Глава 6. И победителем становится…

THE PEOPLE’S QUILL ПОТТЕР И ЭВАНС УДИВИЛИ МИР БЛАГОДАРСТВЕННОЙ РЕЧЬЮ НА «ЗОЛОТОМ ГЛОБУСЕ»

      Вчера вечером состоялась 80-я ежегодная церемония премии «Золотой глобус». Вам следовало непременно посетить это мероприятие! (Или хотя бы посмотреть его на любом крупном новостном канале Ютуб, как это сделали мы. Чтобы уловить суть происходящего, физическое присутствие не требовалось).       Присутствовали, конечно, действительные лауреаты, которые были удостоены самых престижных актерских наград, такие, как Присцилла Паркинсон и Крис Эванс (полный список можно найти здесь).       Но настоящими звездами церемонии стали двадцатитрехлетние актеры Джеймс Поттер и Лили Эванс, сыгравшие главные роли в блокбастере «Никогда не доверяй мужчине в красном», победившем в номинации «Лучший комедийный фильм».       Многие подозревают, что Поттер и Эванс уже давно тайком встречаются. Их химия неоспорима, даже после многолетней вражды и непростого знакомства, что придает предположению достоверности.       Прошлой ночью Эванс была ослепительна в изысканном (и дорогом) изумрудно-зеленом платье от Chanel с глубоким декольте, заставившим нас потерять дар речи. Поттер был столь же эффектен в идеально подогнанном бордовом костюме от Christian Dior. Зоркие фанаты углядели, что бархатные манжеты его костюма – как вы уже догадались – того же изумрудно-зеленого оттенка, что и платье мисс Эванс. Хмм.       Полную версию речи можно прослушать здесь и здесь. Но мы окажем вам услугу и процитируем лучшие фрагменты. Прошлый вечер лишил нас дара речи и оставил с полными слез глазами и #feelingthelovetonight.       Читайте больше под катом.

Три месяца назад

      Возвращение обратно на машине полнилось предвкушением.       Они даже не пытались сесть отдельно; их пальцы переплелись, колени прижались друг к другу. Лили была уверена, что Джеймс слышит ровный стук её сердца, выпрыгивавшего из груди.       Когда они добрались до съемочной площадки и вместе вышли из машины, Лили споткнулась и зацепилась карманом штанов за дверцу. Джеймс тут же бросился вперед, чтобы её подхватить, и обнял за плечи. Везде, где он касался её, она пылала от возбуждения. − Какая я неуклюжая, − неловко рассмеялась Лили.       Джеймс ухмыльнулся. Теперь знакомая улыбка выглядела флиртующей. А может, так было всегда, просто Лили не хотела этого замечать. − Удачно я здесь очутился. Мы же не можем допустить, чтобы звезда фильма сломала ногу, − поднял он бровь. − Ты такая же звезда, как я, Джеймс, − закатила глаза Лили.       Он помог ей выйти из машины, но его рука по-прежнему лежала на её шее. Этот небрежный, но явно продуманный жест заставил её улыбнуться чуть шире. − Лил, ты скромна, как всегда, − поддразнил он. Она всегда любила слышать от него «Эванс», но «Лил» грозилось вскоре завоевать первое место. − Я стараюсь, − скромно ответила она.       Жизнь на съемочной площадке уже кипела вовсю; полчаса назад началась подготовка к сцене (как раз когда они с Джеймсом целовались за «Данкин Донатс»). Лили разглядела несколько знакомых лиц: вот Минерва, одетая в накрахмаленный брючный костюм, уперла руки в бедра; вот Доркас Медоуз, исполнительница роли Евы, коллеги Сабины, что-то обсуждает с Доком Дирборном из съемочной группы.       Минерва подняла глаза и заметила их. − Поттер, Эванс, − окликнула она. – Займите места для финальной репетиции перед началом съемок!       Похоже, Минерва не увидела ничего странного в том, что они приехали вместе и стоят ближе, чем обычно. Лили задумалась, долго ли окружающие понимали, что они с Джеймсом значат друг для друга, пока они сами это не осознали.       Джеймс улыбнулся ей. Утренний солнечный свет отразился от его очков, затемнивших глаза. − Готовы?       Вдруг она осознала, что… возможно, это все. Что сейчас они дойдут до своих мест, разойдутся, отснимут сцену, а потом что?       Лили была полна решимости не допустить, чтобы это – что бы это ни было – закончилось. − Погоди, − сказала она, взяла его за локоть и потянула за собой.       Он растерянно смотрел, как она нырнула за плотные синие шторы и развернулась к нему лицом.       