I must be dreaming

— Эй, просыпайся! — приказал слишком знакомый голос. — Удар был не такой уж и сильный. Твоя черепушка и не такое выдерживала. Голову, словно бетонным блоком на плечах, тянуло к полу. В ушах стоял звон. К горлу подступил противный ком желчи, перемешанных со слюнями. Хотелось сплюнуть. Гудело в черепной коробке так, будто Шото ушла в запой на неделю и пыталась за один вечер протрезветь перед занятиями. Но всё было не так! Последнее, что помнила Тодороки — вечерний патруль в агентстве на очередной стажировке. То, как она побежала на крики людей в торговом центре, а дальше темнота. Перед тем, как потерять сознание она почувствовала запах жжённого миндаля и яблок, а видела – сизый дым. А дальше бесконечная пустота. Тодороки открыла глаза, когда её не переставая били по щекам, приводя в чувство. Она поморщилась и замотала головой, чтобы человек перестал по ней колошматить. Перед глазами было мутно, но она всё же поняла, что находилась на полу в каком-то помещении. По свету из окна, догадалась, что уже день. Выходит, она была в отключке как минимум часов восемь? Отличный из Тодороки Шото герой. — Наконец-то ты проснулась, — перед глазами возникли длинные ноги в чёрных джинсах и белых сапогах. Было не время об этом думать, но у Шото такие же сапоги. — У тебя определённо какой-то фетиш на то, чтобы кто-то уносил тебя на руках, пока ты в отключке. Шото попыталась сдвинуться с места, но наручники за спиной это сделать не позволили. Этот голос чертовски знакомый, она слышала его сотни раз на протяжении жизни. Но она отказывалась в это верить, ибо было бредом сумасшедшего. Длинные ноги остановились прямо перед Шото и тонкие холодные пальцы ухватили за подбородок, приподнимая на себя. — Или правильнее будет сказать "У нас"? У Тодороки явно помутился рассудок. И это бы с лёгкостью объяснило, что на неё смотрела точная копия, только на пару лет старше. Те же гетерохромные глаза, те же двухцветные волосы, только значительно длиннее, тот же шрам на треть лица, тот же измученный вид. Это лицо она каждый день видела в зеркале. — Что за?... — Это я должна спросить! — перебила "копия" Шото и встала. — Кто ты и откуда взялась? — Эм, ну…меня зовут так же, как и тебя, — чёрт как это же глупо звучало. — Я сама не понимаю, что происходит. Но знаю точно: я, слава богам, всё ещё я или мы…короче, я тебе не враг. — Это-то и странно: на тебе стирающие причуду наручники, — начала “копия” Шото. — И по-хорошему, ты уже должна была принять свой истинный облик. — Истинный облик? Я что по-твоему, оборотень какой-нибудь? — Не оборотень, но явно хрень какая-то, — она никак не отреагировала на недовольный рык своей пленницы. — Тот факт, что мы с тобой на одно лицо, что ты в моём старом геройском костюме со времён школы, а ремень укомплектован так, что о содержимом “пиписек” знала лишь я, мне остаётся только один способ проверить свою догадку. — Это что, вскрыть меня и глянуть, что внутри всё-таки я? — попыталась приподнять бровь Тодороки, но голову снова прострелила тупая боль. — А с сарказмом всё не так безнадёжно, как я думала, — ответила “копия” и опустилась на корточки. — Сделаем, как в Голливудских фильмах: скажи мне то, что известно лишь нам? — И какой момент из нашего позорного детства тебе напомнить? То, как мы в три года решили проверить глубокий ли фонтан в парке и прыгнули в него в новом розовом платьице? Нам потом такие пиздюли прилетели за это. Или может напомнить, как уснули в бане и чуть не сварились нахрен? У “копии” Шото ни одной мимической мышцы не дёрнулось, наоборот, она даже стала более серьёзной. Хотя куда уже больше. — Ладно-ладно, — Тодороки закатила глаза. — Нам было десять лет и мы уже тогда придумали первый фанфик по Гарри Поттеру. — И у Шото и у её “копии” щёки одновременно залило краской. — Что-то типа Т/И. Мы тогда не поняли, что собственно придумали, ведь в то время и в нашем доме понятия “фанфик” не было, как и интернета. И мы никогда не мечтали получить письмо из Хогвартса. “Копия” громко рассмеялась, что отдало звоном в ушах, а после потянулась к наручникам пленницы, чтобы их снять. Это означало, что проверка пройдена успешно. — Сколько тебе сейчас лет? — спросила “копия” протягивая руку Тодороки. — Восемнадцать, — Шото схватилась за руку и поднялась на ноги. — А тебе? — Двадцать