Часть IV или Два лица, две игры

Feel like chains are getting heavy But I don't know which are mine? (Чувствую, как цепи становятся тяжелыми. Но я не знаю, какие из них мои?) Jake Daniels - Two Face (Dark Version)

      – Раз облачко!              Девочка делает широкие шаги, иногда кружась, смотря на небо, с поднятой головой вверх.              Крупные волны десятилетней малышки собраны в высокий хвост, что ходит в разные стороны, от её резких, а порой плавных кружений.              Она хмурит тёмные брови, а после показывает пальчиком на пушистые, белые облака.              – А вот, два и три, и четыре! Красо-о-ота!              Рядом слышится мягкий, переливчатый смех, который Рейчел помнит и сейчас.              Pov. Rachel              Образ матери помогал мне не сойти с ума.              Её светлые, зелёные глаза с более тёмным ободком вокруг радужки – отец любил называть «мой драгоценный топаз», когда она строго смотрела на него. Взгляд открытый и ласковый, он будто гладит тебя по голове, что можно было практически ощутить физически. Лёгкие, белокурые волны, что мама обычно собирала в косу или в низкий пучок, я любила перебирать с затаённым дыханием. Любила наблюдать, как светлые пряди отливают золотым оттенком на солнце. Мама смеялась, когда я причитала, о том, что мне достался обычный цвет волос, напоминающий кору дуба.              Отец на моё возмущение отвечал бухтением, говоря, что каштановый цвет довольно модный у молодёжи. Мы могли спорить, шуточно, с отцом до ужина, но мама лишь устало вздыхала и произносила:              – Вы двое так похожи, – её искрящиеся глаза и нежная полуулыбка, заставляла нас с отцом замирать, – поразительное сходство в упрямстве.              Мой отец, Кристофер Харрис, лишь смеялся карими глазами, сохраняя напускное спокойствие, и смотрел после слов мамы на меня. Я отвечала, как помню сейчас, сердитым взглядом исподлобья и надутыми губами, но после заливалась смехом, не выдерживая долгих игр «кто кого переглядит», папа тут же его подхватывал. Мама лишь притворно смотрела на нас с укором, даже не скрывая смешки и яркой улыбки.              Воспоминания наполняли мою голову, хотя я старалась построить стену между ними, чтобы не позволить им занять мысли, ведь это тормозило меня и делало ослабленной внутри.              Неопределённо махнув головой, я убрала упавшую, волнистую прядь на глаз за ухо, и посмотрела в сторону нового знакомого, шедшего справа от меня. На руках у него сидела Рори, болтая ножками и лениво скользя глазами по обстановке вокруг. Выражение лица было у моей сестрёнки крайне довольное. Не считая, так называемого, охранника, что испытывал некий дискомфорт? Нет, скорее иное.              Наши взгляды встретились, мой вопрошающий и его встревоженный. Неожиданно.              – Что-то не так? – вопрос сорвался быстрее мысли.              Смоук перевёл взгляд ниже, на мои руки, кивая на них, говоря приглушённым голосом из-за маски:              – Твои ладони, – я подняла ладони под пристальный взгляд, – заметил, что они были в крови, болят?              Почему-то его вопрос, и заинтересованность в моем состоянии смутила меня и ввела в лёгкий ступор. Думаю, это отразилось на моём лице, так как мужчина недоуменно наклонил голову в бок, бегая по нему глазами, в поиске ответов.              – Я… – на секунду замолчала, поймав снова изучающий взгляд на себе. Боже, да хватит так пристально смотреть! – Всё нормально. Моя раса относится к целителям, так что это я даже ничего не ощутила, – продемонстрировала руки с уже зашившими ссадинами (и без запекшейся крови). Я неловко убрала пятернёй ладони пряди назад, замечая, что меня внимательно слушают. – Скорее меня волновали не мои повреждения, а малышка Рори.              Я перевела взгляд на сестру, что сонно моргала глазами, прижимаясь головой к груди Смоука, коротко усмехнулась на это, стараясь сохранить самообладание. Её светлые кудряшки так сильно контрастировали с тёмной тканью формы.              – Рори моя единственная семья. – Девочка тихо зевнула, елозя белокурой макушкой по серой ткани костюма, удобнее устраиваясь. Он краем глаза проследил это действие. – Поэтому я не вижу дальше света, в своей жизни, без неё, – ведомая порывом и мыслями подхожу ближе, к остановившемуся мужчине с сестрой на руках, что аккуратно держал её под спинкой и колени. – Словами не описать, как я благодарна тебе, Смоук.              Мягко провожу зажившей ладонью по румяной щеке, смотря, как моя малышка довольно причмокивает губами и сладко уже сопит.              Над головой раздаётся размеренный голос, на который я поднимаю голову, сталкиваясь снова и снова с проницательным взглядом ассасина:              – Второй раз уже благодаришь меня, – прищуренные серые глаза, с еле заметной искрой увлечённости смотря на меня, – я могу к такому и привыкнуть.              Испускаю тихий смешок, чуть подавшись корпусом ближе, удивив таким порывом Смоука. Он приподнял брови, и его выражение лица стало каким-то... оживлённым?              – Тогда тебе не нужно давать мне повода этого делать, – протягиваю руки к Рори, чтобы взять её сонное величество к себе, ловя пронзительный застывший взгляд на своём лице. – Ведь благодарить столь симпатичного охранника мне нравится всё больше и больше.              Аккуратно устраиваю малышку у себя на руках, проверяя наличие ран, при этом слышу шумный выдох и далее ворчливый комментарий, который не могу разобрать из-за его маски. Бесящая маска, ей богу.              Прижимаюсь щекой к макушке сестры, смотря лукавым взором в ответ на многообещающий взгляд ассасина, который так и говорил, что он запомнил мои слова и всё ещё впереди.              – Да ладно, Смоук, – делаю голос мягче, стараясь сдерживать ползущие вверх уголки губ в улыбке, – если тебе нравится моя похвала ты так и скажи.              Провокация, ложные эмоции и манипуляция, это основное, что укоренилось во мне. Закрывая моё нутро железной броней, бетонной стеной, ненастоящей оболочкой, можете называть, как желаете.              Рейч, думаю, твои провокационные вопросы тебе аукнутся, пролетает у меня мысль мимоходом, когда мужчина награждает меня укоризненным взглядом, проходя молча, широким шагом, мимо. У-у, как страшно. И почему же мы игнорируем мои слова, Смоук?              Я по-доброму ухмыляюсь, идя следом за ним, стараясь сохранить непринуждённость между нами, хотя минутная тишина, и сладкое сопение Рори в плечо, дарило спокойствие, но одновременно давило.              Взгляд перешёл на обстановку вокруг. Хвойные леса с примесью лиственных деревьев, но с большей степенью растительности, чем у нас в Нью-Йорке, от того на душе и в мыслях становилось легче. Ветер, мягкий и влажный, проходил по открытым участкам кожи, вызывая мелкие, приятные мурашки. Он покачивал пряди волос, что вылезли из пучка, от чего желание собрать их росло с геометрической прогрессией.              Подняв голову выше, прищурилась и скользнула глазами по горным хребтам, которые были покрыты снегом на верхушках, а далее холмы, холмы и небо с белыми, пушистыми облаками.              Взгляд перешёл ненароком на широкую спину, идущую чуть впереди, но держащую дистанцию, чтобы не дать, как я понимала, не наступить или же оступиться на ровном месте, с сестрой на руках. Или же просто не дать моей заднице попасть в неприятности. Мило, что сказать.              Хотя нет. Мило было, что Смоук старался следить за нашем передвижением, но при этом делал вид, что он сдержанный, холодный мачо, любящий тишину. Да, я преувеличила, но сути же это не меняет? Ай, к чёрту!              – И долго мы будем играть в молчанку? – меня награждают взглядом через плечо и приподнятой бровью. Я похожа на человека, что умеет читать мысли, Смоук? Боже, это я ещё невыносимая? Вы на него посмотрите! – Слушай, ты обиделся, что ли на мой комплимент?              