неё не было ни единого шанса высвободиться, но она билась как фурия в его руках. Больше она не позволит себя использовать и унижать.       – Прекратите, – прорычал обескураженный мужчина. У него был огромный опыт в спарринге с мужчинами, но он был бесполезен в борьбе с разъярённой женщиной. В итоге он сдался и выпустил её из рук. – Ненормальная.       Она тут же воспользовалась заминкой и выскочила из кабинета. Он остался и попытался осмыслить происходящее, постепенно восстанавливая дыхание и справляясь с гневом. Хочет он или нет, но ему придётся смириться, что Лале больше нет, а есть эта... современная девушка, которая является реинкарнацией его кузины и, так или иначе, несёт на себе отпечаток этого прогнившего мира. Она необходима ему для… Даже в своих мыслях ему сложно было это озвучить. Она необходима ему и точка. Игры закончились. Он наказывал её за то, что она не Лале, но её вины в этом нет, он должен извиниться, обязан склонить в свою сторону, сделать всё, чтобы заполучить.

***

      После стычки с Мехмедом Лайя убежала в свою комнату, заперла дверь и упала на кровать, пытаясь успокоить разогнанное адреналином сердце. Она не побежала за помощью, считая, что должна справиться сама с этой ситуацией. Эзель ей не помощник, он не пойдёт против главы рода. Лео конечно тут же бросится на её защиту, обо всём узнают Влад и Александра. Всё закончится тем, что они заберут её из этого дома, чего она никак не могла допустить. Очень важно было завершить реставрацию картины, она должна узнать, что стало с Лале, как Влад и Мехмед получили бессмертие, почему они все собрались вместе. Грядёт что-то важное, что навсегда изменит их жизни и эта картина является ключиком к тем событиям. Она выдержит, совладает с собой, своими странными чувствами к Мехмеду и даст ему достойный отпор. Всё ради картины. С этими мыслями она незаметно провалилась в сон.       Сознание постепенно возвращалось к девушке, казалось она проспала всего несколько минут, но багровый закат за окном настаивал, что день подошёл к концу. Желудок громко заурчал, напоминая, что она сегодня совсем ничего не ела. Ужин скорей всего уже закончился, значит придётся наведаться на кухню за провиантом. Сладко потянувшись она выскользнула из постели и направилась в душ. Комната утопала в закатном сумраке, так было комфортнее для глаз после сна, однако, выходя из душа, свет всё же пришлось включить. На туалетном столике, в вазе, стоял роскошный букет из чёрных тюльпанов. Она опасливо огляделась по сторонам - никого. Память услужливо подкинула ей воспоминание, как она точно запирала дверь. Медленно, на цыпочках, Лайя приблизилась к двери и нажала на ручку, к её удивлению дверь оказалась не заперта. Резко распахнула её и выглянула в коридор - никого. Вновь затворила и повернула защёлку. Букет, издевательски прекрасный, притягивал взгляд и источал восхитительный аромат по всей комнате. Как она могла его не почувствовать перед душем? А может его принесли пока она была в душе?       Девушка подошла к столику и с блаженством зарылась носом в самую середину охапки, вдыхая этот чарующий запах. Кто бы ни был даритель, она уже его заочно простила за взлом с проникновением в её комнату. Но только за это. Насладившись ароматом, она, наконец, решила поискать записку от дарителя и нашла. Маленькая чёрная открытка с красивым каллиграфическим почерком гласила:

«Мне розы аромат не нужен без тебя.

И я не жду весну, о прошлых днях скорбя.

Пока печален я, зачем мне день грядущий?

Мне даже целый мир не нужен без тебя.