По её венам струился чистый адреналин. Она обняла его, его глаза расширились и потемнели. − Лили… − Я не могу тебя отпустить, не сделав этого еще раз.       Она сократила расстояние между ними и накрыла его губы своими, сложив финальный кусочек головоломки. Его рука скользнула на её шею, перебирая мягкие пряди темных волос. Он обхватил ладонями её щеки, целуя крепче.       Все их прежние поцелуи – три настоящих поцелуя – были постановочными. Возможно, страсть была настоящей, но театрализованной. Те поцелуи были пронизаны разочарованием и настойчивостью. И в глубине души Лили всегда знала, что они ничего не изменят между ней и Джеймсом.       Этот поцелуй сильно отличался.       С первой пряди рыжих волос, которую Джеймс заправил ей за ухо, была очевидна его нежность. Его руки на её талии, прижатый к её лбу лоб, медленный, все более глубокий поцелуй – это было реально. И, самое главное, – оно никуда не денется.       Она отстранилась, чтобы полюбоваться делом рук – точнее, губ – своих.       Джеймс раскраснелся и тяжело дышал, его волосы, конечно, растрепались еще больше, чем обычно. − Мы… − начал он, − нам обязательно идти?       Она удивленно хмыкнула. − К сожалению, да. Минерва с нас шкуры спустит, если мы не придем. − Это точно, − печально улыбнулся он.       Она сознавала, что их статус по-прежнему не определен, как и желание его еще раз поцеловать, но больше это её не пугало.       По крайней мере, теперь он знал, чего она хочет, и она была совершенно уверена в том, что он хочет того же.       Джеймс пригладил волосы, и тут резкий голос Минервы МакГонагалл прорезал тишину, призывая актеров занять свои места. − Я увижу тебя после? – улыбнулся он.       Она кивнула и немедленно разулыбалась. − Может быть, − он заколебался, − если ты не против, сходим куда-нибудь поужинать перед актерской пати? Ну, чтобы отпраздновать последний день съемок?       Её улыбка стала просто широченной. − Только ты и я? – выгнула она бровь. − Только мы, − подтвердил он, приободрившись от того, что она не отказала сразу. − Я бы с удовольствием, − почти застенчиво ответила она.       Он ухмыльнулся, еще больше растрепал волосы, потом отступил на пару шагов, не отрывая взгляд от её лица. − Увидимся, Лил.       Дурацкая улыбка играла на её губах очень, очень долго.

***

Сегодня       Свет ослеплял, а камеры часто мигали, но это не мешало Лили. За многие годы она привыкла не реагировать на них на церемониях награждения.       Большинству наверняка было бы сложно не отвлекаться, но она же не большинство.       Лили поправила юбку, позволяя разрезу на миг открыть стройную ногу.       Новая норма, просто часть жизни актрисы. Но, честно говоря, номинацию на «Чертов Золотой Глобус» не назовешь повседневным явлением.       Она улыбнулась, когда Джеймс вылез из машины. Почувствовала на талии его руку, где вырез на изумрудно-зеленом платье был достаточно низок, чтобы она могла ощутить тепло его ладони. Но лишь на мгновение – Джеймс обнимал её так же легко, как дышал.       Он был… неприлично хорош. Прям чертовски неприлично.       На нем был идеально подогнанный бордовый костюм – вылитый мужчина в красном, как в фильме, в котором они снимались, – накрахмаленная белоснежная рубашка облегала грудь как вторая кожа. Лили призналась себе, что вовсе не против, чтобы Джеймс носил этот костюм когда и где угодно.       Когда они вышли из машины, вспышки камер участились, а крики репортеров стали громче. − Мисс Эванс, вы с ним встречаетесь? − Мистер Поттер, правдивы ли слухи о ваших отношениях с мисс Эванс? − Мисс Эванс, ваши предполагаемые отношения с Джеймсом Поттером, вашим заклятым соперником – не более чем пиар-ход для продвижения нового фильма?       Джеймс в ответ лишь нахмурился и пожал плечами. Конечно, подобного следовало ожидать, они ничего не могли с этим поделать. Он галантно предложил Лили руку, откровенно игнорируя вопли папарацци, и она с ухмылкой её приняла. − Сюда, миледи, − подколол он и шагнул на ярко-красную ковровую дорожку, тянувшуюся от их черного лимузина до входа в зал. − Это правда, что вы помолвлены? – раздался крик из гудящей толпы папарацци.       