Fünf

—Что ни день – попойки,

что ни день – гулянки.

Если уцелели, так и то – подранки.

Всё предельно ясно.

Всё предельно важно.

Вот этот день – обычный,

оттого и страшный.

Солнце освещало лицо юноши, путаясь в неряшливых небольших кудрях. Панк жмурится от столь яркого свечения в глаза, хочет перевернуться на живот, но до его ушей доходит звук открывающегося замка. Ворон резко разлепляет глаза, смотря ошарашенно на девушку, что жмётся к нему ближе, не желая просыпаться. Он трясёт её за плечи и она лениво открывает один глаз. –Ну чего такое.. — проговаривает девушка, заглядывая тому в глаза. –Кажется, твои родители пришли, — неуверенно шепчет ска-парень, ища взглядом свою одежду. –Чёрт! — ругается Астарта, кидая в руки шмотки Ворона и ведёт его на балкон, — Прости пожалуйста, но мама не должна увидеть тебя! Оденься здесь, и потом я выпущу тебя по-тихому, — она уже собирается выйти за пределы балкона, чтобы не вызывать подозрения у родителя, как останавливается, глядя на трусы неформала — Человек-паук, серьёзно? — пытается не засмеяться. Ворон с прищуром на неё глядит и закрывает рукой нелепый рисунок. –Иди уже, а то мать небось обыскались, — язвит юноша, натягивая на себя сначала футболку с группой NOFX, а затем кожаные штаны. Астарта всё же выходит вглубь квартиры и идёт на кухню, где мама уже собирается что-то готовить. –Привет, мам, — доносится до женщины, которая, обернувшись, ласково улыбается дочке. –А я думала ты не дома. –Да нет, я недавно только проснулась, — для показательности даже зевает, возможно даже по реальному желанию, а не для виду, — Решила выйти на балкон, подышать воздухом, взбодриться так сказать. –Ну молодец, кушать будешь? — завязывая фартук, интересуется женщина. –Нет, спасибо, мам, я с друзьями договорилась встретиться, потом захвачу что-нибудь поесть, — Ярослава слышит, как мать вздыхает, бормоча "опять на кладбище своё", но не препятствует, — Иди лучше отдохни, ты же устала после ночной смены. Женщина улыбается, по-матерински целуя Ясю в макушку и ероша волосы, собранные в пучок. Готесса улыбается в ответ и уходит в свою комнату, где переодевается и идёт на балкон, по-тихому выгоняя Ворона из квартиры, а после, крикнув маме "Я ушла", сама скрывается за железной дверью. Ворон идёт впереди, но останавливается на лестничной площадке, заставляя дитя ночи врезаться в его спину. Прижимает ту к обшарпанной стене, утягивая в глубокий поцелуй. Но Астарта не отвечает, а лишь упирается руками в плечи, на что панк недовольно смотрит ей в глаза. –Елисей, я правда спешу, — называет по имени, чтобы точно дошло. Парень хмурится, быстро чмокает готессу в губы и отпускает. Спускается с безразличным лицом, спрятав руки в карманы штанов. Дальше их пути расходятся. Астарта, как и говорила, идёт к друзьям на какую-то заброшку, а Ворон, скитаясь по улицам, вспоминает что сегодня у него репетиция и надо бы поспешить.

