Vier

—Ещё не поздно быть собой,

Ведь небо есть над головой.

Дари любимым нежный взгляд,

Пока глаза ещё горят.

За окном уже была глубокая ночь. Елисей задумчиво перебирает струны гитары, а все его мысли посвящены лишь Астарте. После той ночи, когда парень вжимал её в кирпичную стену, расписанную какими-то надписями, прошло дней 5. Больше они не видились, и панк чувствовал большую тягу поскорей увидеть её вновь. Он вырывается из мыслей, и если до этого тупо пялил в стену, то сейчас переводит расфокусированный взгляд в оконную панораму, где лунный свет проходит вдоль дорожки из плитки, а ветер мирно покачивает короткую траву, ровные кусты и листья на деревьях. Окно было открыто, поэтому Елисей хорошо слышал шелест листвы и карканье вороны, которая вальяжной походкой расхаживала по площади. Неформал растягивает губы в ухмылке, наблюдая за "сородичем" и проводит ладонью вдоль татуированной левой руки. Парень задумался, что давно хочет сделать себе ещё одну татуировку, но никак не может определиться какую и где. Подсознание вновь выдало образ дитя ночи и Ворона будто переклинило. Он ищет глазами телефон, запреметив его на кровати, откладывает гитару куда-то в сторону, оперев на стену и идёт к мобиле. Ищет в контактах номер друга и нажимает на звонок. Долгие гудки и вызов наконец принимают. –Мм...Слушаю.. — бурчит друг, который явно видел уже десятый сон. –Здорова, Вов, извини, что рузбудил, но мне очень нужна твоя помощь. Прямо сейчас, — вертя в руке карандаш, Ворон обдумывает над эскизом будущей тату. –Елис, ты рехнулся? Два часа ночи! — негодует парень, устало вздыхая в, наверное, подушку. –Мне нужна татуха. Сейчас. Пожалуйста, Вован! — просит панк, заканчивая свой «рисунок». –Хотел б я тебя послать, да только хорошо воспитан, — отвечает одноклассник, потирая сонные глаза, — Чтоб через 10 минут был у меня, опоздаешь хоть на секунду, я блокирую тебя нахрен и продолжаю спать, а на следующий день убью тебя к чертям. –Спасибо, дружище, считай, что я уже у тебя! — радуется подросток, наспех собираясь. Только неформал собирался выйти из комнаты, как вспомнил про листок. Быстро сграбастав эскиз со стола, Елисей тихонько вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь и побежал по лестнице, чуть не споткнувшись об ступеньку. Проходя мимо комнаты отца, Ворон прислушивается, чтобы быть увереным что отец спит. Слышен был храп. Ска-парень облегчённо выдыхает и спешит выйти из дома. Не сказать, что отец был бы против ещё одной татуировки на теле сына, с уверенностью Елисей может сказать, что старшему было бы плевать, но ночной поход к однокласснику его бы не обрадовал. К тому же, это лишние вопросы, которые только отняли бы драгоценное время, а его и так осталось не много. В словах друга Ворон ни капельки не сомневался, поэтому как только закрыл входную дверь, побежал в направлении ближайшего от него дома. Благо хоть Владимир жил недалеко. Прибежал Елисей в кратчайшие сроки, уже стоя на пороге у Вовы и снимая конверсы. Владимир явно был не рад такому раннему подъему, но и отказаться не смог. Вова был лучшим другом Елисея ещё с класса пятого, как только тот перешёл в их школу, хотел пойти на тату-мастера, поэтому панк всегда обращался к нему по поводу татуировок. –Ну-с, и что ты хочешь набить на этот раз? — спрашивает Вовий, подготавливая инструменты. –Вот, это хочу, — протягивает эскиз однокласснику, оголяя плечо, — Вот здесь, — тычет пальцем. Вова разглядывает рисунок, вздыхает и принимается за работу.