На мгновение Лили застыла в шоке, а потом согнулась пополам от смеха, сомневаясь, что кто-то мог допустить, что они с Джеймсом помо… Боже, ее пробивало на хохот от одной мысли об этом! − Это не смешно, Эванс, − серьезно произнес Джеймс, встретившись с ней взглядом. – Мы умудрились обручиться, даже сами не подозревая об этом! А как же романтические предложения?       Лили лишь фыркнула, теснее прижавшись к нему, когда его пальцы коснулись её бедра. − Это «да»? – раздался слабый возглас. – Вы помолвлены с Джеймсом Поттером? Причина скоропалительного брака – неожиданная беременность…       Больше ничего не разобрать, Лили слышала лишь свой неприличный гогот. Даже Джеймс посмеивался, прикрывшись рукой, годы упорной подготовки к съемкам не спасли. − Да, Лили, − приподнял бровь Джеймс. – Ты ничего не хочешь мне сказать?       Она в ответ ухмыльнулась: − Не волнуйся, ты будешь отличным отцом.       Она ждала, что он рассмеется и отпустит какую-нибудь шутеечку в её адрес, в конце концов, именно на этом всегда держались их отношения.       Вместо этого он слегка покраснел, отвел взгляд и свободной рукой потянулся взъерошить волосы.       У неё почти отвисла челюсть. Он покраснел. Джеймс Поттер прям офигеть как покраснел. Потому что она… сказала, что он будет отличным отцом? Нет, быть того не может… − Ты покраснел, − выпалила Лили, широко раскрыв глаза.       Он наклонил голову и смущенно взглянул на неё искоса. − Нет. − Да. Ты покраснел, − покачала она головой. − Ничего я не покраснел, − огрызнулся он, миновав стайку репортеров.       Она тихо охнула, осознав. − Ты об этом думал?       Он растерянно взглянул ей в глаза. − Что? Нет! Нет, я понятия не имел, что ты…эм...       Лили тихонько рассмеялась. − Можешь не врать. Джеймс, это мило, что ты беспокоишься о том, каким будешь отцом.       Румянец еще не сошел с его щек, он пробормотал: − Да. Да. Просто… отцом.       Осознание обрушилось на нее, словно двадцатифунтовая гантель на голову. − Срань господня, − вдруг воскликнула она, когда они подошли к широким стеклянным двойным дверям, по бокам от которых стояли несколько охранников. – Ты хочешь сказать, что думал о нашем… − Может быть, − пробормотал он, перегнав её.       Она закрыла, открыла и снова закрыла рот, совершенно ошарашенная. Это невероятно мило и чутко и… Лили была уверена, что он не хотел давить, ведь ей он об этом не рассказывал… но осознание того, что Джеймс думал о будущем – их совместном будущем – согрело ей сердце. − Это чудесно, Джеймс, − мягко произнесла она, поймав его руку в свою. – И это правда очень трогательно. − Это не… − он замялся. – Не слишком?       Она улыбнулась ему уголком рта, вид у него был встревоженный, он начал жевать губу. − Вовсе нет.       Она почти полюбила его еще сильнее – хотя сильнее, честно говоря, было некуда, − но это… это могло стать переломным моментом.       Он не успел ответить, хотя тревога исчезла с его лица. Их прервала подбежавшая подруга. − Лили! Джеймс! – воскликнула Эммелина Вэнс, крепко обняв обоих. – Идем со мной. Ваши места немного сдвинули, чтобы вы были вместе, − она совершенно неуместно поиграла бровями и игриво рассмеялась.       Лили закатила глаза, слегка зардевшись. − Тише. − Не стоило, Эммелина, − вмешался Джеймс, но вид у него был довольный. Лили снова закатила глаза, улыбаясь, как кошка, объевшаяся сметаны. − Это не я, − заверила она, беря Лили под руку и ведя их с Джеймсом по залу мимо рядов кресел. – Вы же должны вместе принять статуэтку, балбесы. По крайней мере, быть к этому готовыми.       Для Лили это стало новостью. Она остановилась около гладких черных стульев, на которых лежали атласные красные подушки, и озадаченно огляделась. − Разве остальных там быть не должно? – она имела в виду актеров: Доркас, Джейн, Людо, всех… − Единственные исполнители главных ролей – это вы, − пояснила Эммелина. – А Доркас и Крис сейчас за границей. − Вот как, − протянул не менее удивленный Джеймс. Он искоса взглянул на Лили, но тут же отвел глаза. – Это не проблема. Мы будем готовы. Если будет к чему, − поспешно уточнил он.       