Глава 5. Исполнение желаний

                                          

THE PEOPLE’S QUILL ФАНАТ ЗАМЕТИЛ ЛИЛИ ЭВАНС С НЕИЗВЕСТНЫМ КАВАЛЕРОМ В «ДАНКИН ДОНАТС» В МАЙАМИ       На прошлых выходных в Майами, штат Флорида, фанаты засекли любимую селебрити – единственную и неповторимую Лили Эванс, самую обожаемую актрису сегодняшнего поколения – в местном филиале популярной фастфуд-франшизы «Данкин Донатс».       Поклонник, имя которого не приводится, рассказал нам: «Я видел Лили Эванс в «Данкин Донатс». Напротив сидел какой-то парень, я его не разглядел и не узнал. Но вид у неё был влюбленный, она много раз смеялась его шуткам». Ниже прилагается фото Эванс и её неизвестного спутника, сделанное фанатом.       (Когда наши репортеры прибыли в «Данкин Донатс», Эванс и её спутник уже ушли).       О-о-о, как это мило. Если Эванс чего и заслуживает, так это любви. Но ни один из её романов пока не был длительным. Можно даже сказать, что двадцатитрехлетняя актриса привлекла не так много мужчин, как большинство её ровесниц, хотя она и «завидная золотая рыбка».       Небрежный комментарий двадцатичетырехлетней Присциллы Паркинсон, данный несколько месяцев назад в интервью журналу Vogue, явно намекает на высокомерное отношение Эванс к свиданиям. Якобы она никого из своих поклонников не считает достойным её привязанности. Возможно, это и правда, ведь её последний роман с моделью Кристофером Дэвисом (точнее было бы назвать его интрижкой) продлился чуть меньше двух месяцев.       Однако другие источники утверждают, что Лили Эванс просто не тратит много времени на свидания и предпочитает партнера, с которым бы у неё образовалась реальная связь. В этом мы не можем её винить – в её возрасте, при её таланте и красоте, у неё явно есть выбор.       В этом свете становится еще интереснее, что Эванс и её кавалера видели на публике. Прежде её встречи с партнерами были очень и очень редки.       Эксперты говорят, что мужчина, который способен заставить вас улыбнуться, достоин внимания. Интересно, скоро ли Эванс и её таинственный возлюбленный обнародуют свои отношения, и нашла ли Лили Эванс того единственного…

      Впервые в жизни Лили Эванс отчаянно надеялась, что поблизости нет её фанатов. Но это было маловероятно, ведь речь шла о Майами, центре наблюдения за селебрити, не говоря уже о том, что здесь снимался фильм «Никогда не доверяй мужчине в красном».       Она скрестила пальцы и понадеялась, что никто не маякнет папарацци, где они находятся.       Да, «они». Она не просто на публике, не одета для фотография, но еще и в компании единственного человека, способного привлечь внимание прессы, вне зависимости от того, что бы он ни делал. Вместе они связка дров, облитая бензином. Одна крошечная искра, и они превратятся в бушующее пламя.       Если они не хотят попасть на первую полосу завтрашней статьи, лучше понадеяться, что удача на их стороне.       Встреча не походила на свидание, хотя таблоиды раскрутят это именно так, если их засекут. Они просто коллеги по фильму (и друзья), которые решили выпить кофе после очередного утомительного съемочного дня. Лили не собиралась драматизировать, но она и правда могла упасть в обморок, если проведет еще один день без кофе.       Сидевший напротив Джеймс шумно отхлебнул из своей кружки. Она с отвращением скривилась: он заказал кофе со льдом. Лили Эванс была, между прочим, страстной любительницей эспрессо. Капельный кофе она считала практически богохульством.       Но почему-то – она предпочитала не думать о причинах – её не очень раздражало такое богохульство в исполнении Джеймса.       