восемь. *** Тодороки шла по следам старшей и попутно с открытым ртом рассматривала дом, который, видимо, принадлежал ей в сознательном возрасте. Что ж одно ясно сразу: ни намёка на ценности папаши. В доме ни единого традиционного предмета, всё в европейском минималистичном стиле. В окнах виднелись деревья, а на дорожке – белая машина. Будущая Тодороки провела Шото на кухню. И только когда та увидела другие комнаты, поняла, что до этого сидела в комнате-библиотеке. Шото с детства мечтала о такой комнате, где бы стояло мягкое кресло с клетчатым пледом поверх, был бы камин, ковёр на полу и стеллажи с сотней книг в них. Шото уселась за круглый стол и стала незаметно разглядывать и примечать, что из фантазий стало реальностью во взрослой жизни. Голова гудела уже значительно меньше, даже соображать лучше получалось. Может так действовали наручники стирающие причуду? — Перед тем, как потерять сознание я видела дым и был запах миндаля, — неуверенно обратилась Шото к своему будущему. — Как думаешь это могла быть чья-то причуда? Будущая Тодороки только хмыкнула и кивнула на это. Они один и тот же человек с разницей в десять лет, так что они понимали друг друга и без слов. Она подошла к кофемашине и забросила капсулу внутрь. Нажав на кнопку, она потянулась к кухонному шкафу, достала две кружки. Младшая Шото узнала: она купила их на фестивале мультфильмов в Сибуе в прошлом году. Одна с Гризом, а другая с Белым. — Даже спустя столько лет, — улыбнулась Тодороки. — Эти кружки живы. — Конечно, живы. Они пережили выпускные экзамены, два переезда, смену континентов проживания, пару ссор, кучу нервных срывов и одну депрессию. Взрослая Тодороки поставила перед младшей две кружки с горячим кофе. В её выражении Шото уловила нотки грусти и ностальгии. Шото на голову свалилась такая возможность заглянуть в своё и чужое будущее. В мыслях крутилось так много вопросов, что её просто-напросто распирало: что с их семьей, что с мамой, как сложилась её жизнь, какой она герой, чем занимается помимо геройства, закончилась ли “Атака Титанов” или будет ещё один финальный финал? — Слушай, — нарушила молчание Взрослая Шото, помешивая кофе ложечкой. — Я себя знаю: я бы тоже на твоём месте хотела бы многое узнать и предотвратить катастрофы, разногласия, конфликты. Сама же понимаешь “Эффект бабочки” или как он там называется? — Она подняла взгляд и встретилась с встревоженным выражением своего прошлого. — Не знаю, сколько будет действовать причуда, но я не могу рассказать тебе всё, понимаешь? — Оу, да конечно, — активно закивала Шото. Кружка приятно согревала руки. — Пока что до меня не дошла причина всего происходящего. А вдруг это просто случайность? Чья-то премерзкая шутка? Тодороки всего навсего нужна причина, смысл пребывания не в своём времени. И Взрослая Шото, к сожалению, уже поняла, зачем она здесь. Шото резко поднялась с места и быстрым шагом вышла из кухни, оставив кофе на столе. — Пойдём, я кое-что тебе покажу. Кажется, я понимаю смысл, — выкрикнула Взрослая на ходу. Младшая побежала за ней, но не сразу сообразила откуда доносился голос, так как плохо ориентировалась в своём чужом доме. Она нашла Старшую в библиотеке с планшетом в руках. — Чем больше я об этом думаю, тем меньше мне кажется это случайностью, — проговорила Будущая Тодороки не отрываясь от планшета. В свете вечера, её снизу подсвеченное планшетом лицо и пространные слова наводили жути. — То есть ты хочешь сказать, что меня специально криками заманили в торговый центр, чтобы что? — Чтобы предотвратить новое Величайшее зло! — только и сказала Старшая и перевернула планшет экраном к себе прошлой. На весь экран красовалось: “Новая глава Корпорации – Бакуго Кацуки!!!”