Эммелина улыбнулась, разгладила винно-красное платье и отошла, перед этим шепнув: − Не за что, − и звонко рассмеялась. − Ох уж эта Эммелина, − с усмешкой покачала головой Лили, вздохнув и усевшись. – Эта женщина – просто нечто. − Ей кажется, что она пытается нас свести очень незаметно, − рассмеялся Джеймс. − Именно, − согласилась Лили. – Кто ей расскажет, что это уже не актуально?       Джеймс ухмыльнулся и взял её за руку. Сжал ладошку, раз, другой, а потом отпустил, небрежно свесив пальцы с подлокотника.       Лили покраснела и поспешно отвернулась, хотя была уверена – сейчас он задорно улыбается ей в спину. Она оглядела зал – безусловно, огромный, это же сраный «Золотой Глобус» − битком набитый знаменитостями, от громких имен вроде Хэмсвортов и Смитов до дебютантов и новичков в актерской профессии. Юфимия и Флимонт, перед которыми Лили давно уже извинилась за давнюю сильную неприязнь к их сыну (хотя они были не в претензии), тоже были здесь. Она напомнила себе позже подойти и поздороваться.       Происходящее ужасно напомнило её первую церемонию на красной ковровой дорожке – премьеру «Офелии». Тогда Лили Эванс решила, что Джеймс Поттер – её заклятый враг.       Сидящий рядом Джеймс с любопытством осматривал зал, у него всякий раз взгляд загорался, когда он замечал кого-то знакомого, но он ни разу не встал. Ни разу не оставил её.       Лили улыбнулась, опустив взгляд и теребя рюшечки на своем зеленом платье. С того печально известного дня так много изменилось.       Восемь лет назад Лили никогда бы не подумала, что будет номинирована на «Золотой Глобус» вместе с Джеймсом Поттером. И даже в своих самых смелых мечтах тогдашняя Лили не рассматривала их как пару.       Свет наверху померк, шторы медленно раздвинулись, вперед вышел ведущий – киномагнат Альбус Дамблдор, возможно, самый почитаемый режиссер в мире. Его серебристая борода поблескивала в свете ламп.       Лили нашла и сжала руку Джеймса. Он ответил на пожатие, постукивая пальцами по тыльной стороне её ладошки.       Её сердце забилось чаще. Не то чтобы она ждала победы – нельзя так полагаться на свои надежды. В этом году было много потрясающих фильмов, и «Никогда не доверяй…» был лишь одним из многих. Невзирая на годы в профессии, Лили думала о том, что к приливу адреналина, который всегда дает начало церемонии награждения, привыкнуть невозможно.       Время летело незаметно – награды за лучший сценарий и лучшую музыку получили последние «Мстители» и фильм о Второй мировой войне соответственно.       А потом наступило время лучшей кинокомедии, усиленный микрофоном голос Альбуса разносился по всему залу. − В прошлом году вышло множество хорошо снятых комедий. Позвольте вас заверить: нашей чудесной HFPA было очень трудно выбрать победителей. Им пришлось выбирать из ряда поистине исключительных фильмов. Номинанты в этой категории: «Полярный экспресс II», «Найденный», «Дамы с Хэмингуэй-стрит, 94» и «Никогда не доверяй мужчине в красном».       У Лили пересохло во рту, когда она услышала последнее наименование. Пошарив рядом с собой, она нашла руку Джеймса и крепко сжала. − И «Золотой Глобус» присуждается…       Необычный струящийся белый плащ Альбуса освещали желтые верхние лампы, его длинная белая борода почти серебрилась, когда он, бережно вскрыв богато украшенный конверт кремового цвета, посмотрел на страницу сквозь очки-полумесяцы. «Не надейся. Не надейся. Не надейся. Не…» − «Никогда не доверяй мужчине в красном!» − возвестил Альбус.       Ей сразу показалось, что она смотрит на себя откуда-то со стороны, наблюдает шок, застывший на её лице, удивление на лице Джеймса, слышит одобрительные возгласы и аплодисменты.       Джеймс нащупал руку Лили и сильно сжал, выведя её из транса. Она потрясенно моргнула, глядя на него. Будто вдруг забыла и о наградах и о том, как их получать.       О боже, вдруг мелькнуло в голове, мне встать и улыбнуться или подождать, пока Джеймс?..       Он избавил её от хлопот, широко улыбаясь, встал и обернулся, предложив ей руку. Она её неуверенно приняла, постепенно сознавая реальность и медленно расплываясь в улыбке.       