Она мягко улыбнулась. На нем были надеты спортивные штаны и удобная зеленая толстовка с надписью «Отщепенец» − мерч Сириуса Блэка. Он натянул капюшон, чтобы скрыть легко узнаваемые вьющиеся волосы, вместо культовых прямоугольных очков в оправе надел солнцезащитные и теперь прихлебывал кофе через розовую соломинку. Несколько прядей все же выбивались, но Лили эгоистично ему об этом не сказала. Это было очаровательно. Он был очарователен.       Она, как и Джеймс, носила удобную одежду – леггинсы и толстовку оверсайз, увы, без капюшона. Зато с карманами.       Ее ярко-рыжие волосы прикрывала бейсболка – разумеется, «Кардиналс», в поддержку их друга Бенджи Фенвика – потому что цвет волос сильно отличал ее от блондинок и брюнеток в этом районе Майами.       Лили оглядела зал. Людей в половину восьмого утра было немного, а присутствующие казались настолько сонными, что угрозы не представляли. Её пристальный взгляд столкнулся с холодными голубыми глазами молодой женщины с каштановыми кудрями, но Лили поспешно разорвала зрительный контакт и опустила голову, боясь быть узнанной. − Я тебя ненавижу за то, что ты пьешь холодный кофе, − произнесла она, с отвращением глядя на напиток Джеймса. – Я почти готова выставить тебя отсюда.       Джеймс приподнял бровь, но ничего не ответил. Он продолжил хлюпать, и у Лили возникло подозрение, что он делает это нарочно, чтобы быть еще более несносным.       Она тяжело вздохнула и отпила свой эспрессо. Ей следовало бы лучше знать, что Джеймс не поведется на её удочку. Если она к чему-то испытывала страсть, то это кофе. Он ни за что не переспорит её о любимом напитке. − Знаешь, Лили, − непринужденно начал Джеймс. Теперь он называл её только Лили. Хотя какая-то часть её скучала по ласковому «Эванс», собственное имя на его губах вызывало у неё настоящий трепет. – Иногда я поверить не могу, что мы друзья.       Она нахмурилась. − Конечно, я рад, что это так, − добавил он, пока она не успела разразиться вопросами, − но мы к этому долго шли, правда?       Она криво улыбнулась, вспомнив их первую встречу и последующие, предшествовавшие решающему экзотическому отпуску, который изменил все. − Скажи это еще раз, − рассмеялась она. – Этот путь мог бы быть намного короче, будь у тебя хорошие манеры в пятнадцать. Тебе некого винить, кроме себя, Джеймс.       Он смущенно улыбнулся и пожал плечами. − Да, справедливо. Кстати, извини за это. В тот день у меня и правда было хреновое настроение.       Его слова разожгли её любопытство. Она часто гадала, что же именно ему в тот день было не так – кроме того, что он был просто подростком – почему он сразу так жестко на неё набросился? − Я все хотела спросить: почему? – заинтригованно спросила она. – Если я правильно помню, ты сказал, что я обречена на короткую карьеру, поскольку я ребенок актриса.       Джеймс скривился и закрыл лицо руками. Лили сдержала улыбку при виде знакомого зрелища. − О боже, я это сказал? – жалобно спросил он. – Пожалуйста, не стесняйся на меня кричать. Я заслужил каждое слово. Какой идиот это выдумал? − Поверь, на протяжении многих лет я наоралась по полной, − фыркнула Лили. – К тому же я бы предпочла не устраивать сцен в кафе.       Он выглянул из-за пальцев и благодарно улыбнулся. − Эванс, ты куда лучший человек, чем я. − Эванс. Она улыбнулась шире. – На твоем месте я бы воспользовался случаем наорать до хрипоты. − Что тут скажешь, − скромно произнесла она, − тяжелая это работа – быть хорошим человеком. – Он рассмеялся, и Лили добавила: − Ты никогда не рассказывал, что с тобой в тот день случилось.       Джеймс вздохнул и еще раз взъерошил волосы. − Уй… ладно. Ну, ты знаешь, что мои родители – актеры. Очень известные, очень талантливые актеры.       Лили кивнула. Поттеров знали все. − Ты также знаешь, что я довольно долго шел к началу собственной актерской карьеры.       