                        Авни»

      Очень красивые стихи, но автор ей не знаком. Она несколько раз их перечитала, пока в какой-то момент не осознала, что написаны они на турецком языке, который она не знает, но прекрасно понимает, что в них. Это было очень странно, но она привыкла к странностям, происходящим вокруг, больше её заботила личность дарителя. Следуя логике, принести цветы прямо в её комнату, невзирая на запертую дверь мог только кто-то из живущих в этом доме. Варианта было всего два. И если один вызывал симпатию, но лишился её уважения, то другой вызывал в ней лишь негативные эмоции, замешанные на сексуальном влечении. В этом была вся Лайя, хорошие мальчики хороводы вокруг водят, но ей не интересно, подавай редкостного мерзавца с завышенным ЧСВ. Она не желала видеть дарителем Эзеля, выпрашивающего прощение, и боялась, что им окажется Мехмед. Боялась, что он вновь заманит её в свои сети, даст ложное чувство безопасности и вновь ввергнет в хаос.       Положив открытку на столик, девушка скинула полотенце и накинула шёлковый длинный халат. Освобождённые от второго полотенца влажные волосы рассыпались по плечам, оставляя мокрые следы на дорогом шёлке. Предстояло найти кухню и поживиться чем-нибудь съестным. Только Лайя закрыла дверцу шкафа, как в дверь тихо постучали. Она замерла и нахмурилась. Может это Лео? А если нет? В конце концов, что с ней может случиться в богатом охраняемом доме, а хозяев она не боится… почти. Уверенным шагом она направилась к двери, повернула защёлку и распахнула дверь. На пороге стоял Мехмед. Неожиданно он был одет по-европейски, в классические брюки и рубашку, изменив на этот раз своему традиционному турецкому образу. Первой мыслью было - захлопнуть дверь перед его носом, но она сдержалась.       – Добрый вечер, мисс Бёрнелл. Кроме завтрака, вы так же пропустили обед и ужин и я подумал, что вы голодны, – только сейчас реставратор заметила перед ним небольшую тележку с двумя блюдами, накрытыми кло́шами.       – Я не голодна, – в этот момент желудок предательски громко заурчал, реагируя на вкусные ароматы. – В любом случае для этого есть слуги, не было необходимости приносить еду лично.       – Я предположил, что являюсь причиной того, что вы весь день не покидали свою комнату, потому решил лично вас накормить и заодно принести извинения за своё неподобающее поведение, – ни один мускул не дрогнул на его спокойном лице.       – Я просто крепко заснула, так что вы напрасно считаете, что мир крутится исключительно вокруг вас, – не удержалась она от шпильки в его сторону.       – Что ж, раз вы не голодны, то я пожалуй пойду, – мужчина взялся за ручку тележки с намерением увезти её и девушка не выдержала.       – Постойте. Вы правы, я изрядно проголодалась, – она потянулась, чтобы забрать у него тележку, но он вежливо улыбнулся и, не дав времени на размышления, закатил тележку в комнату, закрыв за собой дверь.       С ловкостью фокусника Мехмед быстро сервировал столик, пододвинул к нему стул и пригласил Лайю присесть. Она не заставила себя долго ждать и с аппетитом принялась уплетать великолепные блюда, запивая восхитительным белым вином. О нет, она больше не расслабится в его присутствии, потому не позволяла себе налегать на вино. – «Пусть только попробует опять распустить свои руки, он больше не Султан, а я не влюблённая Лале и не наложница какая-то, которую можно зажимать, когда ему вздумается. А самое обидное, что он совершенно прав, ни Влад, ни Лео, ни Эзель не вызывают того трепета, которое возникает в груди в присутствии Мехмеда. И почему у меня подкашиваются ноги только, когда он рядом?»       Мехмед устроился в кресле, с интересом наблюдая за девушкой и потягивал из, предусмотрительно принесённого, второго бокала вино. – «Красивая и дерзкая, прям, как Лале, разница лишь в воспитании и современных нравах. И вот я вновь, как тот влюблённый мальчишка, пытаюсь завоевать сердце непокорной кузины. Она всеми силами противится притяжению между нами, отчасти по моей вине, отчасти благодаря характеру, но нам суждено быть вместе и ей никуда от этого не деться.» – Он молчал, Лайя тоже не горела желанием вступать с ним в диалог, а потому в комнате был слышен лишь звон приборов. Наконец, насытившись, она отложила приборы и откинулась на спинку стула. Безумно хотелось закинуть ноги на стол и продолжить смаковать вино, но она, к сожалению, в комнате не одна и, опять же, на вино лучше не налегать.       – Спасибо за ужин, будем считать это вашим извинением, – она встала из-за стола и повернулась к нему. – Думаю вам пора.       – Вам понравились цветы? – он проигнорировал её предложение покинуть комнату.       – Очень красивые, спасибо. Стихи, кстати, тоже, – Лайя занервничала, понимая, что просто так выпроводить его не получится и приготовилась к худшему.       – Их написал очень давно один влиятельный человек для своей возлюбленной, – Мехмед встал с кресла и подошёл к ней. Лайю осенило, Мехмед тоже писал стихи и стилистика была очень похожа.       – Так это ваши стихи?! Очень талантливо, – она недобро прищурила глаза и продолжила. – Но видимо это не единственный ваш талант. Вы так лихо сервировали столик и проникли в мою запертую комнату, что я просто в восхищении.       – Что заставило вас думать, что я говорю о себе? – Мехмед проигнорировал её шпильку и продолжил сверлить взглядом, время от времени пригубляя вино. – Боюсь я не настолько стар, стихам несколько сотен лет. Они написаны на старотурецком языке, думаете я поверю, что вы поняли, хоть что-то? Но с удовольствием сам их вам переведу, – он скептически усмехнулся.       Лайя подошла к туалетному столику, взяла открытку и прочитала стихотворение вслух, сразу на английском языке. Мужчина удивлённо поднял брови, подошёл, выхватил у неё из рук карточку и быстро пробежал глазами содержимое. Он не напутал, написано действительно на старотурецком.       – Но как…       – Чему вы удивляетесь, Мехмед Фатих? Ведь вы же так настойчиво искали во мне свою Лале…, – она с вызовом подняла глаза на его растерянное лицо.       – Как вы узнали? – он нахмурился, что-то просчитывая в голове.       – Картины. Они мне показали. Я знаю всё, – она не отвела в сторону глаза, несмотря на свою маленькую ложь, конечно она знает не всё, главное ещё предстоит узнать, но пусть думает так. – И я не ваша Лале, Мехмед.       – Напротив, теперь я уверен на все сто, что вы она и есть, – он порывисто притянул Лайю к себе, но она проворно вывернулась из его рук.       – По какому праву вы считаете, что можете хватать меня, когда вам вздумается? – она отскочила от него к двери в коридор, сердце гулко стучало, рука опустилась на ручку. – Я не ваша ни Лале, никто вообще, прекратите так себя вести.       – Вы правы, – она приготовилась к противостоянию и немного растерялась от его слов. – Я веду себя непозволительно. Прошу простить мне мою несдержанность в проявлении чувств, ибо вы сами дали понять, что не против моей близости, но видимо я неверно истолковал. Пожалуй я пойду, оставлю вас отдыхать, – он уверенным шагом направился к двери. Лайя нажала на ручку двери, собираясь открыть её перед мужчиной, но он резко захлопнул её и повернул защёлку. – Но сначала хочу убедиться, что я себе это не придумал.       С этими словами он пригвоздил девушку к двери и впился в её губы долгим истосковавшимся поцелуем. Вся её воинственность и праведный гнев тут же испарились под его напором, ноги предательски подкосились и, вопреки здравому смыслу, она отдалась его губам, рукам, что нетерпеливо сжимали её лицо, словно они встретились вновь после долгой разлуки только сейчас, а не познакомились несколько дней назад. Будто высеченный из скалы, он не давал ей ни единого шанса вырваться из его крепких рук, что с жадностью гладили её тело. Пальцы прошлись от скул к нежной шее, огладили плечи, сцепились на затылке и зарылись в ещё влажные после душа волосы. Девушка отвечала ему с не меньшим рвением, словно Лале внутри неё тянулась к этому неоднозначному мужчине.       – Лале, любимая, я так соскучился, – прошептал он ей в губы.       – Ахх… – вырвалось из груди девушки, стоило ему за волосы запрокинуть её голову и впиться жадными губами в нежную кожу шеи. – Я тоже...       