Глава 8

      Под домом с белоснежной крышей располагался небольшой ход, объединяющий почти все строения заброшенного двора. Внутри кругом царила сырость и гнетущая обстановка, в воздухе витал запах смерти.

Бряц

Звяк

Бряц

      Здесь же располагались небольшие клетки с металлическими прутьями. По ту сторону решёток новоиспечённая жертва могла видеть измученных, медленно увядающих девушек, на лицах которых давно нет никакого выражения. Все, как одна, писаные красавицы, чей прекрасный облик поразила болезнь, именуемая безумием.       В самом конце одного из узких коридоров находилась комната, что была несколько больше клеток. Там происходил весь ужас, который видели лишь девушки, попавшие сюда и каменные стены, местами поросшие плесенью. Сейчас в этой комнате находилась лишь одна, особенная для Господина Белого, девушка — Огненная кицунэ. Её нежное тело было прикрыто какой-то белой, местами рваной тряпкой, измазанной в окрыжающей её грязи. На шее, плечах, руках и ногах виднелись свежие синяки с кровоподтёками. То и дело по телу Мидимии пробегала лёгкая дрожь, которую она всеми остатками сил пыталась унять.

"Сколько прошло дней с той встречи?...Сколько я в этой комнате?"

      Совершенно потеряв счёт времени, Мидимия смотрела в стену и размышляла вовсе не о том, как выбраться, а о недавних событиях. Ей казалось теперь, что Кацумото явился лишь сном и тот поцелуй был пложом её воображения.

"Я медленно теряю себя в этом белом огне"

      Деревянная дверь, напротив прикованной к стене девушки, разогнала тишину протяжным скрипом. В дверном проёме появилась знакомая высокая фигура в белом - Господин. Он плавно вошёл во внутрь и наклонился над Мидимией, будто бы разглядывая труды своих стараний. Девушка же в ответ безэмоционально перевела взгляд прямо ему в глаза, от чего тот расплылся в улыбке. Каменные пальцы крепко сжали щёки девушки, а золотые глаза пристально наблюдали за её реакцией. — Моя прекрасная лисица, как у тебя дела? — Ты обещал, что отпустишь ту девочку, если я буду вместо неё. Сдержи слово. — Хрипло сказала Мидимия, не смотря на мужчину, что крепко держит её. Тот же в ответ убрал руки и разочарованно бросил взгляд на дверь. — Разумеется. Зачем она мне? — А зачем ты украл её в лесу?! — Показалась мне невероятно красивой, но, к сожалению или к счастью, она не сравнится с тобой. С моей прекрасной лисицей никто рядом не встанет никогда. — Господин проговаривал это так, будто бы описывал какое-то наследие высокого искусства, которое воодушевляет его, заставляет сердце трепетать от нетерпения увидеть хотя бы кусочек. — Белый... — Почти приказным тоном выдавила из себя девушка. — Почему зовёшь меня этой кличкой? Не помнишь моего имени?       Мужчина сел почти вплотную к Мидимии, раздвинув ей ноги так, чтобы можно было сесть как можно ближе. Он держал её, мягко гладя нежную кожу бёдер. Девушка не сводила взляда с его довольного лица, она понимала, что будет дальше. — Ты не достоин иметь собственное имя, Белый.       На бледном лице появилось выражение азарта, а руки уже зашли под подол белого изничтоженного платья девушки. Плавными поглаживаниями, заходящими всё дальше, он постепенно начинал свою очередную игру со своей любимой игрушкой. — Повтори, милая моя лисица. Не расслышал. — Ты не достоин иметь собственное...— Мидимия не успела договорить, как в её шею буквально впился своими губами белокурый Господин. — Ах!...       Мужчина прижал собой девушку к стене и, будто бы пробуя на вкус самый вкусный десерт, ласкал её шею своим горячим языком. — Ты не достоин...Иметь...Имя... — Вторила Мидимия, пока тот и вовсе не повалил её на грязный пол, при том аккуратно придерживая за спину. Влажный язык плавно скользил по ключицам, спускаясь ниже, а крепкие руки с нежностью водили по коже интимного места. Внутри всё воспылало пламенем, кровь подступала к голове и отдавала приятным пульсированием. Поцелуи спустились к груди, издавая смачный звук, похожий на укус сочащегося соком самого вкусного фрукта. Господин крепко прижимал к себе девушку и старался подарить прекрасное чувство возбуждения, периодически наблюдая за ней. — Ты... — Я?... — Не достоин... — Ах...— После повтора той же фразы, мужчина ещё больше поддался чувствам. Теперь он уже был готов и медленно вошёл в девушку. Движения были плавные, казалось, что он старается не навредить, хотя, на самом деле, то было лишь началом развлечений Господина. За приоткрытой деревянной дверцой были слышны горячие вздохи и стоны как женские, так и мужские. Металлические цепи звенели, будто бы их раз от раза уносило лёгким потоком прибрежных волн. — Милая, Мидимия, назови моё имя. — Ты...не...Ах...— Девушка пыталась выдавить из себя хотя бы слово, но удушающее чувство не давало ей сделать этого. Изнутри вырывался лишь обжигающий горло и грудь стон. По влажной коже пробегала лёгкая дрожь, а разум боролся и требовал прекратить.       Чувство приятного облегчения заставило мужчину остановиться и продолжать ласки губами. Он целовал нежно и в то же время жадно, не выпуская из рук свою прекрасную даму.       Девушки, находящиеся за решётками, слышали происходящее за дверью. Кто-то из них плакал от душераздерающих картин, рисуемых в голове, и страха, а кто-то горел от ненависти к этому мерзкому существу. Спустя некоторое время они стали свидетельницами того, как Господин бережно несёт на руках обессиленную девушку. Под ободранным грязным подобием платья уже практичски не скрывалось стройное измученное тело.

. . .

      Под головой был небольшой валик из плотно скатанной ткани. Девушка лежала без сил в большой комнате, где ранее Кацумото и Белый вступили в бой. Мужчина в белых одеждах сидел спиной к Мидимии, закрывая собой яркий солнечный свет. — Та девушка... — Тихо послышалось за спиной Белого. — Она для тебя так важна? — Недовольно сказал Господин, обратив взгляд на лежащую рядом девушку. — Она свободна. Мэнэбу сотрёт ей память и вернёт ночью в поселение рядом с нами.       Мидимия с облегчением выдохнула и разбито улыбнулась. Губы всё ещё болели и кровоточили от сухости. Господин Белый подал девушке чашку с водой: — Пей. — Не могу. — Пей. — Не могу рук поднять. — Хм... — Господин в белых одеждах приподнял голову Мидимии и, полнеся чашку к губам, слегка наклонил её. Глоток за глотком девушка не торопясь пропускала в себя свежую воду. — Тебе нужно привести себя в порядок. Я приказал Мэнэбу ещё вчера приготовить тебе одежду и всё остальное. Мне нужно уйти на некоторое время, как оденешься, можешь делать всё, что душе угодно.

. . .

      Смыв с себя всё, чем запятнали эти дни, проведённые в комнате под домом, девушка легла на татами, положила голову на валик и уснула, не имея сил заставить себя не спать сейчас. Ей казалось, что в сон она буквально пропалилась, как в пропасть. Поддавшись сильной усталости Мидимия погрузилась в крепкий сон.