Глава 3: Завеса

      Как я и предполагал, Люцифер оказался заядлым пьяницей, и пока мы находились в Цветущих Долинах, он только и делал, что пил, наводил дожди и шумиху в публичном доме. Порой выезжал в город, чтобы поболтать там с местными. Принцесса выпросила у своего отца разрешение на организацию похода по всей империи. Предполагалось, что в походе мы сможем представить героя народу империи и освежить земли дождями. На деле нам нужно было сделать так, чтобы Мира смогла заручиться его поддержкой вдали от столицы и её обывателей. Хитрый план, который принцессе навязала одна из её сторонниц, чьё имя даже для меня было тайной.       Вскоре мы проложили маршрут почти через всю империю. Даже внесли графство моего брата в список, а там и Грозовые Пределы рядом. Может, Темпастес откроет свои земли, и мы будем в числе первых, кто сможет посетить загадочные территории? Дождавшись усиления нашего каравана и пополнение бюджета, мы снова отправились в путь. Теперь людей было достаточно для защиты её светлости. Ко всему прочему, с нами был Люцифер, и меня больше ничего не беспокоило, несмотря на всю скверность его характера.       Свой статус капитана гвардии я на удивление не потерял. По настоянию принца Алана было решено, что я и дальше буду руководить походом, что не могло меня не удивить: я никак не ожидал его поддержки в этом деле. Для Миры он был прямым и опасным соперником в битве за Империю Солярис, в то время как я находился у неё на службе и всеми силами старался помочь ей. Принцесса в ответ на настоятельную рекомендацию брата протестовать не стала, смотря на то, как порой беззаботно наш герой напивался до беспамятства.       Караван выдвинулся задолго до рассвета, до следующей остановки — три дня пути. Полные решимости и в предвкушении приключений, мы с Мирой не могли унять своего энтузиазма, а Люцифер мирно дремал верхом на своём огромном коне. Его состояние оставляло желать лучшего: своим пьянством герой совсем извёл себя. Казалось даже, что он не был готов к дальнему путешествию, хоть и настырно утверждал обратное.       Я беспокоился о его самочувствии. Мне довелось повидать много людей в хмеле, но сегодняшнее состояние Темпастеса никак нельзя было назвать даже сильным похмельем. Люцифера так сильно знобило, что он укутался в свой тяжёлый и тёплый кожаный плащ. После калачиком свернулся на широкой спине своего коня, где мирно задремал. Его ноги безвольно повисли в стремени. Как бы не заболел только. Ссылаясь на сильную жару, Люцифер легко одевался, а после призыва ливней возвращался с полей, вымокнув до последней нитки, когда вместе с его дождями поднимался и сильный ветер. И я надеялся, что мои опасения касательно его здоровья ложны.       За несколько часов дороги Люцифер всё не менял своего положения, плетясь где-то в середине каравана. Мира как будто не замечала его самочувствия и спокойно увлеклась беседой с Йоханом. У самого Йохана я не стал спрашивать, что он тогда делал на балконе, но слова Темпастеса всё крутились у меня в голове. Быстро оценив положение и убедившись в том, что принцесса в безопасности, а на пути ничего не предвещало беды, я сбавил ход коня, чтобы поравняться с герцогом.       Тревога за состояние Люцифера всё же взяла верх надо мной, и, придержав коня, я подождал, пока Гром не нагонит меня, неся на себе своего безвольного всадника.       — Господин Люцифер, с Вами всё в порядке? — спросил я.       В ответ услышал лишь неразборчивое мычание. Герой лишь поёрзал на своём коне да потеплее укутался в свой плащ. На улице стояла ужасная жара. Значит, всё же заболел. Вот тебе и хвалёный повелитель дождей…       — Может, позвать лекаря?       Не то чтобы я заботился о Темпастесе, но на мне лежала ответственность даже за его жизнь. Очередное мычание раздалось из-под плаща, а громадный конь лишь недовольно заржал и качнул головой. Казалось, что Грому тоже не совсем нравится состояние его владельца.       — Я могу помочь перебраться в карету, — не оставлял я попыток хоть как-то помочь Люциферу.       — На коне или на щите! — Герцог поднялся и попытался сесть поудобнее.       — Предполагаю, в бою эта фраза звучит грозно и гордо, но в мирное время при условии, что Вам нездоровится, думаю, она неуместна. — Какой же он тяжёлый человек.       Гром шёл не спеша и, недовольно пофыркивая, мерно покачивался, а вместе с ним шатался в седле и Люцифер. Конь будто намекал, что вот-вот скинет своего всадника. Сам же Темпастес выглядел просто ужасно: бледный, с синяками под глазами, на лбу выступила испарина, и его всего трясло. Вне всякого сомнения, у него был сильный жар. Он едва держал свои глаза открытыми: Люцифера клонило в сон. Беседовать с ним о чём-либо было бесполезно, нужно было лишь убедить герцога в том, что ему просто необходимо перебраться в карету!       — Рыцарь, — наконец обратился герой ко мне слабым голосом, — найди мне лабазник.       Люцифер смотрел на меня сверху вниз, но это был не надменный взгляд, а усталый и даже измученный.       — Лабазник? — переспросил я. Впервые слышу такое слово. — А что это?       Герой лишь махнул на меня рукой и снова вернулся в прежнее положение, укутавшись потеплее. Видимо, моё неведение он счёл за невежество и окончил нашу с ним и без того натянутую беседу.       За недолгое время, которое я провёл в его компании, понял, что спорить с ним бесполезно. Надо было найти лекаря и спросить про лабазник. Может, герцог послушает человека, который разбирается в болезнях и травах?       Как оказалась, лабазник — это лечебная трава, снимающая жар, но ей уже давно не пользовались, да и в современной империи росла она не везде. Темпастес на уговоры лекаря тоже не поддался и не стал пить предложенные им лекарства. Порой его капризы казались абсолютно детскими. В конечном итоге я сдался и предоставил герцога самому себе, но своего наблюдения за ним не оставил.       Мы проходили мимо небольших деревень, посевных полей. По небу плыли одинокие облака вслед за своим земным владыкой. Принцесса вскоре перебралась в карету. Никаких происшествий не происходило, и азарт, что овладел мной утром, к вечеру стих.       Следующий день был таким же монотонным, как и предыдущий: рутинные занятия, сверка маршрута и внесение записей в дневники. Принцесса, к моему удивлению, карету и вовсе не покидала. Люцифер всё так же страдал от своей болезни, но упрямо отвергал любые предложения лекаря, которого я к нему приставил и попросил понаблюдать за больным герцогом.       Вскоре нас должен был ожидать большой привал, где мы разбили бы лагерь на пару дней, чтобы Темпастес смог призвать свои грозы. Меня терзали сомнения: а сможет ли он в таком состоянии сделать хоть что-то? Хорошо, что Мира согласилась на длительный привал, который не входил в наш маршрут.       Лагерь разбили достаточно быстро, и Люцифер, как только поставили шатёр, тут же перебрался в него. До самого вечера герцог не покидал своё пристанище, от трапезы тоже отказывался, даже от супа, что специально приготовили для него по настоянию лекаря. Присланный из столицы к нам целитель тоже был в не силах помочь, ведь причиной тому — дурной характер больного.       Мне было крайне любопытно, почему Темпастес к себе никого не подпускал. Недоверие? Или на это были иные причины? Поговорить бы с ним… Но герцог Грозовых Пределов был болен, и это представлялось не самым удачным моментом, но… Мне ведь ничего не мешало справиться о его самочувствии!       Воодушевившись этой мыслью, я прихватил с собой свежей воды и немного полезной для него пищи и направился к герою в шатёр. К Темпастесу были приставлены караульные, которые, немного расслабившись, тихо беседовали между собой, но стоило мне показаться у них на виду, как они выпрямились и сделали серьёзные лица, прервав свою увлекательную беседу.       Я тихо вошёл во временные покои Люцифера. В шатре не было ничего примечательного: небольшой столик с лампой на ней, настил, что заменял герцогу кровать, и неподалёку — скромные пожитки, которыми тот успел обзавестись за время пребывания в нашем мире. Всё это — в полумраке, лишь слабое сияние лампы освещало очертания шатра. Сам герцог лежал, укутавшись, и мирно дремал, как мне казалось.       — Я чувствую твою паскудную магию, щенок, — недовольно пробухтел Темпастес, стоило мне только едва подсветить пространство своим огнём, что можно было сравнить с горением спички.       — Я принёс свежей воды и немного полезной пищи, Вы ведь пропустили обеденную трапезу, — начал я как-то оправдывать своё присутствие. Люцифер поднялся со своего места и сел. Растрёпанный и сонный, он выглядел забавно.       — Как я понимаю, империя обнищала, раз не хватает служанок. — Колкий взгляд стрельнул в меня с неким сарказмом и вечным, присущим герцогу высокомерием.       — Простая забота и гостеприимство. Ныне это — моя страна, а Вы, герцог, совсем её не знаете. Да и как глава нашего похода, я несу ответственность и за Вашу жизнь в том числе, — спокойно констатировал я и положил все принесённые гостинцы на небольшой столик.       — Язвишь, мальчишка… Мне нравится твоя глупая храбрость, но не заигрывайся, — то ли угрозу, то ли предупреждение выдал Люцифер с хищной улыбкой на лице. — Лучше бы вино принёс или что покрепче. — Темпастес оценивающе посмотрел на разложенные мною продукты.       — Вы больны, — попытался я ограничить его в алкоголе.       — Я всегда болен. Так что теперь, не жить? — Взметнулись брови героя вверх. — Знаешь, мальчишка, что-то мне подсказывает, что я ещё всех вас переживу.       Темпастес поднялся на ноги и, пошатнувшись, направился куда-то к своему багажу. Немного в нём порывшись, достал оттуда флягу, судя по всему, с вином. Громко отпив, он подошёл ко мне и подул на едва горящий огонь на кончике моего пальца.       — Не шуми мне тут своей магией, мешаешь. — Герой стоял почти впритык, и я чувствовал его дыхание, смешанное с запахом вина. — Знаешь, рыцарь, что такое накопление магии и что бывает с теми, кто попадает в эту зону, пользуясь своей силой? — почти шёпотом говорил Люцифер и смотрел мне прямо в глаза в полумраке.       — Осмелюсь предположить, что из него тоже высосут магию, верно?       Я как-то пробовал изучать данную методику, но даже не смог её понять, не то что попытаться осилить. И неудивительно, что герой ею обладал, но, как по мне, она была безумно сложна. Даже изучение письменности накопления магии далось мне тяжело. Всё же Люцифер был невероятно силён, раз в таком болезненном состоянии мог делать такие сложные приёмы.       — Именно, так что чеши отсюда по своим делам, командир, — последнее слово он сказал с какой-то насмешкой.       Дальнейший разговор с героем был бессмысленным, и я уже собрался уходить, но один вопрос не давал мне покоя.       — Герцог, а насколько это сложно — использовать накопление магии? — Я обернулся у самого входа.              Темпастес уже успел вернуться на прежнее место под ворох одеял и своего плаща. Услышав мой вопрос, он снова сел и на секунду задумался.       — Отравляюще, — констатировал с серьёзным лицом Люцифер и снова принял лежачее положение, плотно укрывшись и тем самым дав понять, что наша с ним беседа окончательно закончена.              Я же вернулся к своим делам, но в голове всё крутилось, что Темпастес имел в виду, говоря про то, что он вечно болен, и про накопление магии. Вскоре все эти мысли ушли на второй план. Полностью погрузившись в свою работу, я и не заметил, как наступил вечер.       Лучи медленно уходящего солнца начали озарять и преображать в невероятные цвета облака, что скопились небольшой стайкой над нашим лагерем. Тут были все благородные цвета: и золотой, и лазурный; багровые лучи шли шлейфом, как красные дорожки во дворце императора, и где-то проскакивал белый свет, который вечер ещё не успел окрасить в свои цвета. Зелёная трава мягким настилом расстилалась почти до горизонта, а на его линии виднелся редкий молодой лес.       Прогретый дневной жарой воздух приобретал свой особый запах. В нём смешивался аромат полевых трав под ногами и что-то ещё, чего нельзя было уловить. Почему-то я не мог им надышаться, словно мне не хватало этого пьянящего аромата. Глядя на весь этот прекрасный простор, у меня возникло странное желание. Наверное, я впервые за всю жизнь испытывал такой соблазн разуться и пробежаться босыми ногами по траве. Хотелось бежать прямиком к закату и догнать колесницу самого Лучезарного. В то же время мне не хватало мягкого и лёгкого тёплого дождика, чтобы трава была немного мокрой, а в воздухе чувствовалась небольшая прохлада.       Я лишь на секунду прикрыл глаза, представив себе эту упоительную картину. Поддавшись искушению, я разулся и стал просто прогуливаться босиком по тёплой траве со своими сапогами в руках. Невероятные ощущения! Земля была такой тёплой, такой согревающей! Прежде я никогда так не делал… Странная привычка Люцифера ходить босым полностью себя оправдывала. Теперь я, кажется, понял, почему он так делал. В какой-то миг показалось, что земля начала питать меня своей силой!       Погрузившись с головой в новые ощущения, я не заметил, как ко мне тихо подкрался громадный Гром. Он едва дотронулся моей руки влажным носом, как я, испугавшись, отскочил от него на один шаг. Сам же конь, вздёрнув голову, рассматривал меня с интересом, словно изучал. Под стать своему хозяину… Однако, правду говорят: какой хозяин, такой и питомец. Сам жеребец вороной масти поистине был прекрасен: огромное мощное тело, хорошо ухоженная грива, чистые копыта и блестящая шкура. Больше всего приковывали к себе его глаза: в них искрился разум.       Гром резво ко мне подскочил и сильным рывком выхватил зубами из рук мою пару сапог. После отошёл на несколько шагов от меня и игриво тряхнул гривой.       — Эй, здоровяк, отдай мою обувь, — пытался я забрать свои сапоги, осторожно подходя к коню.       