Ей было известно, что Джеймс начал позже, чем от него ожидала общественность, но ей никогда не приходило в голову, что у этого была причина. − Это… эм… было не по моей воле, − Джеймс будто занервничал. – Я пробовался на ряд ролей, прежде чем получил Чейза в «Сведи меня с ума». − О, − она нахмурилась. – Сколько же? Две или три?       Он поморщился. − Я пробовался на роли с тринадцати лет.       У неё отвисла челюсть. − Тринадцать? Ты получил первую роль спустя шесть лет? − Да, − неохотно признался он. – Как я уже сказал, за кулисами развивается другая, неведомая общественности жизни. У них были сведения, что до девятнадцати лет я якобы не интересовался актерской деятельностью.       Лили быстро моргнула. Трудно представить, что Джеймсу могли отказать в стольких ролях. Несколько лет назад, до его первого появления в кино, у неё сложилось впечатление, что он был посредственным актером. Оглядываясь назад, она понимала, что то суждение было несправедливым, суровым и явно предвзятым, хотя она никогда не видела, как он играл. Но этого мнения больше не было. Он стал опытным актером, и Лили охотно поручилась бы за его талант, поработав с ним бок о бок. − Я пробовался на роль в… «Офелии», − признался Джеймс. – Ведь папа-режиссер и все такое. Роль небольшая, но я пробовался на Теодора – младшего брата возлюбленного, и, как ты знаешь, меня не взяли.       Головоломка медленно сложилась. − Так… вот почему ты был в таком отвратном настроении. Я была ноунеймом, которая прославилась ролью Амели, это должно было стать твоим успехом.       Джеймс прерывисто рассмеялся. − Как я уже сказал, тогда я думал так. Таковы были мои рассуждения. Я безумно завидовал, что ты, едва попробовавшись, получила роль, в то время как я прошел десятки кастингов и так и не попал на экран. − Ой, − тихо произнесла она. – Боже, мне жаль, Джеймс. Должно быть, это был и впрямь трудный период.       Он пожал плечами. − Да, но не то чтобы я этого не заслуживал. − Неправда, − нахмурилась Лили. – Ты очень талантливый актер.       Он лучезарно улыбнулся, и у неё все затрепетало внутри. − Спасибо. Но каким бы актером я ни был сейчас, уверяю, в тринадцать, пятнадцать или даже семнадцать лет я был далеко не так хорош. Я был… э-э… довольно… энергичным подростком, как ты, уверен, знаешь… − Очень хорошо знаю… − … и не слишком хорошо контролировал свои эмоции. Проще говоря, я не был готов стать актером.       Вспомнив, как Джеймс всегда скрывал то, что у него на сердце, Лили не могла согласиться. Даже сейчас он был одним из самых выразительных людей, кого она знала, и прекрасно использовал это на камеру. Он очень обаятельный человек, и теперь, когда он, наконец, вырос, его актерская карьера значительно выиграла от его непринужденной харизмы. − Надеюсь, теперь, когда ты узнала, в чем дело, твое мнение обо мне не изменится в худшую сторону, − смущенно произнес Джеймс, сложив на столе руки. − Нет, конечно! – возмутилась она. – С чего бы? Наоборот, это вызвало у меня сочувствие. Не очень сильное, все же мелкий Джеймс был еще тем придурком.       Он расплылся в ухмылке, сверкнув белыми зубами. − Принято к сведению.       Лили сделала последний глоток эспрессо, с плохо скрываемым презрением взглянула на остатки холодного кофе Джеймса, поставила на стол чашку и вытерла губы салфеткой. Она еще раз оглядела зал. За те пятнадцать минут, что они провели в кафе, большинство посетителей ушли, кроме пожилого мужчины в униформе строителя и уже знакомой ей девушки-брюнетки, прятавшей телефон в клатч. − Пожалуй, я все.       Джеймс хрустнул костяшками и криво улыбнулся, протянув ей руку. − Я тоже. Пойдемте, миледи?       