Глава 2

      Когда Лилу вернулась домой, то сразу решила обрадовать мать хорошей новостью. Её мать, Жозефина, была всегда положительно настроена, когда речь шла о независимости её детей. У неё было три дочери. Каждую из них она усердно растила до восемнадцати лет, а потом пыталась всяческими способами вытурить из дома, мол не гоже это засиживаться на одном месте, пора эмансипироваться.       Отец ушел из их семьи, когда Лилу было четыре года, поэтому её матери приходилось растить дочек в гордом одиночестве, периодически, раз в месяц, встречаться с бывшим мужем и отдавать своих дочерей. С детства Лилу понимала, что рано или поздно ей придется оставить свой родительский дом, как бы приятно там не было.       В этот день Жозефина как обычно сидела за столом и усердно рассчитывала сколько денег останется у неё с дочерью на жизнь после уплаты всех счетов. Перед ней на столе лежали разноцветные бумажки, сложенные до этого пополам, калькулятор, по которому она быстро стучала тонкими пальцами с короткими, аккуратными ногтями. Её волосы были собраны в тугой хвост, она кусала губы и периодически шумно выдыхала, что-то зачеркивала и снова пересчитывала.       Войдя на кухню, Жозефина сразу посмотрела на Лилу, с улыбкой и нетерпением. Тогда Лилу кивнула, и её мать сразу изо стола, обняла дочь и выпалила:       – Боже, Лилу, я так за тебя рада. Я верила в то, что ты справишься. – Лилу бросила взгляд на рот матери. Судя по тому, как он был искусан, мама лукавила, но ей все-равно было приятно от осознания, что кто-то о ней беспокоился. – Ну что, давай отметим? Я приготовила на всякий случай вкусный пирог с вишней, как ты любишь.       – Я бы с удовольствием, – блеск в глазах Жозефины начал уходить. – Но мне нужно собирать чемодан.       – Зачем?       – Мне нужно будет съехать.       – Надеюсь, ты не восприняла мои слова буквально. Солнышко, тебе не обязательно уезжать сегодня же. Найди сначала квартиру, потом уже сможешь спокойно ехать.                   Потом Лилу рассказала матери, что по контракту, та обязана была переехать во флигель, пристроенный к ресторану, чтобы не отвлекаться на посторонние дела. Не сказать, что Жозефина восприняла это хорошо. Ей было неприятно не из-за того, что Лилу уезжала прямо сейчас, но из-за того, что она ей не сказала об этом. Её мать ненавидела, когда от неё что-то скрывают. Даже недосказанности она воспринимала как оскорбление в свой адрес.       Но пирог они все же поели. Это был очень вкусный пирог. Тесто буквально таяло во рту, немножко крошилось, а вишня была такой нежной и терпкой, что Лилу даже пустила скупую слезу от того, как это было вкусно.       Под стук чашек и столовых приборов, Лилу рассказала все подробности о своём новом рабочем месте, о том, как прошло её собеседование. Её мама внимательно слушала и кивала головой, временами улыбаясь, временами хмурясь.       Собирая чемодан, Лилу осознала, что у неё нет подходящей одежды для работы. Если убрать все майки, свитера, спортивные штаны и брюки, то у неё оставались одна рубашка, она строгая юбка серого цвета, пара-тройка колготок, нижнее белье и пара сережек. Обувь отца она решила взять с собой, как талисман.       Мысль о том, что на работе им должны были, в теории, выдать рабочую форму её успокаивала. Закрыв чемодан, она осмотрела свою комнату в последний раз, попрощалась с матерью и вышла на холодный воздух.       Здание ресторана было внушительно большим. Белые стены, громадные окна, словно закованные в античные узоры, видневшиеся там бордовые занавески, колонны, и здоровенные люстры из хрусталя, золотые тяжелые двери, кроваво-красная ковровая дорожка у главного входа. Ресторан будто бы возвышался над улицей, как ворота в изящной изгороди, отдаляя все сильнее каждого вошедшего от жизни реальной, приглашая в мир изысканного удовольствия и излишеств.       Лилу взяла телефон и открыла электронное сообщение от секретаря. В нём говорилось, что прежде всего нужно было пройти через отдел кадров и зарегистрироваться, а после этого можно было идти к комендатуру и выбрать себе комнату.       