. Младшая в два широких шага подошла, выхватила планшет и стала вчитываться в чёрные знаки. На фото в центре статьи был мужчина, которого было не сразу узнать, если бы статья не была бы посвящена лишь ему. Возраст Бакуго определённого пошёл на пользу: возмужал, похорошел. Что лукавить-то? — Он сменил сторону, — Старшая прикрыла глаза и нервно облизнула нижнюю губу. — Пять лет назад он сделал свой выбор и сменил сторону "хороших" на "плохих". Теперь он большая шишка Корпорации зла, которая занимается не пойми чем, но делает сумасшедшие деньги. — Что значит "не пойми чем?" — Младшая подняла озадаченный взгляд. — На бумаге она занимается продвижением героев за границей. Что-то вроде спонсорства, но этим состояние не сколотишь. Да и нынешний Бакуго никак не походит на филантропа и футуриста. На деле она занимается продажей оружия. У Тодороки от услышанного едва челюсть не отвалилась. Она стояла с минуту, тупо хлопала глазами, старалась переварить услышанное. — Нет-нет-нет, не может такого быть! — Рациональная часть отказывалась признавать. — В жизни не поверю, что он смог предать свои же идеалы и мечту стать номером один. — Почему сразу предал? Он стал номером один, только играя не за ту команду, — Взрослая Шото сложила руки на груди. Шото почти выронила планшет от того, что руки неистово колотило. Ноги подкашивались, и она прислонилась плечом к стеллажу. Это было слишком для одного дня. В голове проносились воспоминания высказываний, громких речей Кацуки о том, как он станет Величайшим, как станет Героем номер один, как станет сильнее Всемогущего. Неужели, он не сдержал собственных слов? — Когда это случилось? Старшая Тодороки прыснула смехом и провела руками по волосам, зачёсывая пальцами назад. — И меня мучал тот же вопрос и не даёт спать спокойно по сей день, — она пожала плечами. Младшая уловила собственную привычку; так вот как она со стороны выглядит. — Вот только я понятия не имею, когда у него крыша потекла. В какой момент бытия в его голову крысиные мысли полезли. — Может ты ошибаешься, и он на самом деле двойным агентом заделался? — всё не унималась она, что уже начинало бесить Старшую. — У нас уже был опыт в этом. Взрослая Тодороки смерила её грозным взглядом. Ей сложно верить, что была настолько наивной десять лет назад. Наивной и упёртой, словно бык. Что ж, значит придётся действовать по-другому: бить не словами, а их последствиями. Старшая сделала шаг вперёд, чтобы было видно, и поняла край чёрной футболки до самой груди. — Пару лет назад в бизнес центре Синдзюку прогремел взрыв. — Она открыла вид на шрамы и следы от ожогов. — Многих наших зацепило, в том числе и меня. И предвижу твой следующий вопрос: да, я уверена, что тогда было его рук дело. По запаху нитроглицерина поняла. И не только я. Провоняло насквозь всё. — Она опустила футболку. — Если это был хитрый ход двойного агента, то это подло даже для Бакуго. Позади Младшей стояло кресло, и она медленно уселась на него, всё продолжая таращиться на шрамы на своём чужом теле. Не трудно поверить, в наличие самих шрамов. Ведь работа героя такова, что каждый день – риск нового шрама или травмы. Но жизнеугрожающие увечья от некогда друга и напарника…это и правда слишком, даже по меркам жизненного опыта Тодороки. Шото накрыла волна отчаяния за будущее всех дорогих её сердцу людей. Она заметно поникла. — Я могу представить, какого тебе осознавать, что парень, который сражался с нами бок о бок теперь Главгад, — и снова длинные ноги перед глазами: Старшая подошла и опустилась на колени перед Младшей собой. — Но в твоём времени у тебя ещё есть шанс изменить расклад. Есть шанс вернуть нам прежнего Кацуки. Нам? Кацуки? Шото резко подняла голову и всмотрелась в свои чужие глаза напротив. Её вдруг осенило и она выдала: — О, только не говори, что ты в него?.. — А ты нет? — возмутилась Будущая Тодороки и быстро поднялась на ноги. — Как будто ты станешь осуждать меня! Забыла, что я была тобой и я знаю, ты до сих пор хранишь пиджак, что он одолжил тебе. Это было правдой. Месяц назад Тодороки и Бакуго попали под дождь. И как бы Шото не убеждала его, что замёрзнуть и заболеть она физически не может, ибо причуда не позволяет, она всё же приняла пиджак. И пока не планировала возвращать. Врать в присвоении чужой собственности самой себе бесполезно, это и дураку понятно. Поэтому Младшая просто поджала губы и злобно выдохнула через нос. — Слушай, — растягивая гласные произнесла Взрослая Шото с задумчивой улыбкой. В её голосе были нотки задора. У неё что, тоже крыша потекла? Чего это она такая довольная? — А что если тебе встретиться с Кацуки, пока причуда действует? — Это ещё зачем? — нахмурилась младшая. — Надеешься, что я уговорю его вернуться на нашу сторону? Или что я пробужу в нём воспоминания былой юности? — Даже и не думаю. Если Деку с этим не справился, то мы и того бессильны. Я хочу, чтобы ты лично убедилась, кто он теперь.