Она улыбнулась ему в ответ. Боже, как бы ей хотелось, чтобы это было свидание. − Премного благодарна, мистер Поттер.       Они расплатились. Лили настояла, что её очередь – глаза кассирши вылезли из орбит, когда она увидела имя Лили на кредитке, и они поспешно ушли из кафе, не дожидаясь реакции. Джеймс обнял её за плечи – дружеский жест, он почти всегда всех обнимал. Её щеки вспыхнули.       Внезапно осенняя жара в Майами стала невыносимой. Лили сорвала с себя бейсболку и сунула в сумочку.       Это не свидание.       Их телохранители ждали в отдельных машинах за торговым центром, поэтому они могут не спеша пройтись по тротуару, опустив головы.       Мимо проехали несколько машин, пара парней в мешковатых джинсах стояли на ближайшей заправке и лениво курили.       К большому облегчению Лили, утро было тихим. Слышались только звуки проезжающих мимо автомобилей или велосипедов, лязг станков в ближайшей автомастерской и слабое – если сильно напрячь слух – щебетание птиц вдали.       Внезапно, настолько неожиданно, что Лили едва не вскрикнула, Джеймс с силой дернул её за запястье к себе, она едва не стукнулась о стену «Данкин Донатс».       Первая её мысль – постыдная – он хотел её поцеловать. В этом случае у неё не возникло бы никаких претензий. Тем более, сцены с поцелуем в фильме были уже отсняты, ждать нечего.       Но тут она увидела его широко раскрытые глаза и явно обеспокоенный взгляд за стеклами очков, и все мысли о поцелуе с мужчиной, в которого она до чертиков влюбилась, исчезли. − Ты охренел? – прошипела Лили, слишком хорошо сознавая их близость. − Папарацци, − прошептал Джеймс в ответ, украдкой поглядывая краем глаза. – Одна из проехавших мимо машин точно была репортерская. − Не знаю, как они нас нашли, но они здесь. Тебе не нужно объяснять, какой будет заголовок, если они застукают нас вместе в кафе.       Сердце Лили упало. Она вспомнила кудрявую брюнетку в кафе, смотревшую прямо на неё. Должно быть, это она навела папарацци. − Черт. − Еще бы, − резко кивнул Джеймс. − Мне кажется, я знаю, кто это был, − призналась она, чувствуя себя ужасно. – В закусочной какая-то девица смотрела прямо на нас. Я должна была догадаться…       Джеймс сжал её плечо. − Это не твоя вина.       Не её, но она оценила жест. − Но вряд ли она узнала тебя, − вдруг сказала Лили. – Ты сидел спиной к ней, в капюшоне. Она знает лишь то, что здесь я.       Джеймс задумчиво нахмурился. − Если так, то у меня, возможно, есть идея.       Она не успела осмыслить сказанное – он тут же склонился к её уху, его дыхание обожгло кожу. Она задрожала. − Ты мне доверяешь? – тихо прошептал он, от его низкого голоса у неё по спине побежали мурашки.       Без сомнения. − Да, − кое-как выдохнула Лили.       Он наклонил голову, на его губах промелькнула тень ухмылки. − Отлично.       А потом он поцеловал её.       Однако это был не просто поцелуй – он был, пожалуй, самым страстным в её жизни. А Лили целовалась со многими парнями. Каким-то образом Джеймсу удалось в первое же мгновение превзойти каждого из них.       Они прижались друг к другу, рука Джеймса лежала на её затылке, защищая огненно-рыжие волосы от любопытных глаз.       Похоже, он преисполнился решимости сыграть на странном выборе места для поцелуев, чтобы их приняли за отчаянно возбужденную парочку. У неё подогнулись колени, когда он просунул ногу ей между ног и принялся целовать её подбородок.       Лили на мгновение растерялась, но тут же с энтузиазмом обвила руками его шею, запустила пальцы в его волосы (все еще скрытые капюшоном толстовки) и выгнулась навстречу, чтобы неистово ответить на поцелуй.       