Поднявшись по роскошной лестнице из мрамора, Лилу сделала большой вдох и толкнула тяжелую дверь. Внутри здание было ещё вычурней чем снаружи. Она вошла в большой цилиндрический зал, с блестящим, наполированный паркетом. Большими буквами в самом центре было написано «Ресторан Антик».       Перед Лилу была стойка информации. Вместо положенных пяти работников, там стояла одинокая женщина, которая что-то искала в компьютере. Ресторан должен был открыться через неделю, но он всё ещё был свежим, нетронутым, как и персонал, который только приступал к работе.       Около входа появилась женщина невысокого роста, крупная, с вьющимися волосами и очках в золотой оправе, она держала планшет и записывала каждую входящую женщину. Она поманила рукой Лилу. Когда та подошла, женщина недовольно спросила:       – Имя, фамилия.       – Лилу Фурнье, я прошла собеседование на пост официанта.       – Не официанта, а специалиста по обслуживанию зала. У нас тут свои термины, привыкайте к ним. – В зал вошла женщина с белыми кудрями в коротком небесно-голубом платье с гжелевым платком на плечах. Она прошмыгнула мимо них, словно на цыпочках и побежала к лифту. – Николь, подойди-ка сюда.       Девушка резко остановилась. Помедлила. Повернулась и подошла.       – Опоздала. – По слогам процедила женщина. – Уже третье за этот месяц, а ресторан ещё не открылся.       – Мадам Лоран, у меня ребенок заболел.       – А у меня дядя, тётя, внучка и муж, но я на месте. Это было последнее предупреждение, пройдем со мной, тебя ждет выговор. Ещё в старом ресторане опаздывала, а тут вообще от рук отбилась. Руководство будет в курсе. Новенькая, ты тоже.       Группа из девушек, одетых с иголочки, прошла к лифту. Лилу никогда бы не подумала, что все эти девушки настолько элегантные, уточненные, могут работать в подобных местах. Особенно ей приглянулась Николь. Было в ней что-то обворожительное, волшебное.       После всех оформлений Лилу отправилась в комендатуру, где её определили в ту же комнату, что и Николь. Там была ещё одна девушка, Шанталь, брюнетка, которая недовольно сидела в телефоне на кровати. Она кинула взгляд на вошедших девушек, будто хотела сказать им чтобы они замолчали.       Как рассказала Николь, Шанталь была дочерью секретарши, которая принимала собеседование у Лилу. Её устроили. только для того, чтобы та не мозолила глаза в родительском доме. По сути, Лилу чувствовала связь с девушкой, желание родителей поскорее избавиться от дочерей их объединяло. Но Шанталь всем своим видом показывала, что не была заинтересована в общении с ними.       Николь сразу заняла позицию наставницы. Она рассказала, что эту неделю будут интеграционные курсы, на которых они смогут узнать все тонкости профессии.       Руководство выбирало людей с опытом, чтобы открыться побыстрее. Уже весь город знал о том, что в городе открывается ресторан, в котором будет собираться высшее общество города и уже с нетерпением оббивали вход в ресторан.       После Николь показала, где взять форму. Форма из себя представляла черное платье с белым воротником, такая какая раньше была во всех французских ресторанах и кафе, пара капроновых колгот, черные лакированные туфли на низком каблуке и золотой бейджик с именем. Хранить эту форму нужно было как зеницу ока, стирать раз в неделю, гладить, подшивать. Каждый месяц выдавался новый комплект, все расходы брала на себя компания. Зарплата приходит в конце месяца, на последней неделе.       – Самое главное, – подняла палец Николь, – приходить на репетиции. Так как ты новенькая, за тобой будут пристально следить.       – Мадам Лоран?       – Она тоже, но не волнуйся, на данном этапе она тебя не побеспокоит. Тебе пока нельзя покидать территорию ресторана. Тут все есть, не волнуйся: где поесть, где попить, даже спортзал есть. Все для того, чтобы ты привыкла к ужасному ритму. А потом, через годик, тебе разрешат покидать территорию заведения. И тогда она уже будет следить за твоей дисциплиной.       – Как-то жестко всё это, не находишь?       – Поначалу я тоже так думала, но потом привыкла. Да и зарплата подкупает. А если будешь смышленой, то и чаевые щедрые дают.       – А какие тут клиенты обычно ходят?       – Самые разные, но всех их объединяет то, что они действительно круче варенных яиц. – Николь, поморгала, затем продолжила. – Например мне один раз повезло сняться в рекламе одного бренда только потому, что я хорошо выполнила свою работу. Меня заметил агент и теперь у меня очень солидное портфолио. И таких случаев тебе представиться ещё много, главное не прощелкать носом.       – Почему ты мне все это рассказываешь. – Искренне удивилась Лилу. – Мы же вроде бы конкуренты.       – Ты мне сразу понравилась. – После этих слов Лилу покраснела. – Как бы тебе сказать, ты адекватная. Тут у нас таких мало. Штат огромный, триста пятьдесят официантов, ой, прости, специалистов по обслуживанию зала, и каждый хочет устроиться получше пока внешность милая и ноги держат. Если сможешь здесь продержаться больше двух лет, то тебе места такие отрываются, что можешь даже заграницу поехать. Но лучше этого ресторана ты вряд ли что-либо найдешь сейчас.       – Тебе не показалось, что Шанталь какая-то холодная?       – Она считает, что ей все должны. Кругом. Не люблю таких.       – Каких таких?       – Она буржуа. Горе не знала, пришла сюда работать по приколу. Ей не нужно думать о том, что она будет завтра есть и наши зарплаты для неё копейки.       После краткого инструктажа, Николь, Лилу и Шанталь спустились в обеденный зал, где каждому новичку выдавали инструкции. Во главе колонн стояли надзиратели, тоже с планшетами в руках, которые записывали каждый недочет.       Сам зал был более свежим по сравнению с главным холлом. Кремового цвета ковер, стены оббиты обоями и деревянными конструкциями из канадского клена, из того же материала столы и кресла с элегантными узорами. Этот зал был в стиле лихих двадцатых в США. Люстры из горного хрусталя, золотые канделябры, окна с витражами и матовыми стёклами. В воздухе стоял аромат лимона и апельсиновых цветов – визитная карточка заведения.       В каждом ресторане пахло по-своему. В первом ресторане, на улице Клер, в седьмом округе Парижа, пахло облепихой, во втором, на Монмартре, луговыми травами, в третьем, на Елисейских полях, шоколадом. Каждый ресторан был выполнен в отдельном стиле, в духе эпохи, которой вдохновлялся их владелец, Жак Жирар де Виллар, меценат, любитель французской кухни, построивший целое состояние на ресторанном бизнесе. Каждый его новый ресторан – изюминка города, повод для сплетен и влажная мечта любого гурмана. Никто его не видел из работающих, но руководство предупредило, что он будет на открытии ресторана, поэтому все должно быть на высоте.       Раздали меню, Лилу взглянула на список новых блюд, ингредиенты которых она до этого видела только на картинках. На закуску мусс из одуванчиков с кровью молодого барашка, с мелкой стружкой из ушей Иуды. Первое – велуте из клубневой кислицы, чуфы и овсяного корня. Второе – мадагаскарский краб со спаржей. Десерт – вишневый пар. Все эти блюда подавались на тарелках из китайского фарфора синего цвета, в комплекте шли серебряные столовые приборы, изготовленные эксклюзивно для ресторана. Итальянские скатерти, Швейцарская горная вода. Винная карта, которая была больше похожа на книгу. Лилу в голове пыталась посчитать сколько выходил ужин на одного человека, на скидку, так как цены в меню не указывались.       Меню менялось каждый месяц, как и повара. Каждый должен был удивить посетителей чем-то необычным. Шли слухи, что в следующий месяц в ресторан должен был прийти Себастьян Ле Ру, скандальный повар, который, якобы промышлял каннибализмом в молодости, однако дело было закрыто за отсутствием доказательств.       Слухи эти конечно же распускала Николь. Она любила подкалывать коллег и пугать новичков. Она рассказала много нелицеприятных новостей о ресторане, что якобы тут часто бывали домогательства от клиентуры, что иногда исчезают люди, но благодаря связам бизнес процветал.       Чем дольше Лилу слушала, тем больше она жалела о том, на что она подписалась. Она чувствовала себя не на своем месте.