***

Ворон всё же немного опаздывает, но благо друзья ещё настраивают аппаратуру. Неформал тяжёлыми шагами входит в репетиционную студию, оповещая свой приход скрипом двери. Все дружно поднимают голову и хитро ухмыляются, придумывая как подколоть опоздавшего. –Неужто, сам Ворон опоздал. Парни, я сражён наповал. –Иди ты, Фил. Ты бы лучше палочки поменял, а то такое ощущение что они на соплях твоих держатся, — отвечает юноша, проверяя, настроена ли гитара, — Вы всё равно ещё не настроились. –Сказал тот, который сидит проверяет, не расстроен ли инструмент, — подхватывает Энтони, поудобней устраивая гитару, — Кстати, а где Чарли, хер ли ты за него на электро. –У меня гитара всегда настроена, — победоностно улыбается ска-парень, убеждаясь, что это действительно так, — Он опять захандрил наверное, ставлю на то, что опять какая-нить гёрла убила в нём бунтаря. –Желчного — гогочет Алекс, стукая себя по коленке. Ворон глядит на него исподлобья, ухмыляясь уголками губ. –Смех смехом, а после репы надо навестить его. А то скукожится там у батареи, прикованный. Соглашаясь с Вороном, неформалы начинают репетицию, после которой действительно отправляются домой к Чарли. Старая Советская пятиэтажка, сквозные подъезды, наполовину крашенные стены, ступеньки, и неформалы стоят перед дверью друга. Трезвонят и стучат, но дверь не открывают. Дэнни дёргает за ручку, и дверь, оказывается, была вовсе не заперта. Юноши переглядываются, но внутрь заходят. Светлые обои, на которых кое-где криво висят плакаты, тусклый свет, который еле-еле освещает коридор, двери, ведущие в ванную комнату, справа за которой идёт небольшая кухня, вешалка для одежды и какие-то мини тумбочки. Компания идёт направо, в гостинную, и, как ожидаемо, на клетчатом диване, поджав ноги и подложив руки под голову, лежит Чарли, который пустым взглядом рассматривает гитары напротив, что стоят у стены возле телевизора. Ворон садится на короточки перед его лицом, чуть отодвигая мешающий стол. –Унылый, ты почему на репу не пришёл? — спрашивает парень, осматриваясь. От Чарли несёт перегаром, вокруг стоят бутылки от дешёвого алкоголя, а неформал лишь прикрывает глаза, шумно выдыхая, и снова открывает, лениво моргая. И ведь молчит, партизан хренов. –Чё ты опять устроил? Что у тебя на этот раз случилось? — Ворон уже начинает закипать от злости, потому что пьянки друга происходят по поводу и без почти на постоянной основе. А Чарли лишь делает лицо, будто задумался. Думается ему, что муза покинула его душеньку. Даже голые женщины на картинах и зелёные обои с какими-ти то ли лепестками, то ли простыми ромбами не пробуждают в нём ничего. В груди ничего не ёкает, а последняя капля надежды получить озарение падает в пропасть, как последний зелёный лепесток осенью, который готовится поменять цвет. Панк отворачивается, давая понять, что отвечать не намерен. Ворон лишь машет на него рукой и просит друзей помочь избавиться от беспорядка вокруг. Парни уходят, оставляя уже давно заснувшего Чарли с Дэнни. Парень здесь часто оставался, когда ссорился с родителями и ему некуда было идти. Даже раскладушка всё ещё стояла на своём месте. Вздыхает, смотрит на друга, сжавшегося клубочком на диване, укрывает одеялом и садится на раскладушку, потирая руки. Сегодня в планах вытащить это чучело из накатившей депрессухи.

***

Когда было уже поздно, Ворон прощается с друзьями, ведь идти ему совсем в другую сторону, и по пути через какую-то площадь встречает компанию эмокидов. Они болтают, слушают музыку на плеере, катаются на скейтах, и, кажется, даже успокаивают какую-то крашенную гёрлу. Панк непроизвольно морщится и подходит к компании ближе. –Челкастые, хой — гордо ухмыляется парень, разглядывая эмокидов и останавливая взгляд на одной из них. Она кажется ему знакомой. Из толпы, в чёрной юбке, корсетом на талии и красной рубашке в клетку, поднимается эта самая знакомая, откидывая крашенную чёлку набок. Она подходит к Ворону, мило улыбаясь. –Ворон, привет! — звонко произносит та, заключая ска-парня в объятия. —Лейс? Привет — неуверенно отвечает подросток, с призрением смотря на эмо-гёрл. Толпа внимательно кидает на парочку взгляды, всерьёз думая что они встречаются. –Лейс, это твой бойфренд? Почему ты нас не знакомишь? — спрашивает какой-то парень, крутя в руках музыкальный плеер. –Я не.. — хочет обрезать панк, но его нагло прерывают. –Ворон, я хотела тебе сказать, — смотрит в глаза, упираясь в плечи, — Я мечтаю о любви. –А я-то тут причём? –Ты мне понравился ещё с первой нашей встречи. Первой и надеюсь последней – думает он. Не дожидаясь ответа, девушка льнёт к его губам, запуская одну ладонь в волосы на загривке, а другой жмётся в плечо. Но юноша не отвечает, лишь хмурит брови. И никто из них не знает, что из-за дерева, с прищуром тёмных глаз, которые становятся чёрными, как тьма, при виде такой картины, наблюдает затаившаяся фигура.

—Время уходит с загаженной сцены

его заменяет вселенский покой..