Его язык скользнул по её губам и проник в рот. Она целовала его, прижав его к себе и обхватив ногами его торс. Лили мечтала об этом поцелуе – почти в такой же позе, с той же страстностью – достаточно часто, что сейчас десятки вариаций слились воедино. Но ни одна из них не смогла запечатлеть бегущий по венам жар, румянец, окрасивший щеки и вздымающуюся грудь. Ни одна не смогла предсказать блеск в глазах Джеймса, ощущение его тела, прижатого к её телу, или удивительную мягкость его гладко выбритого лица.       Она не знала, сколько они так простояли – руки Джеймса обнимали её, её ноги обвивали его бедра, внутри стремительно разгорался жар – пока Джеймс не отстранился, прижимаясь лбом к её лбу. − Думаю, они ушли, − хрипло прошептал он.       На мгновение её разум опустел, она не сразу поняла, о ком говорит Джеймс, и тут вспомнила, почему они целовались.       Она совершенно забыла о папарацци.       По спине пробежала острая боль страдания. Лили отстранилась от Джеймса, убрала руки с его волос и разжала ноги. − Хорошо, − шепнула она, съежившись и попытавшись отодвинуться как можно дальше.       Джеймс это заметил и тут же отступил с виноватым видом. − Я не хотел вторгаться в твою личную жизнь, просто… − … нет, я понимаю… − Не стоило мне… − вздохнул он, покачав головой. – Мне жаль. Правда.       Он жалел о том, что поцеловал её, или о том, что не спросил разрешения?       Может, разница не так уж велика. − Ты поступил правильно, − заверила она. Он слабо улыбнулся.       Она воспользовалась воцарившимся молчанием, чтобы оглядеться – не видно было ни машин, ни людей. Даже курильщики через дорогу ушли, не выдержав слишком откровенного зрелища. − Я не жалею о поцелуе, − вдруг сказал Джеймс. Лили так стремительно обернулась, что поморщилась. – Не жалею. Правда.       Он выглядел более нервным, нежели она когда-либо видела. Он не нервничал так даже перед их первым поцелуем на съемочной площадке, когда она ошибочно полагала, что Джеймс Поттер не может быть неуверенным в себе. Он взъерошил волосы – нервная привычка, отстраненно отметила она – и нахмурился.       Впервые за несколько месяцев Лили задалась вопросом, что, если – только если – Джеймс её не разлюбил, как она думала прежде? − Ты… правда? – спросила она, с трудом скрыв свое изумление. – Я тоже, − добавила она, когда он вопросительно взглянул на неё. – Нисколько.       Его неуверенная ухмылка медленно превратилась в широкую улыбку.       Она неожиданно осознала, что есть все шансы, что она продолжает ему нравиться.       Джеймс кашлянул и произнес: − Может… может, вернемся на съемочную площадку? В моей машине?       Сердце Лили заколотилось так громко, что удары, должно быть, услышал Джеймс. − Да, конечно, − она постаралась ответить как можно более непринужденно. – Звучит неплохо.       Джеймс улыбнулся ей, ярко, искренне. Когда он взял её за руку, все дурацкие намерения вести себя как обычно полностью развеялись. − Пошли, Лил, − Джеймс кивнул в сторону парковки. Что-то новенькое. Её называли всеми вариациями Лили, какие можно придумать, – Лилиан, Лиликинс, Лилипад (она ненавидела это имечко) и еще какими-то. И все же почему-то Лил из его уст заставила её сердце забиться быстрее.       Возможно, глупо с её стороны думать об этом, пока оно – что бы это ни было, чем бы ни обернулось – не стало официальным, но Лили не могла не думать, что имя Лил уже прозвучало так, будто принадлежало Джеймсу.       Возможно, мысль была глупой, но верной.       Лили взяла его за руку, переплела их пальцы и последовала к его машине.       Хотя прошло всего несколько минут после их поцелуя, Лили уже поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет следующего. Она с улыбкой взглянула на Джеймса и увидела, что он ласково смотрит на неё.       У неё появилось предчувствие, что ей не придется долго ждать исполнения своего желания.