Его порыв был взаимным, что ещё больше подстёгивало мужчину не останавливаться. Губы проложили дорожку из горячих поцелуев ниже, переместились на плечо, заботливо освобождённое от шёлкового препятствия. Ткань словно сама освобождала покрывшиеся мурашками участки кожи девушки для его губ, языка, позволяя опалять горячим дыханием и разгорающейся страстью. Она горела с ним вместе, позволяя утянуть в геенну огненную, наплевав на все запреты, страхи и условности, которыми была пропитана эта страна.       Нежный шёлк сдался под напором ласкающих рук, соскользнув с соблазнительной девичьей груди. Лишь тугой пояс не позволил халату мягким водопадом устремиться вниз. Мехмед порывисто дёрнул за конец пояса и наконец избавил девушку от досадной тряпки. Его губы вновь завладели её, рука накрыла грудь, нетерпеливо сжала, сдерживая порыв и боясь причинить боль. Лайя вцепилась руками в вырез его рубашки и резко дёрнула, обнажая подкачанную грудь и тренированный живот мужчины. Она не отдавала отчёт своим поступкам, жгучее желание, разрастающееся внизу живота подталкивало к действиям. Коснуться его руками, губами, языком, как ещё никого и никогда. Пальцы жадно огладили грудь, пересчитали кубики пресса, обогнули бока и царапнули спину. Оторвавшись от её губ, он скинул с себя рубашку.       – Ты так прекрасна, мой Тюльпан, – во властном голосе появилась сексуальная хрипотца.       Мужчина подхватил её на руки и отнёс на кровать. Его руки уверенно расстегивали пряжку ремня и молнию, пока он любовался идеальным телом девушки, лежащей перед ним. Она не стыдилась своей наготы, но и не выпячивала, не кичилась своей сексуальностью, вероятно не понимая, как действует на мужчин. Первые сомнения в её опытности закрались сразу, как он спустил брюки. Она стыдливо отвела глаза и щёки окрасил лёгкий румянец, в теле же появилось напряжение, словно в ожидании чего-то неприятного. Он нахмурился. Нежно обхватил лодыжки, развёл в стороны и, устроившись между её ног, закинул себе за спину. Медленно склонился к её лицу и мягко поцеловал в губы, глаза, скулы, осыпа́л поцелуями, пока она не начала расслабляться.       – Ты ничего мне не хочешь сказать? – он был на взводе, но ради неё сдерживал себя. – Я остановлюсь, если ты попросишь, – она отрицательно затрясла головой.       – Люби меня, как свою Лале, – прошептала она и потянулась к его губам.       – Ты и есть моя Лале.       Он обрушил на её губы всю свою страсть, сминая, завоёвывая, порабощая. Оторвавшись от них, прикусил подбородок, нежную кожу над пульсирующей жилкой, обхватил губами ключицу. Она подрагивала под ним, в предвкушении и нетерпении и вдруг громко застонала и выгнулась, стоило ему обхватить губами чувствительный сосок и ужалить острым горячим языком. Еще несколько секунд восхитительной пытки и его губы уже выцеловывали упругий живот, спускаясь всё ниже. Горячее дыхание мужчины вдруг обожгло и без того пылающее лоно девушки. Она попыталась сжать колени, но он не позволил, лишь развёл шире и медленно провёл языком по оголённому комку нервов. Словно разряд тока пробежал через всё тело до самых кончиков пальцев, заставив её вскрикнуть и податься бёдрами навстречу его языку.       Он ласкал её грубо, несдержанно, вбирая губами нежную чувствительную плоть, терзая языком, сжимая до боли бёдра девушки, заставляя метаться и бесстыдно стонать без возможности освободиться. По хозяйски ворвался кончиком языка внутрь, вышел и снова погрузился, заставляя потерять контроль и вцепиться пальцами в его волосы. Лайя больно закусила губу, почувствовав внутри палец, а затем ещё один. Мехмед умело давил на самые чувствительные точки внутри, растягивал эластичные мышцы и сам сходил с ума от желания наконец оказаться в ней, такой узкой, мокрой, готовой его принять. Отдающейся ему так беззастенчиво и самозабвенно. Девушка чувствовала, что вот-вот наступит самый настоящий взрыв, но вдруг он отстранился и она почувствовала у входа головку его возбуждённого члена. Лайя непроизвольно зажмурилась и стиснула руки в кулаки, напрягшись всем телом. Он навис над ней, мягко коснулся губами её губ, заставляя раскрыться, потерять бдительность, податься навстречу и резко, одним движением, вошёл в неё, одновременно врываясь языком в рот. Его потряхивало от напряжения и возбуждения, сдерживаться уже не было сил, терпение не было его сильной стороной, но ради неё он выдержит всё. Её вскрик и его глухой стон потонули в пучине властного поцелуя, он замер в ней, пока не почувствовал, как её мышцы расслабились и вышел почти полностью. На его лице заиграла удовлетворённая ухмылка, стоило увидеть кровь на своём достоинстве.       – Только моя, – прорычал он в полустоне, вновь, уже медленно, погружаясь в неё.       Боль постепенно отступала, не так она представляла свой первый раз и уж точно не с Мехмедом. В её мечтах был скорее Эзель, нежный, чуткий, благородный. Красивое свидание, обмен признаниями и красивый чувственный секс. Но не это её заводило на самом деле, а страстный завоеватель, что выводил на эмоции и сейчас доводил до безумия своей горячностью и напором. Несмотря на свой скверный характер и патологическую несдержанность, он проявил чуткость, терпеливость и внимательность, когда было необходимо и теперь она просто горела, поджигаемая его огнём и любовью. Пусть не к ней, а к той другой из далёкого прошлого, но сейчас она чувствовала себя любимой и желанной. Пусть только на эту ночь, это уже неважно. Девушка широко раскрыла глаза и приоткрыла рот в немом крике, когда он вновь начал входить в неё, пальцы судорожно вцепились в его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Он не сводил глаз с её лица, ловя каждую эмоцию, пока она вновь не расслабилась, начиная тихо постанывать в такт его плавным толчкам. И тогда он дал волю своей страсти, постепенно наращивая скорость. Он ждал этого шесть веков, ждал её, жаждал видеть, касаться, любить. Жаждал её ответной любви, но сейчас рано об этом говорить, слишком мало они знакомы в этом мире, в её мире. Лишь мысль, что он первый мужчина в её новой жизни давала надежду. Ни один из этих неудачников не смог добиться от неё большего, застряв на задворках под названием дружба. Хасан был досадной помехой, она проявляла к нему бóльший интерес, но он слабак и не достоин её, а теперь она только его, он пометил её, застолбил и больше не подпустит к ней этих собак плешивых - её друзей.       Мехмед неистово вбивался в неё, чувствуя как плотно сжимаются её мышцы вокруг его члена, слышал, как она громко отзывчиво стонет и видел мелкие биссеринки пота на груди и животе. Она прекрасна, его женщина, его Лале. Он замедлился, чувствуя подступающий оргазм, нашёл большим пальцем её чувствительную точку и начал ласкать, заставляя девушку выгибаться навстречу ему, кусать губы и впиваться ногтями в его плечи. Вновь нарастил темп, заставив её хвать ртом воздух, почувствовал вновь нарастающую кульминацию и держался до тех пор, пока Лайя, вскрикнув, не забилась под ним в судорогах экстаза. Лишь тогда позволил себе последовать за ней, теряя голову и контроль от мышечных спазмов на своём члене. Глаза мужчины на долю мгновения вспыхнули красным огнём и тут же потухли, вернувшись к нормальному состоянию.       Он почти упал на неё без сил, всё ещё находясь внутри и пытаясь отдышаться. Она подрагивала под ним, боясь открыть глаза, боясь встретиться с ним взглядом после всего произошедшего. Он гладил её лицо не в силах поверить, что это свершилось, она здесь и она его, целиком и полностью. Мягко подул на подрагивающие ресницы, вынуждая открыть глаза, посмотреть на него, принять свершившийся факт того, что больше она никуда от него не денется. Лайя наконец открыла глаза и, столкнувшись с его довольным взглядом, тут же отвела их в сторону, затем снова посмотрела на него.       – Почему? – тихо прошептал Мехмед ей в самые губы, это волновало его больше всего. Она вновь смущённо опустила взгляд.       – Почему никто или почему ты? – она несмело протянула руку к ссадинам от её ногтей на его плече.       – Оба, – он улыбнулся её сообразительности. Или она так хорошо его чувствует.       – Видимо, Лале ждала только тебя, не позволяя больше никем увлечься, – он порывисто сгрёб её в охапку и зацеловал от кончиков ушей до подбородка, пока она не начала хохотать.       Было так необычно чувствовать тепло её кожи, вдыхать её запах, сжимать в руках, будто это сон, один из многих, что мучили его столько лет. Впервые за столько веков он был по настоящему счастлив.