Сам Гром отдавать отнятое был не намерен и, отскочив от меня на ещё несколько шагов, снова мотнул сапогами, будто говорил: «Попробуй забери». Я снова предпринял попытку забрать своё имущество, но конь играючи начал убегать от меня.       — Ну, мне что, бегать за тобой? — попытался я поговорить с Громом, в очередной раз не сумев выхватить обувь у здоровяка-коня.       Вся эта ситуация у меня вызывала лишь смех. Только за жеребцами я и не гонялся! Конь лишь весело заржал и снова, словно забавлялся, стал призывать меня поиграть с ним, то и дело тряся несчастными сапогами.       — Ну, держись тогда! — Я резко наскочил на Грома, но тот лишь стремглав помчался вперёд. Делать было нечего, и я побежал за ним.       Гром давал мне возможность догнать его и попытаться выхватить обувь, а я всё пытался подскочить с удобной и неожиданной стороны. Непроизвольно смех срывался с моих уст, и конь вторил ему своим ржанием. Вот так весело и беззаботно, словно маленькие дети, мы носились по всему полю, и, как ни странно, я не чувствовал усталости после долгой дороги.       Мои босые ноги щекотала трава, а жеребец то и дело дышал мне куда-то в макушку. Вскоре поднялся небольшой ветерок, принеся с собой новые запахи и освежающую прохладу грядущей ночи. Тело даже немного успело озябнуть от ветерка, но вот ног, которые касались земли, холод почему-то даже не тронул. Для меня это показалось довольно странным, ведь они первые должны были замёрзнуть, но я не придал этому значения и продолжил дальше резвиться с Громом.       В итоге, абсолютно выдохшись, я предпринял ещё одну попытку забрать свои сапоги, но конь, несмотря на все свои внушительные габариты, резво отскочил. Именно в этот момент я и плюхнулся на траву.       — Всё, не могу я больше бегать за тобой! — едва сдерживая смех, сказал я Грому в попытке отдышаться.       На небосводе уже гасли последние лучи солнца, и медленно вступала в свои права ночь, время Лиги Скитаний и Богов Луны и Месяца и, конечно же, мира грёз и сновидений. С уходящими лучами солнца медленно на небосклоне зажигались первые звезды. Гром, подойдя, навис надо мной; он по-прежнему крепко сжимал мои сапоги своими мощными челюстями. Я же оставил свои попытки забрать обувь: жеребец всё равно бы убежал. То ли Гром и сам устал резвиться, то ли понял, что я не собираюсь больше у него отнимать сапоги, просто бросил их мне на лицо. Я лишь возмущённо воскликнул, но вставать не стал.       — Ты такой же вредный, как твой хозяин, — даже немного обиженно прозвучало это из моих уст.       Сбросив с себя сапоги, я развалился на земле, растянувшись во весь рост. Порой полезно было насладиться парой простых мгновений. Гром же плюхнулся рядом со мной и тоже стал наблюдать за небосводом. Земля всё так же дарила своё тепло. Странно всё-таки, она ведь должна была остыть! Стоило мне только провести рукой по прохладной траве, и она тут же теплела. Наверное, мне так хотелось думать. Я чувствовал свежесть, когда прикасался к зелени, которая казалась не просто тёплой: это тепло было едва уловимым, но всё же приятным. Наверное, это было тепло моего тела…       — Как думаешь, что там среди звёзд? — внезапно я спросил своего немого собеседника. Конь лишь вопросительно на меня посмотрел, после поднял свою морду к небу, словно оценивал, что там могло бы быть. — Отец говорил, что это огни небесных стран. Интересно, какие они?..       Ответа так и не получил. Повалявшись на земле ещё немного, я всё же встал и, подобрав свою обувь, пошёл к лагерю: близилась ночь, и мне следовало быть там. Да и неплохо было бы отдохнуть. Гром неторопливо брёл за мной, лишь изредка поднимая свою голову к небу. Видимо, наблюдал за медленно зажигающимися звёздами.       В лагере уже утихла вся шумиха, и караульные стояли на посту. Принцесса Мира отдыхала в своём шатре, как и грозовой король. Осведомившись о ходе дел и убедившись, что всё в порядке, я тоже направился в свой шатёр в приподнятом настроении.       — Капитан! Капитан, постойте! — раздался голос одного из гвардейцев. Я обернулся на зов и подождал, когда ко мне подойдёт Томас. — Господин, у Вас все хорошо? — неожиданно спросил меня он.       — Да, всё в порядке. — Я даже растерялся от подобного вопроса. — А что не так? — с неким любопытством поинтересовался я.       — Вы долго отсутствовали в лагере, и вид у Вас странный, честно говоря… — Гвардеец потупил взгляд.       Я оглядел себя и только сейчас заметил, что до сих пор так и не обулся, да и одежда вся была мятая и перепачканная. Волосы, наверное, тоже были растрёпанные.       — Томас, у меня всё хорошо. Спасибо за беспокойство, можешь идти, — мягко избежал я дополнительных вопросов.       Молодой гвардеец пожал плечами и, отдав честь, отправился восвояси, лишь один раз обернувшись и с неким негодованием взглянув на меня. Действительно, странный вечер.       Вернувшись в шатёр, я попросил набрать таз воды, который обычно сам и подогревал. Наскоро обтерев тело полотенцем и вымыв ноги, я уселся за небольшой дорожный письменный стол. В дороге приходится радоваться и малому. Надо заполнить дневники и написать письмо домой, к тому же, в голове уже сложилось несколько строк. Я так увлёкся записями, что даже перестал замечать ход времени, да и в целом что-либо.       — Христофор! — резко окликнул меня перепуганный Йохан, появившийся из ниоткуда в моём шатре. — На нас напали!       Опять? Я тут же подскочил с места и в чём был помчался вслед за Йоханом, прихватив с собой меч.       Мы быстро примчались на окраину лагеря. Там уже шло ожесточённое сражение, где мы были не в самом выигрышном положении. Нас оттесняли к палаткам лагеря. Слышались крики гвардейцев, лязг мечей и залпы самой разной магии то тут, то там, и в этой неразберихе, как холодное дыхание Госпожи Зимы, виднелся наш враг.       Их освещала природная магия. Песчаным цветом блестели их доспехи, доспехи чужой страны! Озлобленные лица жаждали крови. Они шли разбитым строем, перекошенные и страшные. В воздухе повис мерзкий запах трупной гнили. Глаза сияли мёртвым светом, светом Бога Смерти. Их словно окутывала лёгкая дымка, но это была магическая испарина, что заставляла их подниматься с земли. И как убить то, что мертво?       Я с ужасом смотрел на полк Неупокоенных, что шли на звон наших мечей.       — Христофор! Христофор! — Где-то вдали я услышал голос Йохана, а после заметил его испуганное лицо. Барон отчаянно тряс меня за плечо.       — Капитан, что будем делать? Что нам делать?! — в панике кричал один из офицеров.       — Успокоились! — гаркнул я, прийдя наконец в себя. — Паника тут ни к чему!       Люди кричали и всё никак не могли дать отпор Неупокоенным, а те лишь наступали, высасывая из гвардейцев жизненную энергию. Я лишь выступил вперёд и провёл огромную огненную линию, отделившую моих гвардейцев от нечисти. Мертвец остановились в ожидании момента, когда мой огонь погаснет.       — Всем за линию огня! — отдал я приказ.       Солдаты тут же его выполнили. Пока я судорожно соображал, что нам делать, в дело вмешался наш герой. Лишь одним выпадом он смог разом отбросить на несколько метров полк Неупокоенных. Люцифер стоял, покачиваясь, и пил из своей излюбленной фляжки. Пьян ли он был, болен ли, но мне уже было не до этого.       — И? — подойдя ко мне, возмущённо спросил герой.       — Я не знаю, как их убить… — испугавшись собственной беспомощности, тихо, с ужасом доложил я герцогу.       — Убить? Да ты отчаянный малец! — Герой засмеялся. — Их нельзя убить. — Люцифер как-то странно улыбнулся и тихо подметил: — Сейчас они собираются пойдут в обход и возьмут лагерь в кольцо.       Проследив за взглядом грозового короля, я заметил, как Неупокоенный полк действительно стал разделяться.       — Нужен тот, кто умеет говорить с душами, чтобы упокоить их. Но людей с такими способностями очень мало… — начал рассуждать Темпастес, а мы лишь слушали его.       — Капитан, ваш огонь! — крикнул кто-то из солдат.       Я лишь повторил предыдущий магический выпад, но его бы не хватило на то, чтобы обогнуть весь лагерь, да и мы оказались бы в западне моего же пламени. Я не обладал такой силой… Никто из моих гвардейцев не обладал. Единственный, кто мог бы нам помочь, — Темпастес, но его состояние оставляет желать лучшего. Судя по испарине на лбу герцога, жар так и не прошёл, да и пьёт он… «Боги, что мне делать? Смилуйтесь!» — пронеслось у меня в голове.       — Их гербы… Это солдаты империи? — Люцифер вопросительно посмотрел на меня.       — Да, из восточного царства, — ответил я. — Почти сто лет назад была война. Солярис победил и сохранил свои границы. Это — солдаты востока. Им не стали делать курган, просто накрыли слоем земли и всё.       — Тогда и говорящий с душами нам не поможет, — констатировал Люцифер и громко отхлебнул из фляги. — Сколько огненных магов?       — Три десятка, включая меня.       — Мало. — Герцог вздохнул. — Высокий ранг есть?       — Нет. Либо выпускники, либо и вовсе те, кто не учился. Из народа, так сказать. — Я наблюдал за тем, как гасла полоса огня и как расходился, обходя, Неупокоенный полк.       — Плохо. Моя магия тут бессильна. Придётся тебе, мальчишка, с этим разбираться. — Темпастес надменно улыбнулся, увидев, как в ужасе меняется моё выражение лица.       — У меня нет столько магии, чтобы огородить весь лагерь.       В душе холодело от собственных слов. С другой стороны послышались крики. Неупокоенные начали брать нас в кольцо!       — Ставь завесу, — отдал приказ грозовой король.       — Но как? — в отчаянии спросил я.       Люцифер подскочил ко мне и одной рукой схватил за ворот рубахи, второй он крепко сжимал свой вульж. Мощным напором он отодвинул меня к линям моего же огня, отделявшего нас от Неупокоенных. Лицо исказилось в гримасе злости и надменности, а высокомерная улыка превратилась в жуткий оскал.       — Ты же капитан! Всё должен знать! — прорычал он мне в лицо.       Я в ужасе смотрел в его глаза. В тёмных зрачках отражалось пламя, которое вот-вот могло погаснуть, и Неупокоенные снова смогли бы атаковать нас. С другой стороны лагеря уже шла битва. Мы были в ловушке!       — Прошу, помогите нам, — шёпотом произнёс я, глядя в серые глаза.       Наши лица находились в неприличной близости друг от друга. Носы почти соприкасались, и в свете угасающего огня я мог хорошенько изучить лик героя.       — Я не монстр, — озлобленно рычал Люцифер. — Я не монстр, знай это, — чуть громе прорычал герой и, приложив силу, надавил своей тяжёлой рукой мне на затылок.       Удар лоб в лоб. Я зажмурился, но, когда открыл глаза, увидел лишь страшную бурю. Молнии метались, словно раненые птицы, то тут, то там. Ни земли, ни неба, ничего — одна гроза. Пепельным цветом застелило всё пространство, и тёмный свинец разливался по тучам. Сотни ярких коротких вспышек гуляли по ним, озаряя всё вокруг, а после — снова мрак и раскаты грома.       Странный звук грома, болезненный, содрогающий душу. Внимательно прислушайся, и то уже был не гром, а крик… Крик Темпастеса. Крик отчаянный, сочащийся болью. В нём скрывалось всё то ужасное, что могло произойти с человеком: насилие, тяжесть жизни, утрата чего-то невероятно важного… Потеря себя. От этого крика на моих глазах выступил слёзы.       Странное пространство не было нашим лагерем, как мне подумалось. Это была буря, что бушевала в душе грозового короля!       Как только я это осознал, как буря сменилась грозовыми облаки, и с высоты птичьего полёта начали виднеться города, уничтожаемые тысячами молний. Дома, крепости, население — всё подчистую они выжигали! Крики отчаявшихся были слышны даже среди облаков, а запах гари болезненно впивался в ноздри. Люцифер летал и уничтожал союз трёх королевств… Всем своим рассудком я ощутил тот ужас и отчаяние, что испытывали люди; всем телом ощущал злость и гнев Темпастес, ведь до этого мне доводилось только читать об этих событиях.       Вдали виднелась грозовая завеса, что не впускала и не выпускала никого, и я, узрев её, вмиг понял, как защитить лагерь. Была бы у меня хоть малая доля такой силы, как у героя…       Вмиг всё стихло. Пепельная душа героя вернулась. Все разбросанные молнии вмиг собрались в кучу, и, отделившись от них с шипением и искрами, бьющими во все стороны, в меня влетела шаровая молния.       От испуга я резко открыл глаза. Передо мной, прижимаясь лбом к моему, стоял герцог: он жмурился, но выступившие слезы всё равно были видны.       — Я не монстр, — едва различимо прошептал он и рывком вытолкнул меня за огненную преграду.       Внутри бушевала буря, бушевала прямо в самой груди. Люцифер поделился своей силой, чтобы я смог поставить завесу или уничтожить Неупокоенных? В любом случае сначала требовалось обеспечить защиту, а дальше уже видно будет.       В голове предстала грозовая завеса Темпастеса, от которой мне предстояло взять лишь заклинание и вложить в него свою магию. Хотел бы я, чтобы всё это случилось быстро, но Неупокоенные подбирались ко мне, и я чувствовал касание. Это было касание смерти, когда у меня за спиной гасло пламя. Преисполненный спокойствием и уверенностью, я прикрыл глаза. Меня уже ничего не тревожило, и огонь в моей груди горел ровно. Я чётко знал, что собирался сделать.       Сложив руки в печати, я опустился на землю. Неупокоенные меня уже не трогали, огонь, окутавший меня тонкой завесой, не давал им навредить мне. Медленный вдох, — и вся магия начала собираться в одной точке; моя сила и та, что дал мне грозовой король, смешались в единый огненный вихрь. Где-то глубоко внутри вдруг полностью погасло пламя, и тут же загорелся спичечный огонёк. Выдох, — и завеса стала распространяться по всему лагерю, не обжигая гужевых животных, людей и всё, чему могло навредить пламя. Едва различимая стена огня медленно, но верно обогнула лагерь плотным кругом и сомкнулась оранжевым куполом над нашими головами, словно апельсин порезали пополам и положили на землю, разве что шкурка была почти прозрачной.       