Делаю шаги ближе, ровняясь с ним и поднимая голову, говоря наигранным сварливым тоном:              – Или тебе не понравились мои слова о доверие? – хмурю брови и окидываю подозрительным взглядом вверх-вниз ассасина, произнося нарочито возмущённым голосом, по мне плачет актриса. – А, ты как хотел, дымок, мы знакомы всего ничего, а мой уровень доверие, к тебе, еле достигает десяточки, по сто бальной шкале, – делаю паузу, наблюдая крайне озадаченное выражение лица мужчины, и его желваки, заходившие на высоких скулах. Оу, кто-то сдерживает ярость? Извини, но я добавлю ещё бензина в твой огонь. – Не смотря даже на твои характеристики, которые в моём вкусе.              Мужчина останавливается, и я тоже, поворачивается всем телом ко мне, буквально нависая. Высокий, но видели и выше. Он сводит брови к переносице, прищуривая серебряные глаза, одаривая меня цепким взглядом. Однако на удивление в его глазах я не вижу какую-либо агрессию или неприязнь по отношению к себе, к своим словам, что были ранее сказаны. От того сильнее начинаю не понимать мотивов и поведение ассасина.              – Зачем ты это делаешь? Говоришь бессмыслицу какую-то… – Спроси у моей бессознательной части, она за такие шуточки отвечает. – Мне снова нужно объяснить для чего я рядом с вами нахожусь?              Он говорит сдержанно, не повышая голоса, но через его маску он звучит более грубо. Смоук кидает короткий сердитый взгляд на мою ношу в руках, что немного зашевелилась, устраиваясь удобнее. Бог ты мой, мне не показалось? Он думал, что разбудил своим вопрос мою малютку? А ты умеешь удивлять, Смоук.              – Аналогичный вопрос: зачем ты это делаешь? – делаю ещё шаг, вставая впритык к ассасину, нас разделяет только Рори, что сопит, как танк, на моих руках. – Следить за бандури, которая несёт «бессмыслицу», и носится за левым карапузом, звучит не очень, да? – кривлю губы в пренебрежительной ухмылке и саркастично произношу, наблюдая холодный, колючий взгляд в ответ. – Так, какого хера ты этим занимаешься, а?              Кидаю быстрый взгляд на руки мужчины, которые он сжимает и разжимает от напряжения внутри. Он ведёт плечом, будто сбрасывая груз, а после произносит, от чего мои уголки губ медленно опускаются вниз:              – Ты права. – Он делает нейтральное выражение лица, размеренно продолжая говорить, не разрывая контакт наших глаз. – Следить за зазнавшейся особой мне не доставляет удовольствия, особенно выслушивать глупое кокетничество с её стороны, – о, как стелет, дымок. – Однако, не смотря на это, я не намерен нарушать приказ лорда Лю Кана, и подрывать авторитет Лин Куэй. – Я участливо вскидываю бровь, не убирая наигранное пренебрежение на лице. – Поэтому одна просьба: не выводи меня на нужные тебе эмоции.              Я замираю, внутри что-то падает, а по ушам словно ударяют молоты, но снаружи на моём лице появляется фальшивая, лукавая улыбка, которую он замечает, но не придаёт ей особого значения. Тем не менее, игнорирует её, окидывая меня сдержанным, снисходительным взглядом, за который мне хочется ударить его по лицу, и разворачивается ко мне спиной, продолжая идти спокойным шагом, в сторону академии. При этом, ничего не говоря, зная, что я пойду за ним. Вот засранец!              Ноги сами следую за ним, держа снова дистанцию в три шага. Опускаю усталые глаза на Рори, всматриваясь в светлые кудряшки, пухлые щёки, и стараюсь сосредоточиться на этом маленьком комочке в моих руках. Тёплая, родная, драгоценная Мэри-Роза.              Это отвлекает от непрошенных, неприятных эмоций, что я испытала при разговоре со Смоуком. Поднимаю глаза, переводя их на ассасина, идущего впереди нас. Его шаг спокоен, мягок, по сравнению с моим более резким, громким.       Мои глаза останавливаются на затылке мужчины, и в это же время в голове пролетает горькая мысль, оседающая внутри комом.              Смоук сумел раскусить мою игру.