***

      Впервые за несколько сотен лет он проснулся утром не в своей постели в заброшенном крыле, а в объятиях женщины. И не просто женщины, а самой восхитительной и желанной. За окном занимался рассвет, комната еще тонула в полумраке, Лайя спала рядом, мило посапывая ему в шею. Он прекрасно понимал, что это значит. Первая часть договора выполнена: «Любимая женщина добровольно проведёт с тобой ночь.» Несмотря на то, что ему пришлось надавить, отдалась она ему всё-таки по собственной воле. То, что договор действительно начал выполняться, можно судить по тому, что он ещё здесь, а не перенёсся во сне в свою спальню. К тому же, он чувствовал некую свободу внутри, если вдруг захочет прогуляться сейчас по саду, то проблем с этим не будет. Он так долго провёл в стенах этого особняка, имея возможность выходить только на закате и ненадолго, что ему не терпелось воспользоваться этим. Он взглянул на спящую рядом девушку и решил, что это уже не так важно, ничего не может быть важнее времени, проведённого в одной постели с ней.       Деятельная натура не позволяла долго валяться в кровати, солнце уже взошло, заливая комнату золотистым светом, ещё не светло, но уже можно различить детали. Мехмед аккуратно выбрался из постели, стараясь не будить Лайю. Нашёл возле кровати свои брюки и натянул их, не до конца застегнув молнию, главное чтобы не свалились, пока он будет искать рубашку. Она нашлась у двери на полу, он тут же натянул и её, не застёгивая. В таком немного растрёпанном и босом виде он подошёл к окну, любуясь утренним видом на Босфор. Отсюда открывался поистине величественный вид на пролив, в своём крыле он не мог похвастаться таким, а потому залюбовался. От Босфора его отвлёк тихий стук в дверь.       – Кого принесло в такую рань? – он тихо выругался на турецком и бросил взгляд на спящую девушку, она была по пояс укрыта одеялом и лежала спиной к двери, хищная улыбка расплылась на его лице.       Мужчина в два шага достиг двери и распахнул её настежь, давая посетителю возможность рассмотреть всё в деталях. За дверью стоял Эзель. Он, не ожидавший увидеть никого, кроме Лайи, немного оторопел, открыл рот и тут же закрыл, ибо заготовленные фразы были предназначены не для Мехмеда. Пары мгновений хватило, чтобы оценить обстановку, внешний вид мужчины наталкивал на неприятные выводы. Он мгновенно окинул взглядом комнату, услужливо продемонстрированную старшим Сойданом, увидел обнажённую девушку, спящую в кровати и всё понял. Больше ему ничего с ней не светит, она занята. Мехмед тут же вышел в коридор и прикрыл за спиной дверь, оттесняя менее удачливого соперника.       – Полагаю ты не ко мне, – он окинул потомка уничижающим взглядом.       – Видимо я дверью ошибся, – огрызнулся расстроенный Эзель.       – Определённо, – и угрожающе прищурился.       Эзель развернулся было, чтобы уйти, но вдруг будто что-то вспомнил (что у него тоже есть яйца?) и повернулся к Мехмеду.       – То, что она отдала тебе своё тело - ещё ничего не значит, она рассмотрит твою чёрную душу и не останется с тобой.       – Она отдала не только свою тело, она подарила мне свою невинность, а это что-то да значит. Умей проигрывать, – они смерили друг друга угрожающими взглядами.       