***

Ворон подходит к незнакомому для него подъезду, в целом ничем внешне не отличающимся от других и хочет попросить бабушек, сидевших на скамье, открыть ему дверь, как старушки забухтели, начиная устраивать допрос. –А к кому это ты? — пробухтела одна, с недоверием разглядывая парня. Ворон застыл, ведь он не знал даже имени готессы. Попытавшись объяснить, к кому и с какой целью пришёл сюда, попытка конечно же не увенчалась успехом. Ситуация выбешивала, ибо бабки не под каким предлогом не хотели впускать парня, лишь потому, что он не внушал доверия. Показав старушкам «фак», панк развернулся и помчался подальше от них, в отместку слыша: –Вот нехай! Ну и молодёжь пошла! Парень, отойдя от сумасшедших женщин на приличное расстояние, оглядывает окна и в его голову приходит недо-гениальная идея. Пробираясь по открытым балконам неизвестных людей в поисках квартиры готессы, ска-парень дважды рискует упасть и сломать себе как минимум ногу, но упорно продолжает лезть на рожон. Просматривает каждое окно, в надежде увидеть знакомый силуэт. Он выяснил, где живёт Астарта, но не до конца уверен, что на правильном пути. –Вроде эта, — перелазиет небольшой парапет и благополучно шлёпается на пол, — Ай, бля! — поднимается на локтях, вглядывается через стекло, но ничего живого в квартире не запреметив, пытается открыть дверь балкона, но та заперта изнутри. Ворон напористо дёргает ручку и его взору наконец придаётся девушка в домашней одежде, явно не ожидавшая что в её квартиру будут ломиться, а темболее через балкон. –Т-ты каким образом здесь? — ошарашенно негодует девушка, осматривая панка с ног до головы. –Ногами, — ехидничает неформал, сгребая дитя ночи в цепкие лапы, — Я соскучился просто. –Почему не через дверь? — пропустив мимо ушей последнюю фразу, она утыкается ему в шею. –Не поверишь, меня бабки не пустили. Видите ли я не вхожу в число их доверия. –Честно говоря, их можно понять, — посмеивается та, утягивая ска-парня вглубь квартиры. –Э, в смысле! — наигранно обижается Ворон, хмуря брови. Дитя ночи накрывает чужие губы своими, в знак извинения, пуская ладонь в короткие волосы парня на затылке. Сначала поцелуй был нежным, пока Ворон не решает протиснуться языком в приоткрытые губы Астарты. Он проводит языком по ровному ряду зубов, щекочет нёбо, кусает чужие губы, соревнуется в первенстве двух языков. –Хочу тебя, Аст, — горячо шепчет в ухо, погружаясь в выемку шеи и ведёт к кровати. Бросает готессу на постель, пролезая между её ляжками. Ворон аккурат опускает лямку домашней безрукавки, отмечая оголённое плечо невесомым поцелуем; пускает большую ладонь под майку, проходясь холодными подушечками пальцев по нежной коже, заставляя Астарту покрыться лёгкими мурашками, рывком срывает предмет одежды, оставляя девушку в одном кружеве. Астарта тянется за поцелуем и отрывается лишь на мгновенье, когда освобождает юношу от футболки. Проводит ногтями вдоль спины Ворона, переходя к татуированным рукам, останавливаясь на восьмиконечной звезде. –Я не видела у тебя её раньше, — обводит рисунок чёрным ногтем, переводя взгляд на потемневшие, полные желания глаза напротив. –Сегодня ночью сделал, — прижимается плотнее, будто обнимает, кусает белую шею, которая так и манит остаться множеством отметин, — Нравится? — шепчет над ухом, растёгивая наконец бюстгальтер, откидывая куда-то в сторону. С той же неукротимой страстью Ворон сжимает ладонями груди готессы, пробуя на вкус бархатистую кожу, срывая с чужих губ стоны наслаждения. –Нравится, — томно произносит та, когда чувствует, как ловкие пальцы погружаются в её податливое тело. Вскоре, панк переворачивает дитя ночи и Астарта оказывается в колено-локтевой, пока её бёдра сжимают до синяков, спину покрывают россыпью поцелуев, а пальцы меняются на член. Неформал низко рычит, настойчиво, но нежно погружаясь глубже. Готесса кряхтит от неприятных ощущений, и сладко стонет, когда ей начинают мастурбировать, пытаясь отвлечь от боли. Она ощущает всю тяжесть тела сверху, которое так безнравственно прижимается вплотную, умудряясь ещё и оставлять засосы на спине. Тело начинает дрожать, когда Ворон погружается под правильным углом, скомплектовывая при этом все запланированные задачи, с которыми успешно справляется, судя по реакции Астарты. Та зажимает губы, чтобы стоны не прорывались наружу, глаза слезятся, закатываясь от удовольствия, тело лихорадочно дрожит, ноги держатся из последних сил, а панк лишь ускоряется и тянется за поцелуем, развернув голову готессы. Кончают вместе, и оба облегчённо падают на кровать. Тяжело дыша, Ворон прижимает спиной дитя ночи к себе, убирая кудряшку за ухо и целует в плечо. –Какое же у тебя настоящее имя, любовь моя любовская? Всё хочу узнать. –Ярослава, — шепчет, приводя дыхание в порядок. –Яся, значит? — чувствует, как ликующе вздрогнуло в груди чужое сердце, — Очаровательно. –А тебя, панкёныш? — усмехается. –А я Елисей, — ухмыляясь, рассматривает любимый профиль лица. Носом чувствуя приятный аромат вишни, идущий от готессы, он проводит кончиком по острой скуле. Переворачивает её на спину, уклыдывая голову на её плечо, утыкаясь носом в оголённую грудь и не может перестать самодовольно улыбаться. –Пора заканчивать, у меня так-то парень есть. –Какой же он тебе парень, если трахаешься ты со мной, а не с ним, — подмечает тот, обнимая одной рукой девушку за бедро. Мысленно соглашаясь с панком, она просто наслаждается моментом здесь и сейчас.