Они торопливо поднялись на сцену, Лили сощурилась от слепящего света прожектора.       Альбус вручил им награду; Лили приняла статуэтку из его рук и жестом показала Джеймсу, чтобы он держал приз вместе с ней, когда их будут фотографировать. Вся её радость была абсолютно искренней, без капли наигранности.       А потом настало время для благодарственной речи.       Джеймс выжидательно приподнял бровь; она покачала головой, во рту пересохло. Лили была уверена: связно говорить она не сможет, даже если попытается. − От своего имени и от имени моих коллег по актерскому цеху, − начал Джеймс, склонившись к микрофону, − я хочу сердечно поблагодарить вас за оказанную огромную честь. Лично для меня «Никогда не доверяй мужчине в красном» оказалась… судьбоносной, − он неуверенно улыбнулся толпе, глубоко вздохнул и продолжил: − Возможно, это мой лучший опыт работы в кино. Когда я прочитал сценарий, то решил, что он просто блестящий. К тому же мне посчастливилось работать с талантливой и готовой поддержать командой как на съемочной площадке, так и за её пределами.       А потом он обернулся к Лили с той же очаровательной улыбкой, в которую она когда-то влюбилась. − Я хочу поблагодарить мою партнершу по фильму, которая также является очень важным человеком в моей жизни – единственную и неповторимую Лили Эванс! – еще больше одобрительных аплодисментов.       Лили почувствовала, как на глаза навернулись слезы, и обругала себя за плаксивость.       Джеймс подался вперед. − Позвольте раскрыть вам секрет.       Кажется, все в зале приготовились внимательно слушать. − Я вовсе не шутил, когда говорил, что именно благодаря Лили Эванс сегодня я здесь, принимаю одну из самых выдающихся актерских наград в мире.       У неё отвисла челюсть. − Она… − он замолчал и одарил её слишком мягкой, слишком нежной для многомиллионной аудитории улыбкой. – Она невероятная актриса, но еще и невероятный человек. Я никогда не встречал такую жизнерадостную и отзывчивую девушку. Уверен, вы все сейчас думаете: «Кто тебе заплатил за эти речи?». И позвольте вам на это ответить, что я ознакомился с темной стороной её характера много-много раз, − он рассмеялся, и Лили тоже хрипловато фыркнула, − но, думаю, от этого мои слова о природной доброте Лили стоят еще дороже.       Она вытерла глаза. О боже. Макияж наверняка потек, и все из-за её дурацкого, невыносимого, удивительного парня. − Я сын двух киномагнатов, − откровенно произнес Джеймс. – Мне помогли попасть в актерскую сферу. Чертовски помогли – ради всего святого, мой отец режиссер этого фильма – но у Лили ничего этого не было. Она полностью самостоятельно состоявшаяся актриса, у которой в одном мизинце было – и есть – больше таланта, чем у меня во всем теле, но она тратила свое время, помогая и подсказывая мне всякий раз, когда я был в чем-то не уверен.       Лили яростно затрясла головой, сияя как дурочка. − Это совсем не так, − перебила она, склонившись к микрофону. – Джеймс в самом деле прекрасный… − … не сейчас, Эванс, − он шутливо ткнул её бедром. – Дай мне высказаться, ладно? – он ухмыльнулся, при виде его кривой ухмылки у неё мурашки побежали по спине.       Толпа посмеялась, но вскоре затихла. Все затаили дыхание, ожидая подтверждения их предполагаемого романа. − Ладно, − улыбнулась она сквозь слезы. – Но недолго. − Если ты настаиваешь, − он пожал плечами и вновь развернулся лицом к зрителям. – Лили очень помогла мне… как и нашим коллегам по актерскому цеху. Просто расспросите Доркас Медоуз, она расскажет вам все о тренерских навыках Лили… да хотя бы режиссеров. Не у многих хватит смелости указывать Минерве МакГонагалл, как делать её работу, но Эванс каким-то образом смогла быть полезной, а не просто упрямой, − он ухмыльнулся. – Я на протяжении последних двадцати трех лет пытаюсь выяснить, как это делается, но пока не преуспел. В любом случае я хочу сказать, что… Я чертовски благодарен Лили Эванс за поддержку и её… − он запнулся, − эм… её дружбу. – Лили подавила ухмылку. Камеры не могли это упустить. Джеймс тоже фыркнул, будто ему стало неловко, что его подловили. – Давайте остановимся на том, что мир был бы совсем другим, если бы она не решила дать мне второй шанс. Возможно, это был бы мир без «Никогда не доверяй…», куда более блеклый для всех нас. Особенно для меня.       