Я открыл глаза. Передо мной стояла завеса, оттеснявшая Неупокоенные души солдат востока от нас. Позади послышался радостный вопль моих гвардейцев: мы были в безопасности.       — Главное — продержись до утра, а там уже они сами уйдут, — послышался надменный ровный голос Люцифера. — Расходимся по своим позициям: караульные — на посты, остальные по палаткам отдыхать, — отдал приказ герцог.       Я же, не снимая печати своего дома, почти не моргая, смотрел на души воинов востока и изучал их. Они опасливо оглядывали огненную завесу, иные принимали попытку пробиться через неё, но, обожжённые огнём, с воплем отскакивали куда-то вглубь полка. В то же время у меня не выходило из головы мысль о том, насколько мятежной была душа Темпастеса. Сколько же всего он повидал? Мне казалось, что он просто высокомерный и жестокий человек, но то, как его страдания говорили об обратном…       Так вот, что ему снилось! Именно про это он мне говорил тогда, на балконе! К нему приходят души убитых им людей? За этот вечный ад можно было и простить его пристрастие к алкоголю. Благо, что из ума не выжил…       Время шло. Спичка горела где-то внутри меня, и я продолжал держать завесу. В лагере стало тихо. Может быть, кто-то уже мирно спал и видел десятый сон… Но мне-то зысыпать нельзя! Сильно клонило в сон, да и спина уже устала, просила хоть какой-нибудь опоры. Держать завесу с каждой минутой становилось сложнее: сказывалась усталость после дороги и нервные переживания за всё подряд, раздумья о грозовом короле. Сто тридцать восемь дней Темпастес держал завесу, но при этом даже виду не подал, а я даже с долей его могущества с большим трудом сдерживал Неупокоенных и охранял лагерь, что предстояло делать до наступления утра. Позорище.       Я — вечный позор семьи, мне это говорили с детства. Каин — граф, наследник магии матери, хозяин печати огненной саламандры, искусный маг огненных печатей. Всё то, что передавалось по первому наследию, досталось ему. Я же лишь унаследовал силу огня, и хватит с меня. Даже учить ей не стали, выслали только куда подальше. От злости маленький огонёк вырос до пламени свечи. Нет, нельзя было ттратить силу на гнев.       Я не заметил, как за спиной появилась опора: Гром лёг так, чтобы я мог опереться на него. Вот уж поистине чудо-конь! С таким даже друзья не нужны. Отчасти я завидовал Люциферу: по сравнению с его Громом, мой жеребец было крайне глупым созданием.       — Ты пришёл мне помочь? — не отрывая взгляд от Неупокоенных, спросил я коня. В ответ тот лишь издал тихое ржание и стал смотреть куда-то сквозь завесу. — Спасибо, — поблагодарил я здоровяка и с облегчением облокотился на него, позволив себе вытянуть затёкшие ноги.       Время как будто остановилось. Я не нарушал линий огненной печати в своих руках, которой научил меня брат. Каин стал одним из четырёх держателей печати стихий, как и наша мать, в принципе, как и вся династия. Чему-то мой брат мог меня научить, но занятие мне давались тяжело, как и Каину роль учителя. Как ни странно, ему я не завидовал. Несмотря на сложившуюся ситуацию, у нас были хорошие отношения, только вот я явно чувствовал себя обделённым: мне тоже хотелось раскрыть свой потенциал.       — Как думаешь, я бы смог научиться так же владеть магией, как Люцифер? — спросил я коня, сам удивившись своему вопросу и тому, что вообще разговаривал с Громом. Хотя, по правде говоря, жеребец был единственным животным, с кем у меня велись беседы: более за собой таких странностей я не замечал.       — Каждый может, — за спиной раздался голос Темпастеса. — Что у вас тут происходит?       Герцог обошёл своего коня и плюхнулся на траву рядом с нами. Отложив своё знаменитое оружие, он облокотился на Грома. В руках его уже была бутылка. Наши плечи едва соприкасались.       — Умеешь держать печати? — Герцог обратил своё внимание на мои руки.       — Немного. — Я пожал плечами.       — Страшно… — проговорил тихо Люцифер, а после отпил из бутылки. — Как же страшно оказаться одним из них.       Он кивнул он головой в сторону Неупокоенных. Действительно, отдать долг стране, а после вот так, мятежной душой, остаться на чужбине было и вправду страшно.       — И никто тебя оплакивать не будет, и в чертоги не попадёшь, — тихо рассуждал грозовой король, медленно попивая вино.       — Они служители Бога Смерти, — подметил я.       Люцифер лишь поморщился.              — Знал я одного искусного ремесленника войны. Видел весь его путь от самого рождения. Удивительный человек был. В свои юные годы добился немыслимых успехов и ходил в любимчиках у Миражанны. Конечно, армию ему не доверяли в силу его возраста, но вот полк — да-а-а, — странно протянул герой. — Мы стояли в ожидании врагов. В подкрепление нам прислали этого юнца. Ночью, конечно же, мы с офицерами выпили, шутили над ним… Утром, едва солнце встало, я пошёл проведать, что у нас происходит. И там вдали стоял он.       Люцифер протянул руку, показывая мне куда-то в даль, словно указывал на того талантливого юношу, чьё имя он не произносил. Я же по своей привычке глянул туда, на что мне указали, но, кроме Неупокоенных, никого не увидел.       — Представь: поле, а за ним густой лес. — Герой заметил мой взгляд, и я тут же сделал, как он попросил. — Стоит молодой офицер, что младше тебя на несколько лет, и смотрит вглубь леса, а весь его состав уже готов к битве, пока мои пьяные офицеры пытались прийти в себя. И представь себе, рыцарь: он видел, — как-то странно проговорил герцог, а после поднял руку вверх и, став двигать ею, — видел там врагов. Этот малый мог видеть чужую магию. Он предсказал, когда и как враждебная армия нападёт, лишь потому, что видел, как они притаились в лесу за несколько километров от нас. При этом сам мальчишка даже не был наделён силой! — Люцифер уставился на меня. — Он просто хотел и видел. А ты говоришь, сможешь ли научиться чему-то или нет. — Темпастес смотрел на меня изучающе, его глаза в упор глядели в мои, а пьяное выражение лица было серьёзным. — Но понимаешь, в чём дело: этот офицер хотел, а ты нет. В этом вся разница. Он сделал из себя одарённого, а ты — пустая бездарность, которая жалеет себя и ищет множество отговорок и причин.       Люцифер поднялся на ноги и несколькими большими глотками допил остатки в бутылке.       — Ты жалок, щенок, и, кроме презрения, ничего не вызываешь, даже сочувствия, — сказал он с упрёком и ушёл.       Самое болезненное заключалось в том, что Темпастес был прав. Я действительно был жалок, но никогда бы не сказал, что жалел себя и не пыталсяюсь что-либо предпринять.       — Я больше теоретик, нежели практик, — вдогонку крикнул я, не сводя своего взгляда с огненного потолка.       Герцог Грозовых Пределов тут же вернулся на прежнее место, чем меня сильно удивил.       — Пусть будет так. — В его руках снова была фляга. — Хорошо спланированный бой — это уже больше половины успеха.       Герой утвердительно кивнул и сел ко мне вполоборота. Опёршись на своего коня, Люцифер завёл свою руку за мою спину.       — Я изучал каждую вашу битву, что были описаны в исторических талмудах, и не только ваши учения, но и учения множества других талантливых полководцев. — Я спокойно смотрел куда-то за завесу. Близился рассвет.       — Молодец, похвально. — Тут же мою щёку опалило своей прохладой ледяное лезвие. — Тогда ты знаешь, что нельзя доверять свою спину кому попало.       Хищная улыбка заиграла на лице героя, Гром протестующе заржал. Переведя свой взгляд на Люцифера, я увидел абсолютно спокойные серые глаза, несмотря растянутый в оскале рот. Он играл со мной. Пусть будет так.              — Кому попало душу не показывают, тем более то, что в ней творится, — спокойно выдал я, удивившись тому, как смело мог дерзить грозовому королю. Будь то принц Алан или Калеб… Да даже Мире я бы не решился такое сказать! С Люцифером почему-то всё было иначе.       — Это лишь повод ненавидеть тебя ещё больше, — словно плюнув мне в лицо, выдал герой.       Вскочив на ноги, герцог, подобрав своё оружие, быстро пошёл в лагерь, а вслед за ним вскочил Гром, убежав. Я же остался без какой-либо опоры и был полностью морально подавлен.       Вскоре лучи утреннего солнца начали прогонять Неупокоенных. Моя задача была выполнена, и спичечный огонёк внутри потух. Я абсолютно обессилел как морально, так и физически.       Ужасно хотелось спать, однако утром предстояло заняться кучей других дел. Убедившись в том, что рассвет разогнал всю нечисть, и воздав молитву Богу Солнца, я направился в лагерь, где встретил Йохана, который по приказу Темпастеса собирал всех огненных магов. Они собирались при помощи целителя найти и выжечь останки Неупокоенных, тем самым заставить их покинуть этот мир. Как оказалось, моя помощь была ни к чему, и меня отправили отдыхать. Даже тут я оказался бесполезен. По правде говоря, и сил-то у меня магических не осталось: всё ушло на завесу.       Обессиленный, я забрался на своё спальное место. От безысходности просто хотелось плакать в подушку, ведь даже герой считал меня бесхребетным ничтожеством.