Эзель нахмурился и опустил глаза, он действительно проиграл в борьбе за эту восхитительную девушку. Сжав от злости кулаки, он молча ретировался. Мехмед вернулся в комнату, на ходу застёгивая рубашку и заправляя её в брюки. Настроение было приподнятое, особенно после общения с Эзелем. Он никогда не проигрывает и этот раз не стал исключением.       Лайя с трудом разлепила глаза, тело ныло, как после активной тренировки, а там внизу немного саднило. Она слышала, как Мехмед расхаживает по комнате, что-то напевая под нос. После произошедшего ей было безумно стыдно, как после того, что они вытворяли, смотреть теперь ему в глаза. Он итак был о ней невысокого мнения, а теперь, наверное, вообще думает, что она легкомысленная. Лучшее, что она могла придумать - это прикидываться спящей до последнего, пока он не уйдёт. Он же уйдёт? Но минута шла за минутой, а мужчина и не думал уходить. Придётся «просыпаться», ничего не поделаешь.Девушка начала ворочаться и потягиваться, будто только проснулась. Мехмед тут же оказался рядом и присел на кровать.       – Как, ты чувствуешь себя, tatlım? – в его глазах плескалось неподдельное беспокойство.       – Мне очень стыдно за моё поведение ночью, – она тут же покраснела и зарылась лицом в подушку. – Ты была прекрасна, моя сладкая девочка, – он нежно заправил за ушко её локон, спадающий на лицо. – Посмотри на меня. Я буду счастлив видеть такое твоё поведение снова и снова, чем чаще, тем лучше. Она вынырнула из подушек и с сомнением посмотрела на него, одного взгляда хватило, чтобы понять, что он не шутит. Его взгляд потемнел от нарастающего желания, стоило ему вспомнить прошедшую ночь. Он медленно наклонился и завладел её мягкими губами, предвещая повтор жаркой ночи. Обхватив лицо девушки и поглаживая большими пальцами скулы, он углубил поцелуй, заставляя её забыть о стыде и расслабиться в его присутствии. Но всё же отстранился, оставил влажный отпечаток губ на её лбу и выпрямился.       – Не сейчас. Тебе нужно восстановиться. Я приду вечером, жди меня в том белье, что лежит в этой коробке, – он постучал пальцем по красивой коробке рядом с букетом тюльпанов и направился к выходу.       Первой мыслью было «Когда он успел?», но спустя мгновение до неё начал доходить смысл сказанного. Гнев мгновенно подкатил к горлу...       – Ты больше не Султан, а я не твоя наложница или вещь, Мехмед, не смей говорить, что мне делать. Я свободная девушка и сама буду решать когда и кто ко мне придёт, – с этими словами она запустила в него тяжёлые антикварные часы, что нащупала на прикроватной тумбочке.       Мехмед еле успел увернуться, не ожидая такой реакции, часы с громким стуком впечатались в дверь. Он ошарашено оглянулся на дверь, на которой осталась вмятина и на пышущую гневом девушку. Лучшим его решением в данный момент было как можно скорее ретироваться, что он и сделал. Едва за ним захлопнулась дверь, он выпрямился, поправил волосы и улыбнулся. Ему предстояло ещё влюбить её в себя, одного тела мало для полного выполнения контракта с тёмным, но он был уверен, что справится. А в свете последних событий понял, что это будет ещё и весело. «Над манерами придётся поработать, конечно. Но в остальном вылитая Лале». Довольно насвистывая он отправился по делам.