Лили даже не знала, как отреагировать, потому лишь с широченной улыбкой смахнула слезы. − Прежде чем я передам эту статуэтку Эванс, пока она не убила меня на месте, я хочу поблагодарить остальных членов каста. Особенно парней, которых я называл Крисами, потому что забывал ваши имена – вы классные. О, и спасибо всем Крисам в зале за то, что разрешили украсть ваше имя. Ваши услуги неоценимы.       Лили с нежностью покачала головой. Только Джеймс мог в эфире международного телевидения открыто признаться, что забывал имена актеров. − Я бесконечно благодарен своим родителям за то, что они сделали из меня того человека, которым я стал. Папа, спасибо тебе за то, что не убил меня, когда я по пятьдесят раз забывал реплики. Знаю, снимать фильм, в котором главную роль играет твой сын, – та еще задачка, − Лили едва различила Флимонта и Юфимию в третьем ряду, но готова была поспорить на миллион долларов, что сейчас они просто сияют. – Конечно, эта речь будет неполной без обращения к моим братьям во всем, кроме крови. Сириус, Ремус и Питер, я люблю вас. Если бы вы не настояли на том, чтобы я появился на церемонии вручения премии «Золотой Глобус», я бы сейчас валялся на диване в гостиной с «Ред Буллом» и чипсами. Не в новинку, а?       Лили про себя посмеялась. С Джеймса бы сталось. Конечно, порой он бывал довольно спесивым, но своих настоящих заслуг частенько не замечал. Разумеется, он охотно слился бы с «Золотого Глобуса», не думая, что выиграет. Весьма забавный поступок в его характере. Однако Лили знала: она всегда может рассчитывать, что парни вобьют в него немного здравого смысла.       Напоследок, судя по тону, Джеймс добавил: − И, конечно, спасибо вам, нашим фанатам. Ваша поддержка – самая лучшая награда… Ну, не считая солидной зарплаты, конечно, − он ухмыльнулся под град аплодисментов и отступил, когда Лили наклонилась к микрофону. − Я… − она резко отстранилась, когда микрофон громко взвыл, её щеки пылали. Почему с ней вечно случается какая-то фигня? – Раз-раз, − проговорила она, и ободряющие возгласы сопроводили её полный облегчения вздох. Лили наклонилась вперед. – Джеймс Поттер, ты всегда должен быть в центре внимания? – Лили смотрела на Джеймса – фирменная дурацкая ухмылка, руки в карманах. – Способ завысить планку.       Он скромно пожал плечами: − Что я могу сказать? Я достойный образец для подражания, − язвительно добавил он, повторяя её же слова, сказанные несколько месяцев назад. Она улыбнулась еще шире. − Я лишь хотела добавить к такой милой и продуманной речи Джеймса пару слов, − произнесла она в микрофон, − и сказать, как мне повезло, что мне выпал шанс поработать с ним. Не знаю, все ли в курсе, но в прошлом у нас с Джеймсом точно были…эм… не самые гладкие взаимоотношения… − …а кто не в курсе, тот живет в пещере, − ухмыльнулся Джеймс. – А во-вторых, это еще мягко сказано… − … Джеймс, моя очередь, − прошипела Лили и тут же покраснела, услышав эхо своего голоса и вспомнив, что они в эфире международного телевидения. – О, простите! – поспешно добавила она и продолжила: − Как видите, наши дни лютых ссор сменились новыми ссорами, но на сей раз с самыми лучшими намерениями, − со смешком произнесла она. – Я чертовски благодарна не только за то, что мне удалось сняться с Джеймсом Поттером, но и за то, что это помогло мне избавиться от предрассудков прошлого. Этот фильм оказался очень плодотворен со всех сторон. Еще раз многократное спасибо моим коллегам по актерскому цеху, режиссерской команде, а также моим близким за постоянную поддержку и вдохновение – не только в работе, но и в личной жизни. Джеймс, ты стал одним из самых важных для меня людей. Думаю – нет, я уверена, что с тобой я стала лучше. – Лили глубоко вздохнула, наклонила голову и тихо сказала, глядя на Джеймса из-под рыжей челки: − Каждая неудача, каждое препятствие, каждый спор; все это того стоило, − Джеймс подмигнул ей, − ведь сегодня это привело нас сюда. И я бы ни на что ничего из этого не променяла.       Тишина зала грохотала у неё в ушах громче волн штормового моря. Её щеки пылали от непривычной откровенности. Будто она разрушила все воздвигнутые вокруг толпы стены, чтобы показать человека, имя которого отзывается в её сердце.       Джеймс просто смотрел на неё, поблескивая стеклами очков и широко раскрыв карие глаза. Лили подозревала, он буквально лишился дара речи из-за её слов. Не каждый день на церемонии награждения один человек признается другому в вечной любви.       (Она все еще не до конца была уверена, что её чувства к Джеймсу можно назвать вечной любовью… Сейчас, спустя три месяца тайного романа, она была попросту по уши влюблена).       Лили открыла рот… сама не зная, зачем. Может, тишина заглушила её мысли. Может, дело заключалось в нарастающей панике. А может, ей просто следовало отвернуться от искры, тлеющей между ней и Джеймсом, ведь иначе она сделает то, о чем пожалеет.       Однако оказалось, что решать не ей – спустя мгновение Джеймс шагнул вперед и притянул её ближе. Его рука лежала на её обнаженной талии, он прижался к ней всем телом.       Лили понимала: против желания его поцеловать устоять невозможно. Не тогда, когда он совсем рядом, не тогда, когда она доблестно боролась со своей страстью весь вечер. И точно не после того, как откровенно призналась в своих чувствах перед огромной толпой зрителей.       У Джеймса, похоже, такой дилеммы не возникало. Он целовал её, как страстно влюбленный мужчина. Будто не мог ею насытиться, будто умрет, если сейчас же не ощутит вкус её губ. Он целовал её так пылко, что поцелуй напоминал тот, с которого все началось в переулке за «Данкин Донатс», когда у неё подогнулись колени. Он целовал её так безудержно, что она еле стояла на ногах, сжав в кулачках темно-красную ткань его пиджака.       Мгновение спустя Лили осознала, что слезы, навернувшиеся на глаза после речи Джеймса, теперь струятся по щекам.       Блядь, она была просто чертовски, болезненно счастлива.       Лили прерывисто вздохнула, отстранилась от Джеймса и потерлась щекой о его плечо. − Ты испортишь мой мэйк, − выдохнула она, услышав (как ей показалось) из динамиков свой тихий голос. − Ему уже хана, − грубовато отозвался Джеймс, и сердце Лили замерло от его низкого голоса.       Она была не одинока в своих чувствах к нему и понятия не имела, как их направить надлежащим образом, за это она была еще сильнее благодарна Джеймсу.       Он отстранился, взглянул ей в лицо и смахнул пальцем слезы. − Ты плачешь, любовь моя.       Лили плакала и одновременно смеялась, уткнувшись лицом ему в грудь. − Я знаю.       Джеймс коснулся губами её волос – возможность её обнимать на публике, не опасаясь осуждения или разоблачения, можно было сравнить с возвращением отсутствующей конечности – и, в последний раз приобняв, отстранился.       Тогда-то она и поняла, что толпа… ликует? Зрители в самом деле кричали во всю глотку. Она ожидала какой угодно реакции, кроме этой.       Лили взяла микрофон и сжала в дрожащих руках. − Эм… − она смущенно улыбнулась. – Мы не хотели раскрывать это так, но… − она издала смешок, − мы с Джеймсом встречаемся.       Возгласы стали еще громче. − О! – воскликнула она. – Мы отняли много времени, да? – она обеспокоенно взглянула на свои часы (фирменные, конечно же) и оглядела сцену в поисках Альбуса. – Альбус, мы очень сожалеем о задержке, честно говоря, я просто потеряла счет времени, − Альбус со смехом отмахнулся, − и, прежде чем мы уйдем – клянусь, что уйдем – я хочу сказать спасибо фанатам за вашу постоянную поддержку. Я очень, очень вас люблю, − совершенно искренне произнесла она.       С этими словами Лили положила микрофон, смело взяла Джеймса за руку и ушла со сцены, чтобы Альбус вновь оказался в центре внимания.       Они стояли у подножия лестницы, скрытой от камер. Джеймс криво улыбался ей сверху вниз, в одной руке сжимая награду, его очки сползли на переносицу. Лили не удержалась, встала на цыпочки и поправила их пальцем.       Он выглядел так, будто вот-вот скажет что-то монументальное, что изменит его жизнь… Судя по нахмуренным бровям, Лили заподозрила, что это те самые три слова, которые вертелись у неё на языке в последнее время.       Но вместо этого он мягко произнес: − Лил, это было нечто. − Понятия не имею, что на меня нашло, − усмехнулась она. – Но я была совершенно искренна. − Хорошо, − выдохнул он. А потом наклонился, чтобы вновь её поцеловать. Короткий, сладкий поцелуй оборвался в то самое мгновение, когда она подалась ему навстречу. – Я тоже был искренен, − сказал Джеймс, от улыбки на его правой щеке появилась ямочка.       Лили потрепала его по щеке. − Хорошо, − эхом сказала она, не в силах сдержать широкую улыбку.       Конечно, в душе Лили была немного разочарована тем, что Джеймс не произнес тех слов – трех слов, которые вывели бы их зарождающиеся отношения на новый уровень. Но Лили знала: у него будет еще множество возможностей это сделать.       Черт, кто вообще сказал, что первым их сказать должен Джеймс? Кто знает, может, в самый неподходящий момент Лили ляпнет просто чтобы увидеть, как он застынет, как олень при свете фар. Эта мысль вызвала у неё короткий смешок. − Над чем ты смеешься? – с любопытством спросил Джеймс.       Лили подавила усмешку, подумав об открывающихся возможностях. − Ни над чем, − выдохнула она, − абсолютно ни над чем. Просто… я рада, что больше нам не нужно скрывать отношения. Целовать тебя на людях приятно, мне надоело делать вид, что я в тебя не влюблена. Мне не нравилось притворяться, что мы просто друзья.       Джеймс радостно тряхнул головой, темные кудри блеснули в тусклом освещении. − Я полностью согласен. Зачем мы вообще держали все в секрете? Хреновая была идея.       Лили закатила глаза. − Балда, тогда это имело смысл. Мы делали промо для фильма, все были невероятно заня… − Я помню, Эванс, − Джеймс любовно покачал головой. − Прости, − Лили покраснела.       Джеймс произнес: − Ничего. Я л… − он запнулся, − мне это в тебе нравится.       Вот оно. Лили была уверена: он хотел сказать другое.       Но вместо разочарования почувствовала головокружение. Неважно, что Джеймс не набрался смелости, – видит Бог, она тоже – ведь у них вся жизнь впереди. − Ты мне нравишься, − искренне сказала она, вцепившись в его рубашку и прижав ближе, чтобы поцеловать, − очень сильно.       Джеймс пылко поцеловал её и лишь потом отстранился. − Ты даже не представляешь, как я рад это слышать, − с кривой улыбкой сказал он, − но сомневаюсь, что тебе понравится, если нас застукают целующимися за кулисами после вручения «Золотого Глобуса».       Лили поморщилась и поправила волосы и платье. Оставалось лишь надеяться, что они еще выглядят прилично. − Ты прав, − согласилась она. – Надеюсь, этого не произойдет.       Джеймс заправил ей за ухо выбившуюся прядь ярко-рыжих волос и запечатлел поцелуй на шее. − Пойдем? – весело сказал он. Джеймс предложил ей руку – по-джентльменски, как обычно, − но Лили предпочла переплести их пальцы. Его длинные смуглые пальцы накрыли её тонкую, белую ладошку. − Только если ты пообещаешь никому не рассказывать – прям совсем никому, Джеймс – об… кхм… обстоятельствах, приведших к нашему роману.       Джеймс прикусил губу. − Но я уже рассказал парням. − Ну, кроме них. Я тоже рассказала Мэри и Марли. − А как насчет моих родителей? – спросил он. − Боже, нет, − содрогнулась она. – Тогда я никогда не смогу не краснеть при встрече с ними. − Минерва? Уверен, она за нас лишь порадуется! − Джеймс, мы целовались на съемочной площадке вместо того, чтобы репетировать, − поморщилась Лили. – Почему-то я сомневаюсь, что она обрадуется тому, что мы нарушили практически все пункты контракта. − Ну а как насчет Фердинанда?       Фердинанд (сокращенно от Фердинанд Гертруда Бенджамин Третий, названный в честь черепашки его учительницы во втором классе, а еще старушки из местной библиотеки Лили, постоянно называвшей Джеймса разными именами, и кошки Тейлор Свифт).       Фердинанд, любимый котенок Джеймса.       Лили вознесла молитву к небесам. − Зачем тебе вообще…       Действительно, у них была вся жизнь впереди.